Как же ты меня бесишь!

× × ×

— Что тут происходит?! — уже пищит учитель, не в силах сдержать эмоции, держащиеся на хрупком трескающемся льду. Самые бойкие и ищущие на зад приключения парни и девушки стоят в ряд в номере своего классного руководителя. За окном темень. Двенадцатый час ночи. — Почему Минхо пришёл ко мне и признался в любви? — начал мужчина с округлёнными глазами, смотря на первого стоящего в линии Ли. — Что?! Ты ему признался в любви? — вторым стоял Джисон, вскрикнувший в лицо старшему, пока внутри тот самый вулкан уже не мог сдержать своего взрыва. — Хани-и-и, — успокаивающим голосом начал смущённый котяра, стараясь не смотреть на младшего. — Ты всё не так понял. — Я понял то, что ты ему признался! — Да, так и есть, — закивал преподаватель. — И вообще, Джисон, какого хрена ты и Хёнджин стоите тут голые? — посмотрев на руки парня, прикрывающего только пах, заново нахмурился мужчина. — Ах, это… Не обращайте внимания, — Джисон собирался махнуть одной рукой, якобы в смысле: «ничего особенного». — Изыди! Верни свою руку на место, — учитель закрыл лицо ладонями. Почему-то все стоящие здесь подростки еле сдерживали смех. Что вообще тут происходило? — Чанбин, почему на тебе лифчик? Юна, зачем ты обклеилась прокладками? Рюджин… где твои волосы?! — Вы только не нервничайте, — постарался успокоить его Чанбин. — Сейчас мы всё расскажем.

× × ×

Всё началось с… — Мы всё-таки едем на эти чёртовы горячие источники. Первый подаёт реакцию Минхо, вскакивая с места и невероятно громко вскрикивая на весь класс. Благо, от радостного танца и позора его спас Джисон, потянувший обратно на место. Все остальные тоже зашевелились, заулыбались и уже начали планировать поездку. Юна с первого ряда метнула на Джисона хитрый лисий взгляд, Чанбин повернулся всем корпусом к Минхо и выдал: — Мы обязаны быть в одном номере. Тако-о-ое устроим. — О боже мой, нет, — под нос зашептал Джисон, зная, какой Бин бывает, когда его настигает желание повеселиться. Ли привычно разворачивается на сто восемьдесят и упирается подбородком в ладони, тупо пялясь со своей жуткой улыбкой, заставляя бежать по телу мурашки. Иногда кажется, что легче было бы любить человека, которому ты не нравишься, а не любить идиота, который, ну, собственно, идиот. — Дорогой, как тебе идея спать в обнимку? Я обычно сплю без одежды, — подмигивает он. Хан максимально сильно закатывает глаза, включая холодную сучку, которую всё вокруг бесит. — Заебал. За эти дни Минхо уже привык слышать от Джисона такие ответы, поэтому даже не ворчит, высокомерно хмыкает и смотрит тёмным глубоким взглядом, от которого плохо становится. В хорошем смысле плохо. — Я так понимаю это не отказ. — Это не согласие.

× × ×

Феликс громко ноет в трубку, слыша о том, что их класс едет на горячие источники. Но расстроен он не из-за того, что тоже хочет туда. — Блин, там с вами будет Чанбин, а меня не будет. Почему жизнь так жестока, а? А ты вообще будешь с ним спать в одном номере! Только попробуй рядом лечь, я тебе руки в жопу засуну. — Звучит совсем не как угроза, — ухмыляется Хан, смотря в экран на младшего и видя за его спиной проходящего и ничего не понимающего Хо с кружкой. Джисон краснеет, опуская взгляд и пытаясь вернуться к какой-нибудь нейтральной теме, но резвый котяра всё же не упускает ни единого шанса. — Предлагаю, чтобы руки были моими, — играючи щебечет старший. — Мм, ты так хочешь, чтобы я спал с Чанбином? Шептался всю ночь с ним о чем-нибудь, обнимался бы, переплетая обнажённые ноги, ведь я тоже не люблю спать в одежде. Раз так, то конечно, без проблем. Наконец есть хоть какая-то выгода от того, что он нравится Минхо. Теперь можно без проблем дёргать за ниточки и заставлять ревновать. Только вот Феликс, видимо, ревнует намного сильнее. — Джисон, блядь, я тебе башку откручу и скормлю Суни, Дуни, Дори. Я тебе обещаю это. — Ой, ёпт, — молчавший до этого Минхо резко отрывает руку от кружки, шипя и отбегая от телефона на пару метров. — Чёрт, обжёгся. Какая-то жалость просыпается внутри, хочется сказать мягко: «Детка, тебе больно? Дай поцелую. Почему ты такой неосторожный?» Но говорит он совсем обратное: — Так тебе и надо, руки он ещё собирался сувать в меня куда-то там. И прости, Феликс, я это всё не серьёзно. — Я бы тоже пошутил, что сплю с Минхо порою, но не буду, — Феликс был всё ещё обижен, строя то самое лицо зазнавшегося человека, говорящего что-то по типу «ты дерьмо». — А, что? — на заднем плане старший в замешательстве заморгал глазами. — Мм, спасибо Феликс за доброту твою и искреннюю дружбу. Как же я тебя люблю, друг, — максимально саркастично чеканил Хан. — Ты что, я ведь это всё не серьёзно, — точно таким же тоном продолжил Феликс, но под конец мягко улыбнулся, уже более искренне извиняясь. Благо Минхо решил поскорее смыться с кухни в свою комнату, чтобы собирать вещи, которые пригодятся завтра. Вообще, они ехали с утра субботы до вечера воскресенья, останавливаясь в гостинице традиционного японского стиля «рёкан» на самих горячих источниках. Учитель обо всём заранее позаботился, заказав автобус и забронировав номера. Удивительно, но абсолютно все родители отпустили детей в эту поездку, но ехало полкласса только потому, что другие ученики предпочли остаться на выходных дома. Джисон же собрался ночью и болтал с Ликсом по видеозвонку, уже предвидя, что будет сонным. Наверняка Минхо тоже будет выглядеть овощем, так как на заднем плане попивая кофеёк также неорганизовано собирается посреди ночи за спиной Ёнбока. — Мне кажется, произойдёт какой-нибудь пиздец. — Тьфу, тьфу, не сглазь, — Джисон постучал по деревянному столу, замерев после этого действия. — Похоже с возрастом ко всем эта фигня приходит, я же вообще не суеверный. — А вот зря, ведь карты таро мне сегодня предсказали, что… И с кем Джисон только дружит?

