Меланхолия летней ночи

Королевство кривых зеркал Принимает своих гостей, Там большой и весёлый бал Да накал суетных страстей. Там, в короне шипастых роз, Ожерелий костей венец, Есть мечтаний апофеоз — Королева она сердец. Быть жестокость — Вольна натура, На десерт красна цвета глаз, До сумбура доходит глас, Самодурщина? Нет. Приказ. Платье нужно ей тюль и шкура, В бело-алый его окрась, Аль иначе, не важно как, Станешь в миг ты куском велюра, Голова окунется в лак — Боди-хоррор есть писк гламура. Своенравие до могилы, Запах режет нутро стальными, В ней безмерно желанье силы, В ней печаль, безнадег и пустыня Сочетаются с наглостью в кровь. Пять сердец не подарят любовь, Хоть того ожидаешь от них. Хищник, зубы клыкасты, смерть, Омут взгляда потопит, друг, И стенаний, сбежать от мук — Станешь частью тропы из жертв; Веселясь и рыча от смеха: «Вот потеха, да вот потеха!», Будут гости как свиньи визжать. Не дано им, калекам знать, Что сердец у неё лишь пять От того, что иные сьела. «Еда подана, королева». Вот и пальчики дамы червей, Загибаются, на рефлексе, Им в тарелке бывать не место, Да и правда, мираж развей. То всего-лишь румяно тесто Обрамляет собою шею, Сок стекается по лицу, Будто просто ушла ко сну, Ало-белый привёл к концу Чередуя опять же дев, Что вселяли в корону гнев. И довольство в её улыбке. Вилка остро вонзалась в кожу, Это б было сравнимо пытке. «Уничтожу, тебя, уничтожу». Кулаками в поверхность, боль, Резки станут осколки рук, Собирают собою круг, Испытающе губят воль. И как в воду, в туман, в перепутье, Ты глядишь, Черви вьются заместо волос, Не вопрос, но глазами следишь, И подал бы кто крикнуть голос. Судьи смотрят насмешливо, глупо, Отраженье смеётся рекой, Одно слово — мясцо для супа. «Может монстр, но я с тобой».