Баба Яга против!

      Пока лазала за скатеркой, вспоминала самые невкусные блюда, которые только я когда-либо пробовала. Угощать этого засранца из своих запасов я хотела меньше всего. Мне нужнее, вдруг водяница придет, а у меня и гостя дорогого угостить нечем?       Выбравшись из подполья, я расстелила скатерть и подозвала к себе Баюна, шепотом поинтересовавшись о том, какие слова нужно сказать, чтобы активировать скатерть. Кот точно так же шепотом мне ответил. Елисей, а именно так звали царевича, с любопытством наблюдал за этой сценой, до тех пор, пока я не зыркнула на него грозно. Он тут же отвернулся и стал разглядывать льняные занавески на окнах, словно в первый раз такие видел.       — Попить, поесть! — Театрально заявила я. — Угости-ка нас морковными котлетками, вареной требухой, перловочкой вареной, гороховым пюре и вареными баклажанчиками. И чаю крепкого, не сладкого, а к нему хлеба белого, с маслицем.       Какое-то время ничего не происходило. Видимо, такого заказа скатерть еще никогда не получала, но потом все же выдала все эти кошерные блюда, от вида которых хотелось только плакать. И, похоже, Елисей готов был заплакать, еле держался парень. А вот волк с котом едва ли не давились от смеха, вытирая выступающие слезы в уголках глаз.       — Угощайся, добрый молодец. — Ответила я, а сама отошла в сторону и стала доедать утренние пирожки с картошкой и грибами.       Сглотнув, Елисей медленно сел за стол, втянул эти прекраснейшие ароматы и жалобно посмотрел на меня. Всем своим видом я давала понять, что ничего большего его не ожидает и бедолага понял, что вариантов у него других нет, отчего аккуратно так прихватил морковную котлетку и, с горестным видом, откусил.       — Серый, истопи-ка нашему гостю баньку. Да пожарче.       — Понял Вас, хозяйка. — Хихикнул волк и выскочил из избы, побежав выполнять поручение.       Мы же с Баюном наблюдали за тем, как Елисей давится столь дивными угощениями. Я же нарочно смаковала пирожки с ватрушками и даже вид не самой приглядной еды не мог испортить мне аппетита.       С горем пополам, но Елисей все же поел, правда не так уж много. Зато я объелась так, что еле дышала. Думала, не встану, пока не вернулся Серый и не обрадовал нас, что баня истоплена. Тут у меня словно второе дыхание открылось. Подскочив, я прихватила полотенца и повела гостя в баню, благо уже знала, где она находится.       В бане я скинула сарафан, оставшись в одной белой рубашке и дождалась пока разденется Елисей, да повяжет простыню вокруг себя. Когда Елисей зашел в баню, то чуть ли не выбежал обратно. Жарко было, как в аду. Благо, я, будучи Ягой, имела отменное здоровье и выносливость, отчего эти высокие температуры были вполне себе терпимы и практически не доставляли дискомфорта, в отличии от обычного смертного.       — Хозяйка, плохо мне, дай водички. — Молвил Елисей, плюхнувшись на скамью. Ухмыльнувшись, я взяла ковшик и набрала студеной воды, обрызгав парня и дав ему допить остатки. Да, Елисеюшка, смотри, какая я гостеприимная хозяюшка.       — Ложись, гость дорогой, сейчас парить тебя буду. — С садисткой улыбкой молвила я, уже предвкушая развлечение.       Елисей нервно сглотнул, посмотрев на мой веник, что я обмакнула в горячей воде, а затем перевел взгляд в окно, где уже Серый с Баюном ждали шоу, разве что поп-корна не хватало. Даже гуси-лебеди и то пришли полюбоваться этой картиной.       — А, может, не надо, хозяйка? — Жалобно так молвил Елисей, но я была непреклонна.       Царевич сдался. Растянувшись на лавочке и едва ли не рыдая, молодой человек закусил губу и с силой зажмурил глаза, готовясь к худшему.       Ох и оторвалась я на Елисее. Лупасила его так, что под конец тот не сдержался и периодически то и дело стонал от боли, а когда мучения его закончились, на щеках царевича были видны слезы. Из бани он бежал, как ошпаренный, едва ли не потерял простынку, обнажив передо мной свою пятую точку.       За окном приятели мои разошлись, так как шоу было окончено. Я же решила ополоснуться сама, так как пока отрывалась на Елисее, устала и знатно так попотела. Правда, не успела я задрать рубашку, как за окном заметила мельтешение. Присмотревшись, я заметила Елисея, который сложив ладонь козырьком, всматривался в окошко. Правда, почти сразу он взвизгнул от того, что Баюн хорошенько цепанул его по мягкому, распаренному месту коготком. Завизжав, Елисей тут же убрался восвояси, а кот встал у окна, сложив лапы, на сколько это было возможно. Ну, прям секьюрити, еще черные очки для полного образа бы надеть, так опасный парень будет.       Быстро помывшись, я накинула чистенькую рубашку, которую мне заботливо принес волк, вышла из баньки и глубоко вдохнула уже прохладный, вечерний запах леса. Хорошо так тут было, даже Елисей уже меньше раздражал. Еще бы, я на нем так отрывалась, так издевалась над ним.       Вернувшись в избу, я увидела следующую картину: Елисей развалился на моей постели и уже готовился ко сну. Ага, щас. Разбежался.       — А ну-ка брысь с хозяйской постели! — Рявкнула я, шлепнув того ладонью по лодыжке.       — Да что ты, хозяйка, где же мне спать? На печке то не стелено.       — Потому что спать будешь на лавочке. Чай тебе не царские палаты с перинами. Я достала с печи подушку с тонким одеяльцем и простынкой и положила на лавочку, намекая, что и стелить себе он будет сам. Обслуживающего персонала здесь нет.       — Да уж, слышал я о скверном характере Яги, но не знал, что настолько. — Пробурчал Елисей, слезая с кровати и направляясь к лавочке.       — А ты думал, тебя тут будут кормить как в харчевне и пылинки с тебя сдувать? Ага, сейчас! Бегу, волосу назад. — Фыркнула я, забираясь под одеяло.       Серый тоже стал готовиться ко сну, устраиваясь в углу, около сундука. Он там себе обосновал небольшое «гнездышко», постелив несколько старых ковров и сделав подушку из старой, набитой перьями лесных птиц, шапки. Баюн же, вместе с Маруськой, устроились на печке, прижавшись друг к другу и свернувшись калачиками.       Так, закончился один из самых длинных дней за последнее время.