× × ×

Хан чувствовал себя одновременно возбуждённым предстоящей поездкой и убитым. Лицо бледное, опухшее, руки и ноги словно вата, ну и подташнивает из-за раннего утра. — Ну и чего ты припёрся сюда, а? Ты не с нашего класса, чувак, — подаёт хриплым голосом Хан. — Меня мама заставила, — Хёнджин выглядел максимально озлобленным на весь мир. — Причём тут мама? — А при том, что ваш учитель мамин друг и всё такое, и я ей в общем надоел дома, ну и ещё я немного накосячил, короче, кинула она меня. — Лох. У автобуса стоит классный руководитель, пересчитывающий всех и потихоньку пропускающий в автобус. Рядом с Ханом чуть ли не вплотную Хёнджин, кривящий лицо на всё, что попадётся на глаза. Юна где-то в автобусе фоткается во всех ракурсах со своими подружками, а Минхо с Чанбином, кажется, изображают мусорку. — Я бы пошутил, что они и есть мусор. Хотя нет, я пошучу, — говорит всё ещё недовольный Хван, скрестив руки на груди и фыркая на каждое действие каждого из старшеклассников. — Погнали, вместе сядем. — Ой, не, братан. Сегодня я с салфеткой хёном связываться не хочу. Знаешь, как он пялится сюда? — Знаю, — и от этого бабочки в животе так слащаво порхают. Наверняка Минхо припугнул Хвана только для того, чтобы не упустить шанса усесться с Джисоном и доставать его всю дорогу. — Мне кажется, твоя теория про то, что ты ему нравишься - реальна. — Это была не теория. Это был факт, говорю же. На плечи падают мягенькие лапки, возле уха мелодичный голос, а ещё приятный аромат цветочных духов. — Пошли, Хани. Вот так Джисона уводят к автобусу, и страшно представить, каким взглядом кидался Хёнджин в ничего не знающего дружелюбного Бина. Автобус оказывается заполнен. Свободных два места есть на предпоследнем ряду и на втором, куда они, конечно же, не сядут. Пускай Хван с Со мучаются и слушают дорожные трындели математика, сидевшего рядышком. Минхо пробирается в конец и тянет Джисона на себя, утаскивая в странные объятия, хватаясь за талию, а после оправдываясь, что это вышло случайно, пока Хан чуть сердце не выблёвывает. Младший пропускает Ли к сидению возле окна, усаживаясь следом и сразу доставая из рюкзака, набитого вещами, массивные наушники. — Ты что, поговорить со мной не хочешь? — Нам же долго ехать, ты что, собрался всю дорогу болтать? — Да? — в недовольной манере ответил парень. — Это так некрасиво абстрагироваться от человека и не сказать и единого слова. Мне обидно, вообще-то. Ну, началось. У Джисона такое ощущение, будто они в отношениях уже пару месяцев. — Хочешь я достану другие наушники и мы вместе послушаем музыку? — пытается прийти к компромиссу. Минхо лишь громко фыркает, отворачиваясь к окну и падая туда своим лбом, мямля, что ему ничего не нужно от младшего. Ну что за ребёнок? Хан громко раздражённо вздыхает, но просто вот не может долго злиться на нелепые выходки. Он откладывает наушники и идёт на поводу, мягко касаясь чужой спины и пододвигаясь как можно плотнее. — Да ладно тебе, Минхо-о-о. Малыш. Хочешь поговорим? Ну давай, хватит дуться, — милым голосом упрашивает Джисон, полностью повиснув на теплом теле. У Минхо ушки краснеют, но сам он остаётся непоколебимым к подобным действиям. Хан сплетает их ладони в замочек на коленке у старшего, у самого всё ломается, жжётся, чувства накатываются огромной неминуемой волной. Так сложно не перейти грань. Не сделать ничего странного. Не высказать свои мысли о том, что губы Минхо с этой гигиеничкой выглядят как никогда пухло и ослепительно. Лишь бы не сказать, что ему очень хочется к ним прикоснуться, ощутить их. Лишь бы не сделать этого, пока мысли унесут его ветром в просторные долины желаний. — Ладно… Можешь дать мне свой наушник, — в итоге смущённо говорит Ли, выпрямляясь, но руку не отпуская, наоборот, сжимая ещё крепче. Джисон смеётся, очарованный парнем рядом с собой, лезет за наушниками и слышит щелчок камеры. Минхо фотографирует их сцепленные руки и это край. Сердце замирает, как и абсолютно всё вокруг, звуки приглушаются и не совершённые действия больно давят на тело, собственно, как и слова, задержавшиеся на кончике языка. — Милый, — всё, что позволяет прошептать себе Хан, боясь. Ужасно сильно боясь. — А? — Ты милый, говорю. Настолько, что когда я смотрю на тебя, я… — Минхо в некой надежде и предвкушении вскидывает голову, округляет поблёскивающие глаза и ждёт, замерев. — Я хочу блевануть всей этой слащавой липкой радугой. Не в плохом смысле, — хихикает младший. Ли непонимающе моргает пару раз, а после с какой-то грустной ухмылкой возвращается к телефону.

