Мой прекрасный ангел...

Флешбек. Лизандр ходил по коридору взад-вперёд, сжимая в руках свои записные блокноты, нервно их теребя. Его спокойное и сдержанное обычно выражение лица сейчас было омрачено тревогой. Он знал, что должен поговорить с Кастиэлем. Должен был предупредить его, пока ещё не поздно. Но каждая попытка начать разговор казалась тяжёлой и мучительной. Когда он наконец набрался смелости и нашёл Кастиэля в подвале, тот курил сигарету. Лизандр сделал глубокий вдох и шагнул вперёд. — Кастиэль, — начал он, его голос был мягким, но серьёзным. Кастиэль поднял голову, его брови слегка нахмурились, когда он встретился взглядом с Лизандром. Он явно чувствовал напряжение, исходящее от друга, но ещё не понимал, к чему это всё. — Что случилось? — спросил он, продолжая курить, но чуть медленнее. Лизандр вздохнул и сел рядом с ним, пытаясь собрать мысли. Он не хотел начинать с обвинений, не хотел разрушать их дружбу, но он не мог больше молчать. — Речь о Дебре, — осторожно начал Лизандр. — Я знаю, что она вернулась, и... Кастиэль, мне это не нравится. Она... она не та, кем кажется. Кастиэль сразу напрягся, и его пальцы замерли с сигаретой в руках. Он с раздражением бросил взгляд на Лизандра. — Ты опять про это? — в его голосе звучала усталость и скрытая злость. — Слушай, Лизандр, это не твоё дело. Лизандр знал, что это будет непросто, но он не мог отступить. — Кастиэль, я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но она использует тебя. Я видел это раньше и вижу это сейчас. Она манипулирует тобой, играя на твоих чувствах. Ты сам знаешь, что тогда произошло... Кастиэль резко прервал его, встав на ноги и отбросив сигарету в сторону. Его глаза загорелись гневом. — Довольно! — воскликнул он. — Я устал от того, что все лезут в мои дела! Ты понятия не имеешь, что происходит между нами! Ты просто завидуешь, что я её вернул, да? Эти слова ударили Лизандра словно молот. Он не ожидал такого. Его обычно уравновешенная натура начала сдавать под напором эмоций. — Завидую? — он едва сдерживал свой тон, хотя внутри него всё бурлило. — Ты серьёзно это говоришь? Я пытаюсь тебя защитить, Кастиэль. Она тебя ранит снова, как и в прошлый раз. Ты не видишь этого, но я вижу. Кастиэль шагнул вперёд, его лицо исказилось от гнева. — Нет, Лизандр, это ты не видишь! Ты думаешь, что знаешь, что для меня лучше, но ты не знаешь ничего! — его голос стал резким, почти кричащим. — Дебра изменилась, и ты просто не можешь этого принять! Лизандр почувствовал, как в груди растёт горечь. Это была их первая ссора, и она ощущалась так, словно что-то важное между ними рушится. — Изменилась? — холодно переспросил он. — Кастиэль, ты сам себя обманываешь. Она не изменилась. Ты просто хочешь в это верить. Кастиэль замер на мгновение, его кулаки сжались. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, почти болезненное, но он быстро подавил это. — Хватит! — его голос был пронзительным. — Ты не мой опекун, Лизандр. Я не нуждаюсь в твоих советах. Если тебе не нравится Дебра, это твои проблемы, но не смей вмешиваться в мою жизнь! Лизандр чувствовал, как его сердце сжимается от этих слов. Они резали глубже, чем он ожидал. Он посмотрел на Кастиэля, стоявшего перед ним, и впервые осознал, насколько тот был поглощён своей иллюзией. Это был не просто гнев друга, это была слепая вера в то, что он был прав. — Хорошо, — тихо сказал Лизандр, опуская голову. — Если ты не хочешь слушать, я не буду тебя заставлять. Но запомни мои слова, Кастиэль. Однажды ты поймёшь, что я был прав. Кастиэль лишь отвернулся, его плечи были напряжены. — Ты уже всё сказал, Лизандр, — холодно бросил он, и, не оглядываясь, ушёл прочь по коридору. Лизандр остался стоять на месте, ощущая, как между ними теперь образовалась пропасть.

...