× × ×

Когда Джисон открывает глаза, он не понимает, где находится. За окном всё ещё светло, чьё-то плечо, пахнущее цветами и тяжесть на голове, будто кто-то лежит на нём. Парень втягивает слюнки, осознавая, что, кажется, ими залил чью-то одежду. Он моргает пару раз, в наушнике слышен собственный голос под гитару. Телефон показывает, что уже конец дня. — Мы уже подъезжаем, — недалеко кричит взрослый голос. Воспоминания накатываются за секунды, Джисон вспоминает, как после второй песни начал носом клевать, как на третьей песне они с Минхо головой треснулись, потому что он тоже сидя засыпал, а потом уже темнота. Их руки потные, очень жарко, но ладони всё ещё переплетены. Словно стрелой в грудь. — Ничего не знаю, ты мне должен футболку, — сверху хрипит Ли, поднимая голову и по кошачьи потягиваясь. Захотелось затискать и услышать мурлыканье. — Оу, да. Эм, прости. — Лучше сожгу эту слюнявую футболку. Хан на него укоризненно зыркнул, хотя его не задел этот шутливый комментарий, но надо же оставаться серьёзным и холодным во всех ситуациях. Когда автобус остановился, все дети вывалились кучкой на прохладный воздух, вдыхая запах гор, источника, трав и тому подобного. — Я жопку отсидел, — заныл Минхо. — А кто-то ещё говорил, что сюда для здоровья полезно приезжать. — Вообще-то это была твоя идея, так что хватит ворчать. Минхо цокнул, поправил рюкзак на плече и уж было чуть ли не повиснул на Джисоне, только вот недовольный Хёнджин вбежал со всей скорости между парнями, быстрее, чем Ли схватил щекастого. — Джисон, ёпта, я думал произойдёт убийство. — Что случилось? — Чанбин случился, пойдём расскажу, — Хван повёл младшего вперёд от брошенного Минхо, начиная шептаться о том, что Со бесячий, доставучий, прилипчивый и много-много определений, которое вроде как Чанбину вовсе не подходило. — Он жрал всю дорогу! — И? — Я тоже хотел! А ещё он рэп читал, задолбал. — Разве ты не любишь рэп? — Задолбал он быть идеальным. Я понимаю, конечно, Феликса и его отвратную любовь к этому гному, но разве не я всех милее, прекраснее, талантливее и умнее? — Да, да, да. — А что так тухло-то? Зайдя в гостиницу с раздвижными дверями и тёплой атмосферой, дети сразу же разбежались по фойе, начиная фоткаться и рассматривать внутренний декор, статуэтки и многое другое, в то время как девочки привычно встали у зеркала и начали подкрашивать губы блеском, а после фотографироваться, выгибаясь так, что страшно становится. — Итак, дети, это японская гостиница и как вы понимаете комнаты небольшие, без кроватей, с футонами и такими же раздвижными дверями, и поэтому довольно вместительны. Общественные ванны, разделённые на женские и мужские, так как, повторюсь, это стиль традиционной Японии. Девочек девять, мальчиков семь, поэтому я забронировал четыре номера. Один мой, девочки могут разделиться на два номера, ну а вы, — преподаватель без капли доверия взглянул на парней. — Удачи потесниться, — и дьявольски ухмыльнулся. Временами он бывает жутким. — Чур я сплю возле стенки, — вскрикнул Чанбин, первым забирая ключи и убегая куда глаза глядят бронировать себе место и не подпускать туда никого. — Оставьте вещи, переодевайтесь, сходите на источники, позже поужинаем и вы можете сыграть тут в теннис или же на территории отеля есть волейбольное поле. Скучно не будет. Захотите пить, тут много аппаратов с закусками и напитками. Но ни в коем случае не выходите за территорию отеля, вы поняли меня? Мой номер все знают, если что-то случится, то я рядом. Все одновременно кивнули и начали разбредаться по комнатам. Девочки сначала играли в кнб, чтобы распределиться по комнатам, но всё равно разделились на привычные компашки. Ну, а парни что-то замышляли, если верить слуху, который уловил «карты», «к девочкам надо сходить» и «украдём все трусы из раздевалки, пока остальные будут купаться». Последнее, кажется, сказал Минхо. Это вообще-то фишка Хана тырить трусы, поэтому он не собирается проигрывать или дать себя в обиду. Он сам устроит ад на пару с Хваном. — Какую шалость придумаем? — Я спать, братан, — ответил не заинтересованный Хёнджин. — А как же Чанбин? — Короче смотри, — парень в ту же секунду взбодрился, достав блокнот из шопера. — Пункт первый, — начал он читать, удивляя организованностью в плане мести Чанбину. — Ночь, зубная паста. Но это заезжено как-то, поэтому дальше — перманентный маркер и член на щеке. Ещё мы могли бы закинуть его одежду куда-нибудь наверх, чтобы поржать над тем, какой он короткий. Побрить ему ноги и ещё сто пунктов таких же заезжанных пранков. Так что? Джисон пару раз моргнул, если честно совсем не слыша о том, что говорил Хван, ведь Минхо неуверенно шагал впереди, и его спина выглядела просто прекрасно и подтянуто даже сквозь оверсайз вещи. Великолепен, других слов и не найти. — Да, мы должны спастись путём нападения. Вечно медлительные Хан с Хёнджином зашли последними в номер, видя, что все разбрелись по местам и бросили вещи возле своих пока сложенных футонов. Минхо каким-то образом отжал у Бина место и уселся возле стеночки в самой глубине номера, махая и улыбаясь Джисону во все тридцать два. — Я занял для тебя место возле себя! — Кто бы сомневался, — под нос себе прошептал Хан, не уверенный в том, что его хрупкое сердце выдержит эту ночь. — Я тоже занял место, но для Джинни, — это был уже Чанбин, подошедший к длинноволосому. Хёнджин побледнел, скривил лицо и глазами безмолвно взмолился о помощи. Но всё же других свободных мест больше не было. Джисон пошёл к своему месту, спотыкаясь об каждого одноклассника. Страшно представить, как им не повезёт, если ему ночью в туалет приспичит. — Хани-и, давай быстрее. Идём уже на источники. — Так не терпится посмотреть на мой голый зад? — Даже отрицать не буду, — улыбнулся Хо, блаженно закатив глаза. — И на твои накаченные руки. И на грудь, и пресс, и, конечно же, на… — Ладно, я понял. Можешь не продолжать. — Вы и вправду как парочка, — Чанбин их в очередной раз сфоткал, задумчиво пролистывая фото. — Какие же вы, однако, глупые. Джисон усмехается, ведь он то всё уже давно понял, это этот котяра труслив как кролик перед волком. Хан что, такой жуткий со стороны? — А сам - то? — с намёком выдал щекастый, ведь буквально все вокруг знали, что Феликс по уши влюблён в Бина. — А? О чём ты? — Что и требовалось доказать. Хан не успевает включить свою стёбную сторону, чтобы пошутить над Со, как Минхо без спроса хватает его за кисть и поскорее уводит из комнаты. Хёнджин прожигает их взглядом и явно ощущает себя кинутым. — Возьмём полотенце или халаты кимоно и пойдём в раздевалку наслаждаться голыми телами парней. Они должны тоже вот-вот подтянуться. — Фу, извращенец. Минхо как ненормальный захихикал, не успокаиваясь вплоть до конца пути. Было странно. Очень необычно стоять друг перед другом и раздеваться. Джисон не решался сделать это первым и предстать в чём мать родила. Он и не готов был увидеть Ли в таком виде. Минхо хоть и был трусом, но в самых ненужных моментах включал храбреца и, чёрт, начал снимать футболку, отвернувшись от Хана спиной. О, нет. Слишком рано. Слишком быстро, залипательно и божественно. Минхо прекрасен. Его обнажённая спина необычайно гладкая, рельефная, нежная и мягкая на вид. У него несильно очерчена талия и довольно узкие плечи. Его бёдра хотелось залить слюнями. И когда он успел снять штаны? Стоп, погодите, Джисон же не выживет. Почему Хо поддевает резинку трусов и собирается их стянуть и почему Хан до сих пор неподвижно стоит и пялится как идиот какой-то? Младший алеет, жмуря глаза и задерживая дыхание, в напряжении и возбуждении резко разворачивается также спиной, молниеносно и смущённо стягивая с себя вещи. Хотелось кричать, скакать, сжимать щёки и просто провалиться сквозь землю. И почему их одноклассники до сих пор не пришли? Джисон стянул все вещи и схватил полотенце, чтобы повязать на бёдра, но в последнюю секунду Минхо успевает его шлёпнуть громко по голому заду. Парень вскрикивает, подпрыгивая, держа полотенце на бёдрах, чтобы развернуться с негодованием в круглых глазах. — Ты что, блять, пялился на меня всё это время? — хотя он делал то же самое. — Ну не мог я упустить твою милую попу. Она… красивая, — ушки Ли краснеют. — Ч-что?! Это… это так по-гейски, Минхо. Старший взглянул на Хана как на придурка какого-то, говорящего очевидные вещи. Наконец в раздевалку добрались их одноклассники, громко оживлённо болтающие о чём-то. — Ну, что ж, начнём охоту на задницы. Я обязан перешлёпать их все! Джисон почему-то ощущал тонкую ревность, когда Минхо с таким рвением и желанием лапал других парней. Чувство не из приятных. — Погнали, братан, — к нему подошёл высокий, хорошо сложенный и эстетичный Хёнджин с прекрасным худеньким, гибким телом. Идеален во всём. — Да не, у высоких вроде как маленькие члены, — сам себе говорит Хан, получая жёсткий кулак в плечо и неожиданное откровенное срывание чужого полотенца с тела. У Джисона жизнь пролетает перед глазами, и психика до конца жизни ломается. — Зырь, ничего не маленькое. А, ну ещё и вроде как кровь из глаз начала идти. Хан был не готов к просмотру подобных прелестей. После, жизнь вновь пронеслась пред глазами, когда этот же голый друг решил и на него попялиться, при всех срывая полотенце. И к этому тоже, конечно же, его жизнь не готовила. — Оо, так вот какой ты там… — Я убью тебя, Хёнджин! Салфетки в рот затолкаю! — кричал Джисон в спину убегающего к источнику парня, хватая полотенце и с грозным лицом направляясь следом. — Феликсу фотку твоего члена отправлю в фильтре с уменьшением, понял меня?! Хван прыгнул в воду, надеясь, чтобы Джисон не умел плавать, но, к сожалению, мольба была напрасна, так как младший словно пловец со стажем догнал длинноволосого в тёплой воде, из которой исходил пар, и начал грубо щекотать, не заботясь о косых взглядах мужиков, также отдыхающих на этих источниках. Следом к ним присоединились остальные парни, как по щелчку начиная шептаться о девочках и рассказывать, какие они жестокие и как угрожали им, если те подсмотрят за ними голыми. Кстати говоря, их даже отсюда можно было услышать через деревянный высокий забор: их писки, смех и болтовню. Минхо, к слову, так и не унимался, срывая с каждого полотенце раньше того, как они дойдут до воды. Его наверняка уже все ненавидят. Хотя нет, не все… — О Господи, мои глаза, — вскрикнул Хван, увидевший ничего не стесняющегося Чанбина, щеголяющего без единой вещицы на теле. — Вот-вот, у меня такая же реакция была на тебя, чувак. — Мы обязаны разыграть их как-нибудь. — Предлагаю забрать вещи. — Прекрасно, Джисон. Опозорим их на весь отель. Хан отвлекается от разговора с Хёнджином, решившего улечься на горячие камни, и засматривается на Минхо: его улыбку и резвые движения тела. Парень вовремя обратил на старшего внимание, ведь тот, видимо, выбрал его в новые жертвы и начал стремительно надвигаться, нечаянно плескаясь водой в дяденек