Кастиэль сидел в своей комнате, окружённый тишиной, которая давила на него со всех сторон. Окна были плотно закрыты, и единственный свет исходил от тусклой лампы на столе, отбрасывая слабые тени по стенам. Его гитара лежала в углу, давно забытая. Музыка, которая всегда была его спасением, теперь казалась пустой. Ему не хотелось ни играть, ни петь. Все его мысли были поглощены одним — болью и стыдом. Прошло несколько дней с тех пор, как правда о Дебре стала известна всем. Он не появлялся в школе, избегал людей, отказывался от встреч. Каждый раз, когда его телефон звонил, он просто смотрел на экран, не осмеливаясь ответить. Сладкая писала ему, Лизандр тоже, но что он мог сказать? Как он мог вернуться к ним после всего, что сделал? Он снова и снова прокручивал в голове те моменты, когда Дебра вернулась. Воспоминания о том, как он защищал её, несмотря на предупреждения, словно выжигали его изнутри. Он видел в её глазах то, чего не хотели замечать другие — якобы искренность, сожаление, обещания начать всё сначала. А теперь все эти моменты казались ему абсурдом, театральной постановкой, в которой он был лишь марионеткой. Он сам позволил ей манипулировать собой, снова втянул себя в эту паутину. Но самым болезненным было то, что он сомневался в тех, кто по-настоящему заботился о нём. В Лизандре, который пытался его предостеречь, в Сладкой, которая до последнего боролась за правду. Как он мог не заметить, как мог закрыть глаза на всё? Он вспомнил свою злость, когда Лизандр осмелился ему что-то сказать, вспомнил, как грубо оттолкнул Сладкую, когда она пыталась ему помочь. Эти воспоминания были как ножи, которые каждый раз вонзались глубже. Кастиэль провёл рукой по лицу, пытаясь избавиться от этого бесконечного ощущения вины, но оно только усиливалось. Теперь, когда правда раскрыта, ему оставалось только одно — переживать всё это в одиночестве. Он не мог заставить себя пойти в школу, не мог снова встретить их взгляды. Они, возможно, уже простили его, но он не мог простить себя. — Я ведь всегда был сильным... — прошептал он сам себе, опуская голову. — Почему на этот раз я оказался таким слепым? Он сжал кулаки, чувствуя, как злость и разочарование в себе наполняют его. Кастиэль привык быть тем, кто всегда контролировал свои чувства, тем, кто не позволял никому видеть свою слабость. Но теперь всё было иначе. Он был один, закрытый в четырёх стенах, сам наедине со своей болью. Кастиэль снова посмотрел на телефон, который лежал рядом. Сообщения от Сладкой и Лизандра оставались непрочитанными, их имена мелькали на экране, но Кастиэль не решался открыть их. Он знал, что они не бросят его, что они всё поймут. Но он чувствовал, что не заслуживает их прощения. Внутри него разрывались противоречивые чувства — желание вернуться и чувство, что он не имеет на это права. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул, уткнувшись лицом в ладони. Демон лежал рядом, тихо поскуливая, чувствуя боль хозяина.

...

Кастиэль долго колебался, стоя на пороге школы, чувствуя, как волнение переполняет его. Сердце стучало в груди, будто предчувствовало, что этот день станет для него переломным. Он провёл несколько дней в уединении, погружённый в свои мысли, и теперь, когда он решился вернуться, у него была лишь одна цель — попытаться восстановить то, что разрушил. Он вошёл в коридор, и сразу его окутало знакомое ощущение — шёпот одноклассников, смех, гудение разговоров. Но теперь это всё звучало как будто издалека. Кастиэль огляделся, искал знакомые лица, и его взгляд остановился на Лизандре, который стоял с группой друзей, смеясь над чем-то. В груди у Кастиэля возникло странное чувство: одновременно и облегчение, и ужас. Он знал, что должен подойти, но мысли о том, как он оскорбил Лизандра, снова и снова пронзали его. Наконец собравшись с духом, он сделал шаг вперёд. Его шаги звучали громко, как удары молота, отзываясь в тишине коридора. Лизандр заметил его и сразу же замолчал, его улыбка медленно исчезла, уступая место настороженности. — Кастиэль... — произнёс он, как будто проверяя, действительно ли это он. Кастиэль остановился перед ним, чувствовал, как колени подкашиваются. Он собрался с мыслями, и с каждым вдохом его сердце стучало всё быстрее. — Лизандр, — начал он. — Мне очень жаль. Я... я был дураком, когда не послушал тебя. Я не хотел, чтобы ты переживал за меня, и тем более не хотел причинить тебе боль. Ты был прав — я был слеп, и я очень сожалею о том, что сказал. Лизандр молчал, и на мгновение в воздухе повисла тишина. Кастиэль уже начал думать, что, возможно, всё это было напрасно, когда Лизандр шагнул вперёд и, улыбнувшись, протянул ему руку. — Я тоже сожалею, что так вышло. Мы все совершаем ошибки, Кастиэль. Но это в прошлом. — В его голосе не было злости, только теплотa и понимание. И в этот момент, когда Лизандр протянул руку, Кастиэль почувствовал, как его сердце пропустило удар. Этот жест был таким простым, но он не знал, как это объяснить. Тепло, исходившее от Лизандра, обволакивало его, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь облака. Кастиэль, всё ещё растерянный, схватил руку Лизандра, и между ними возникло мгновение тишины, наполненное невысказанным. Словно все их предыдущие разногласия были стерты одним лишь прикосновением. В тот момент он осознал, что его чувства к Лизандру стали намного глубже, чем он мог себе представить. Это было не просто дружеское восприятие, это была настоящая влюблённость, вспыхнувшая, как искра, неожиданно и ярко. — Спасибо, — тихо произнёс Кастиэль, чувствуя, как его сердце замирает от волнения. — Я не знаю, как вернуть твоё доверие, но я постараюсь. Лизандр вновь улыбнулся, его глаза сверкали добротой и поддержкой. Это было то, что Кастиэль так долго искал, и теперь он осознал, что их дружба — это не просто знакомство, а нечто большее. Он готов был идти вперёд, к новым возможностям, к новым чувствам. — Я всегда рядом, — ответил Лизандр, и в его голосе звучала надежда. С лёгкой улыбкой, он добавил. — И тебе надо поговорить со Сладкой. Кастиэль почувствовал, как его сердце наполняется теплом, он ещё не знал, что это только начало его новой истории любви.