поблизости. Интересно, что он собирается делать? Джисон решает скрестить руки, приподнять одну бровь и в бесстрастном выражении лица ждать действий. Хо подходит с широченной хитрой улыбкой, смотрит точно в глаза и опасно сокращает между их телами расстояние. Хан молится, чтобы его, как говорит Минхо, морковка не коснулась чужой морковки, иначе инфаркт не миновать. Парень может поклясться, что слышит дыхание Ли, ну, а ещё чувствует его маленькую ладонь на своей половинке, которая быстренько сжимает мягкую плоть и владелец руки решает побыстрее смыться с криком выполненного задания, чтобы ни дай бог не попасть под какой-либо удар. А Джисон-то не готов мириться с таким раскладом. В воде передвигаться сложно, даже если тут и не очень глубоко, в любом случае Хан хотя бы плавать хорошо умеет и знаком с водой, не то, что старший. Несколько ловких движений и Джисон ловит убегающего орущего парня, в этот же миг тихонько пискнувшего, сжавшегося и замеревшего. Как никак Хан обхватил его со спины, хватаясь за грудь, совершенно позабыв о том, что это необычайно чувствительное место Минхо. Хан прижимает начавшее дрожать тело к себе, утыкаясь своей крепкой грудью в спину, зло ухмыляясь и хихикая на ухо, чтобы в этот же момент усилить хватку на теле. Глаза всех одноклассников были прикованы к их «игре», кто-то даже ставки делал, совершенно не понимая, что на самом деле происходило сейчас с телом Минхо, прикусившего губу и выдохнувшего, скорее всего, самый тяжёлый воздух за всю свою жизнь. Его тело полностью покрылось мурашками, а сам он перестал держать себя на ногах и только руки Хана удерживали его тело от падения в воду с головой. — Ха-аниии, — шёпотом умоляюще протянул старший, сжимая чужие руки на себе. — А где извинения за шалость? — Это же всего лишь шалость. — Оо, ну тогда это тоже, — Джисон опустил их под воду по шею, чтобы найти пальчиками твёрдый вставший сосок и сжать его. Минхо задрожал сильнее, выгнувшись в спине и, к ужасу для Хана, оттопырив свой зад. Младший зашипел, наконец убрав руки с груди и опустив их на обнажённые мягкие бёдра, чтобы в страхе оттолкнуть от себя Ли. Расскрасневшийся Минхо вырвался и еле как отплыл подальше, чтобы потом и вовсе тихо пролепетать: «Я всё. Пойду в душ» и убежать с горячих источников прямиком в раздевалку. — Блять, — ругнулся Хан, прикрыв ладонями лицо. Он чувствовал себя не очень приятно, забыв обо всех своих внутренних запретах. Зачем вообще, чёрт возьми, он это начал делать? Почему не остановился, зная, к чему в итоге это приведёт? Он ведь делает хуже не только себе, но и Минхо. Как же это всё неправильно. А тёплая вода усугубляет положение, заставляя тело реагировать на грязные непотребные мысли. — Хёнджин, врежь мне, срочно! — А? Джисон поворачивается к Хвану, который раньше лежал на камнях ещё более менее скромно, но сейчас… Кто в здравом уме так раскидывает ноги при стольком количестве людей? — Боже, жуть! Прикройся. Ауч, мои глаза. Я не могу. Хёнджин, твою мать! — Ударить, говоришь? — Уже не надо. Уже всё. Твой вид подействовал похлеще, чем ледяная вода. Но всё равно, чувак, залезь по-братски в воду. — Джисон, Джисон. Смотри, — Хёнджин тыкал пальцем во вход в раздевалку. — Чанбин тоже ушёл, они наверняка с Минхо споласкиваться будут. Это наш шанс спиздить их одежду. Хван рванул с места, а Джисону уже как-то совестно было творить подобное. Хотя, вроде как весело должно быть. С небольшим грузом на душе, Джисон побежал следом, обвернувшись полотенцем, так как он не такой эксгибиционист, как некоторые. Одежда парней была в их шкафчиках, поэтому Хёнджин решил переложить их в самый верхний, куда эти коротышки, и Джисон тоже, не дотянутся, да и искать долго будут. Хван с жуткой дьявольской улыбкой по-злодейски рассмеялся на месте преступления и уж было планировал пойти обратно в водичку, но все остальные одноклассники, словно сговорившись, завалились в раздевалку и направились в душ. Преподаватель будто по сценарию зашёл в помещение и предупредил, что они скоро будут ужинать. — Но я хотел ещё посидеть в водичке и на камушках. Ну его этот ужин, пошли обратно, Джисон. Хан раздражённо взглянул на старшего. — Опять? Опять ты отказываешься от еды из-за таких мелочей? У тебя и так раньше были с этим проблемы, так что ты должен обязательно много кушать, понял меня? Придём сюда в любое другое время. У нас вся ночь впереди. Хёнджин виновато почесал затылок, забыв о своём прошлом опыте в плане голодания и проблем после этого. Когда он рассказал Джисону эту историю, тот стал невыносимо заботливым и надоедливым. Минхо и Чанбин вышли обёрнутые в полотенца, и на том спасибо. У котяры был шрамик сбоку внизу наимилейшего животика, которого он явно стеснялся всё это время. Джисон мог пялиться на жирок и думать только о том, что он безумно хочет его пожмякать и покусать… Ну вот опять, мысли, ведущие совсем не в то русло. — Ва-а-а, Минхо-хён, над нами видимо хотят прикольнуться. — Мм, — промычал старший. У обоих не было никаких негативных эмоций, будто всё так и должно быть. — Хорошо, что ты взял и для меня халат-кимоно, а всё остальное - мелочи. Давай, тащи. Парни на глазах у застывших Хёнджина и Джисона спокойненько напяливают кимоно и в нём же выходят из раздевалки. Наверняка будут ещё щеголять так по всей гостинице, на завтраке и во время игр и сборов. Это ведь ещё хуже. Им ведь так по-любому комфортней. — Почему они такие везучие, а? — Это не они везучие, это мы лохи.

× × ×

На ужин все собирались ещё около часа, то там походив, то тут. Кто-то даже умудрился пару раз сыграть в шахматы со здешними отдыхающими старичками, а кто-то —одноклассники Джисона, сидели в комнате и играли в карты на желание. Хан же боялся ворваться в их компанию, зная свою невезучесть и предполагая, что желание будет тесно связано с Минхо, который, кстати, хрен знает где шатается с Чанбином, до сих пор не забрав свои вещи, которые Хёнджин положил им обратно в номер. Когда все наконец ближе к восьми собрались, ребята, по указанию учителя отправились дружно ужинать японской народной кухней, которая была довольно схожа с тем, что Джисон кушал постоянно. Почему-то Хан был не удивлён, когда нашёл справа от себя Юну, слева Хвана, а напротив Минхо, который ловко цеплял рис палочками и подносил ко рту, не отрываясь глядя с задумчивым видом на младшего, витая в облаках. Джисон пальчиком указал на край губы, намекая Ли о прилипшем рисе, пока Хо тупо уставился в одну точку на лице младшего и, видимо, абсолютно ничего не понимал. Итак, если Хан самостоятельно уберёт эту рисинку, то больно уж стрёмно это будет выглядеть, словно в романтической дораме какой-то. — Минхо-о-о. Проснись. — Ммм… Джисон закатил глаза, теряя терпение. И почему он так прицепился к этой еде в углу губ? Пускай себе живёт спокойненько, а потом всё равно будет съеденной. Но Хан всё равно не сдерживается, привстаёт с места, цепляя взгляд всего стола, и тянется к лицу старшего, поднимая его подборок пальчиком и утопая в глубоких расширенных зрачках. Пальчик ловко проходится по уголку губ и Джисон не такой тип парней, чтобы тянуть эту хрень в рот, поэтому он просто засовывает рис между губами Ли. Ну ещё и свой пальчик, подушечка которого оказалась в тёплоте и влажности рта. Чёрт возьми, что за ситуация такая? Что за до безумства горячий пошлый вид и действия. Почему кончик языка Минхо проходится по его пальцу? Ох, Джисон считает, что не грех и кончить во всех смыслах этого слова от такого вида и чувства. Уже привычный щелчок камеры и аплодисменты одноклассников, решившихся посвистеть и залюлюкать. Ну вот зачем Хан действует не мозгом, а телом, а? Убрав руку, смущенный румяный Джисон без слов садится обратно, решая запихнуть в щёки всю еду, что только глаза увидят.

× × ×

Чеён стоит в главном зале возле мягких удобных диванчиков. Скрестив руки и сузив глаза, она пристально следит за болтающим с кем-то Минхо. — Мне кажется или нет? — Что именно? — спрашивает точно так же стоящая возле девушки Лия. — То, что Минхо жёстко втрескался в Джисона. — Ты тоже так думаешь?! — взбодрилась Лия. — О, да-да. Я тоже так думаю, — две девушки, вздрогнув, обернулись на голос Хана, скопировавшего их позу. — Вы вместе? — у Чеён глазки засверкали, но в тот же момент потухли, когда Джисон отрицательно покачал головой. — Что? Почему? Он тебе не нравится? — Нравится, — тихо прошептал парень, решая не скрывать. Ведь если слухи пойдут, это ведь подтолкнёт таким образом Минхо к хоть какому-то шагу. — Но он не признаётся, что я ему нравлюсь. — А ты спрашивал? — Нет. Лия ударяет себя по лбу. Юна вовремя подоспевает к необычной компашке. — Тогда я пойду и просто спрошу у него, — Шин запрыгала вокруг, хлопая в ладоши. — Что?! Нет, стой! — А мы уведём Джисон-и в комнату, посплетничаем, масочки нацепим. Короче, как в тех самых подростковых сериальчиках. Вот так вот Хан и оказался в девчачьем номере, пропахнувшем сладкими духами. На его лицо прилетела холодная тканевая маска, во всех телефонах появилась сотня фотографий их трио и, конечно же, его пытали и высасывали информацию о жизни с младенчества, в итоге ему пришлось смотреть детские фото Чеён. А Джисон, вообще-то, думать не может ни о чём, кроме сорвавшейся к Минхо Юне. Страшно даже представить, что она может натворить своим «безобидным» вопросом. Вдруг вообще Ли ответит «нет»? О Господи, это же будет огромным ударом под дых. Ну и стрелой в сердце, льдом, заморозившим его угасающие краски жизни и очень много других метафор, которые так и лезут в его беспокойную голову. Ну вот почему Хёнджина нет, когда он так нужен?

× × ×

— Прошел час, где она? — Что, уже час? — девочки засуетились, начиная набирать номер Юны. И нет чтобы спросить: «Ты где застряла», они сходу решили разузнать новые сплетни. — Ну, спросила? Что там, как там, кто кого любит, кто кого бросит? — Аа, точно. Я совсем забыла о вас, девочки, — походу Юна и Джисона имеет в виду под словом «девочки». — Да он что-то замялся, раскраснелся, побледнел, сказал, что его резко затошнило, хотя я только успела сказать: «Ты, кажется, влюблён в Хани». — Что ты сказала?! — слюни парня отлетели на экран телефона, он поспешил их неловко вытереть. — из твоих уст звучит так, что его блевать тянет от упоминания меня. — Всё, девочки, расходимся тогда. Ничего интересного, — Чеён грустно вздохнула, откидываясь спиной на стенку. — А ты вообще где? — Я? — девушка звучит слишком подозрительно. — Ну, тут короче у парней туса намечается. Нет, не нормальная, как у всех подростков. Мы тут собираемся по-жёсткому в настольный теннис на желание играть. Вон, вижу уже и другие подтягиваются. Вы тоже приходите давайте. — Хёнджин там? — Ага. С Чанбином обнимается. А, нет, стой, кажется Хёнджин пытается задушить Бина, пока Бин думает, что его обнимают. В общем, ничего нового. Тут сейчас начнётся игра Югёма с Гонилем. Чувствую кому-то из них точно придётся в трусах по гостинице пробежать. Лия с Чеён поняв, что игры всё-таки будут интересными и будет что заснять, загораются и резко подкрашивая губы выбегают из номера, не забыв прихватить за собой уже замученного Хана. В зале с теннисными столами собрался весь класс, что было удивительно, так как редко увидишь всех вместе, а не по компашкам. Гониля уже где-то там красили под смоки айс, используя алую помаду и пытаясь карандашиком для губ начертить ему огромные губища. Сейчас играла Рюджин с Дахён, возле них можно было заметить Минхо, исполняющего роль судьи. И слава богу эти два идиота добрались до своей нормальной одежды и сняли халаты. Как только Джисон подошёл ближе, чтобы скучающим взглядом понаблюдать за игрой, на него с лету запрыгнул Хван, строя пластиковую морду. — Чанбин монстр! — Вообще-то это ты его пытался задушить. — Что? Откуда ты знаешь, ведьма? В общем, похуй, пошли на горячие источники. — Сейчас? Но тут же что-то интересное намечается, — Хан краем глаза видит, как Рюджин продувает в сухую, а жуткий зловещий взгляд Дахён даёт понять, что скоро будет тотальный пиздец. — Ты обещал, Джисон. Я не хочу находиться тут. Я хочу купаться в тёплой воде со своим бро и поговорить с ним по душам, — в конце Хван всё же делает фирменное просящее лицо. Джисон отказывать на самом деле и не собирался. Он бы и сам хотел расслабиться от всего этого и отдохнуть. Особенно от Юны, заставившей его понервничать из-за говнюка Минхо. — Пошли тогда быстрее, — схватив длинноволосого парня, Джисон рванул с места, с каким-то будоражащим чувством и предвкушением убегая из зала. Почему-то именно в этот момент Хан почувствовал себя счастливым.

× × ×

Счастливым, говорите? Да, он о-очень счастлив, особенно сейчас. — Какого, блять, нахуй, чёрта?! Фу, Хёнджин, хватит материться, сказал бы я, но я не Хёнджин и бд- мгх- Чтобы не потерять слух, Хван закрыл рот Джисона от греха подальше. — Бе, ты обслюнявил мою ладонь. — Это всё, что тебя волнует?! А вообще они провели прекрасные полтора часа в воде и на горячих камушках, расслабляясь в одиночестве без одноклассников и дяденек, которые наверное уже спали у себя в номерах. Парни болтали обо всём на свете, смеялись, веселились, шутили друг над другом, плескались, нехотя глазами натыкались на прелести друг друга, находящиеся ниже пояса, и даже успели два раза поругаться из-за херни какой-то. Но вот выйдя из воды красные, вялые и направившись в раздевалку, они обнаружили из своей одежды лишь тапки, в которых пришли сюда. И даже полотенце пропало, которое они решили оставить вместе с одеждой. Что может быть лучше? — Это месть. Как они узнали, что это были мы в тот раз? — Хёнджин, ты придурок. — А ты ссыкло с пониженной самооценкой. Хватит париться, погнали в комнату. — Вот так? Полностью голыми? Да нас бабки либо трахнут, либо кокнут. Хёнджин раздражённо закатил глаза, в модельной стойке отбросив пряди волос назад. — Мне похуй, я прекрасен и пускай мир скажет спасибо. Ты тоже неплох, так что просто… отпусти это. Джисон посмотрел на свои руки, прикрывающие пах. — Это? — указал он на них. — Ну и это тоже. — Да ты просто хочешь на меня позырить, потому что я тебе нравлюсь. — А что если так? — Хван меняет свой дурашливый голос на более серьёзный, но и секунды не может продержаться, начиная ржать и тем самым плеваться прямо в лицо. — Ты, конечно, не Феликс, но и не Чанбин. — О, прям успокоил. Спасибо. — Джисон, — необычно спокойно начинает Хван. Младший поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом и увидеть смелость и желание помочь в чужих глазах. — Это чья-то безобидная тупая шутка и я не собираюсь страдать хоть как-то из-за неё. Расслабься, успокойся, прими себя. Мы просто дойдём до комнаты, а там и наши сумки с вещами. — Хван заботливо провел по плечам щекастого, и вправду расслабляя его. Будто вся тяжесть с души падает. — Ну, хотя бы я не один голой задницей буду светить. И Джисон в порыве смелости даже руки свои убирает, пытаясь выглядеть уверенным в себе. Мозг до сих пор думает, что он не настолько симпатичный, чтобы его увидели в таком виде, но восхищенный взгляд Хвана придаёт храбрости. — Красавчик. Горжусь тобой. — Как же всё по-гейски то. — Знаешь, ты на самом деле очень хорошенький во всех смыслах и во всех местах, если ты понимаешь о чём я, — Хёнджин чешет затылок, глупо лыбясь. — Я даже девственность тебе бы отдал, если бы, ну… знаешь, ситуация, обстоятельства. Я не имею в виду ничего такого, просто… — Я понял, чувак, — Джисон тепло улыбнулся, воспринимая это как самый необычный в его жизни момент, так как Хёнджин не из тех людей, кто может выражаться подобным образом. — Хотя это всё равно жутко, чувак. Мне бояться за свою задницу? Или может за свой член, увидев голого тебя у меня точно ничего там не встанет. — Ах ты гадюка такая. Джисон со смехом выбежал из раздевалки, совсем забывая, что он, вообще-то, всё ещё голый. Половина пути прошла спокойно. Но лишь одна чёртова половина. — Это там Чанбин своей задницей вертит возле двери в номер вашего классного руководителя, да ещё и без футболки в… в лифчике? Джисон сощурился, всматриваясь. — Да там ещё и Рюджин с Юной. Ужас, что с ними? Ты видишь?! Хоть Хёнджину с Джисоном и было интересно разузнать, что вообще у них там за тусовка творится, но делать это обнажёнными, да в общественном месте, не вариант. Заманчивая, конечно, идея, но можно ведь кому-то психику сломать. Поэтому парни подходя к одноклассникам переходят на лёгкий, тихий шаг, чтобы их не было слышно и видно, только вот именно в эту секунду дверь в номер преподавателя распахивается, на пороге стоит сам учитель и краснющий до невозможности Минхо. У учителя глаза на лоб лезут при виде всех присутствующих. У Минхо, кстати, тоже, когда его взгляд натыкается на голого застигнутого врасплох Хана. — Ч-что… что тут творится? Что за цирк вы тут устроили? А ну быстро все ко мне!

× × ×

— Вы только не нервничайте, — постарался успокоить его Чанбин. — Сейчас мы всё расскажем. — Ну что ж, давай, я слушаю, — учитель устал удивляться и испытывать шок, поэтому, схватившись за голову, уселся на расстеленный футон. — Мы всего лишь играли в теннис. Дахён, например, увела Рюджин, а потом Рю вся такая радостная прибежала с выбритым виском, вы представляете? — эмоционально начал рассказывать Со, видимо сам негодуя от всего, что они успели натворить. — И где они только нашли машинку для стрижки. Но сразу предупреждаю, всё было по согласию. Мы никого не заставляли. После многие проигрывали и выигрывали. Для меня желание было нацепить лифчик на голое тело, для Юны, как вы уже видите, обклеиться прокладками и проходить в таком виде час. — А эти что тут голые делают? Это уже ни в какие рамки не лезет, — математик указывает рукой на самую необычную парочку, тыкающую в соски друг друга во время рассказа Чанбина. — Аа, эти. Да мы сами не знали, что они выйдут в таком виде. Мы тут ни причём. Почти… Всего лишь все, кто играл в теннис увидели их пропажу и решили, что они струсили играть с нами, поэтому переложили их вещи в другой шкафчик. Мы думали они найдут их. Учитель потёр переносицу, казалось, будто он сейчас застонет от идиотизма своего класса. — А у Минхо, я так понимаю, задание было признаться мне в любви. — Не- — Да! Так и есть, — перебил Чанбина Минхо, глазами намекая заткнуться. — А как вы в номер то мой пробрались? — Ну, тут горничные совершенно не следят за своими вещами. — Ладно, боже, идите отсюда поскорее. Приведите всё в порядок, иначе будете пенять на себя, когда узнаете, что я могу сделать с вами в гневе, — преподаватель постарался состроить грозное лицо, но у него ничего не получилось после громкого шлепка Минхо по задницам двух мёрзнувших парней, разражаясь громким хихиканьем. — Хорошо, что он ещё не знает, что наши задания были самыми безобидными, — прошептал Чанбин, но математик всё равно всё услышал. — Вот придурки какие, — мужчина прошёлся ещё раз ладонями по лицу, замечая на руках чёрные пятна, похожие на фломастер или же краску.

× × ×

— Хани, чтобы ты ничего такого не подумал, сразу скажу, что мне не нравится наш учитель. Хан делает вид, что ему вообще плевать. — Да, ты, кстати, хорошо придумал. Только вот препод скоро заметит, что не так, — хвалит его Юна. — Было сложно рисовать ему усы. Когда он проснулся я чуть со страху не помер. Пришлось на ходу придумать что-то отвлекающее, вроде: «Учитель, вы мне нравитесь, примите мои чувства, пожалуйста». О, вот оно что. Джисону стало намного спокойней. Он задумчиво идёт по коридору, засматриваясь вперёд в одну точку. Друзья делают вид, что всё так и должно быть, что это нормально — два голых парня. Хан так и не привык к их странностям. — Я так не могу, — шипит где-то за спиной Минхо. Младший поворачивается, видя, как Ли стягивает с себя вверх, оставаясь с голой грудью и обнажённым животиком, которого он вообще-то стеснялся вроде как. — Надень, — смущённо бубнит парень, протягивая вещь Джисону, который открыл рот и пялился в своей естественной заторможенной манере. — Я тоже ту-у-ут. Я тоже го-о-олый, — слышится голос Хвана, на которого никто не обращает внимания. Минхо закатывает глаза, сам подходит и вместо того, чтобы заботливо натянуть на голову щекастого футболку, берет и просто завязывает на чужих бёдрах, после улыбаясь чему-то своему. Джисону расценивать это как нежелание Минхо смотреть на его зад и пах? Или смущение? А может это его возбуждало? Или ему было просто стыдно за друга? А может… ревность? Ну, от котяры всего можно ожидать, в его голове вечно непонятное радужное месиво творится. Парни были единственными в комнате. Хёнджин с Джисоном начали одеваться сразу в ночнушки, а Чанбин побежал всех разводить по комнатам, ведь учителя хотя бы немного, но надо уважать и иметь совесть. — Иди сюда, Хани, — Хо хлопает по расстеленному футону у самой стенки. Джисон строит недовольное лицо и начинает ныть. — Почему я с краю ото всех? Вдруг я хочу со всеми обниматься? — У тебя есть я, — так наивно и безобидно отвечает Ли. Хочется его поласкать как котёнка. Какой же он милашкой иногда бывает. Пока Джисон тает от очарования, Хёнджин где-то сбоку ржёт, но потом бледнеет, вспоминая с кем спит рядом. Поворчав немного, Хан вовремя ложится с краю и укрывается одеялком, так как другие парни громко и энергично заваливаются в номер, начиная болтовню. Джисон чувствует усталость после всех этих нервов и горячих источников, поэтому спокойненько отворачивается лицом к стенке, прикрывая глаза и даже не обращая внимания на шум. Он ощущает тяжёлую руку на талии поверх одеяла. Его сердце тает, растекаясь как воск от огня. Становится тепло и уютно. Хочется обнять в ответ. Когда спустя какое-то время свет выключают и последний одноклассник укладывается, Джисон без лишних слов тихо поворачивается лицом к Минхо, лежащему с закрытыми глазами, но явно не спящему. Он отбрасывает чужую руку с себя, то же самое сотворив и с одеялом. Его накрывает желанием. Парень максимально аккуратно придвигается вплотную к Ли, залезая к нему под плед и уже там кладет чужую руку на свою талию, под ночную рубашку. Пальцы Минхо дрожат, но его вечно холодные конечности быстро согреваются об тёплого Хана, который дышит прерывисто и не может отвести взгляд от лица Минхо: его скул, носа, ресничек, губ… Хочется просто целоваться с ним прямо сейчас. Тихо, чтобы никто и не подумал. Хочется разделить с Минхо это мгновение, адреналин, эмоции и желания. — Если кто-то увидит, сам ведь жалеть будешь, — шепчет Ли, а Хан вздрагивает, на миг подумав о том, что старший может читать мысли. Но Джисону не важно если кто-то увидит, как они обнимаются. Он даёт себе волю придвинуться вплотную и сплести их ноги. В эту ночь Хан спал на редкость крепко и слышал громкий стук сердца, только непонятно, чьего именно. Интересно, о чем думал Минхо в этот момент? Думал ли он о том, что нравится Джисону, ощутив на себе такого рода действия? Или для него все друзья так поступают? Хану кажется, что он слишком много думает. Может просто отдать мысли желаниям…? Шаг. Чей же шаг в итоге будет первым? Неужели их симпатия настолько слаба, что они не могут ради неё перебороть страхи или же наоборот, настолько сильна, что страшно хоть как-то менять течение судьбы?