Ночная птица

Цербера помнила, как оставшееся время Калеб обращался с ней. Холодные руки исследовали её талию и шею, ухоженные мягкие губы целовали каждую родинку на её лице, а сама принцесса пылала от наслаждения. Она чувствовала себя защищённой, стоя за крепкой высокой спиной. Он выше принцессы на несколько сантиметров, но каждый раз, когда вплотную подходил к ней, казался куда выше. От принцессы источал мятный запах. Ей было приятно вспоминать каждый поцелуй, которые он подарил ей на тропинке. Когда принцесса вернулась в замок, она не застала никого, кто мог бы открыть дверь. Подняв голову наверх, на свой балкон, она не увидела открытой двери, которую никогда не закрывала. Бочки с сорванными с королевских яблонь плодов опустошены. А то значило, что ворон Церберы якшался с поданными, наверное, посетил таверну и продолжал баловаться, истратив украденные у хозяйки монеты. Цербера вошла в замок и сразу поднялась в покои проведать ворона, возможно, он уже вернулся домой и из-за плохого самочувствия улёгся спать в её постель и оттого закрыл дверь. Теган спал в постели хозяйки, подмяв под ноги чистое одеяло и бросив одну подушку на пол. Его клетка свалена, корм разбросан, а из сена выпали найденные безделушки. — Вот пьяная рожа... — Цербера подняла с пола подушку и бросила в ворона, тот открыл глаза, поднял голову и сощурился от света. — Ты принял ипостась только для того, чтобы травиться? — Прекрати, Цербера... — Ворон прикрыл глаза рукой. — Я взрослый ворон и сам решаю. — Ворон. Ты человеком не родился, вот и перестань пить то, что для тебя не предназначено, — напомнила Цербера. — Почему клетку свалил? — Не нарочно, — отмахнулся Теган. — Тебе всё равно её чистить. — Почищу, — закатила глаза Цербера. — А я полетел к очаровательной Лупте, не теряй меня! — В обличье человека Теган не мог скрывать карканья. Чёрная накидка с мехом, свободные от ремешков брюки и приглаженные чёрные волосы. Накидка доходила до пола и скрывала его руки, ничем не отличающиеся от человеческих. Никто бы даже и не подумал, что мужчина такой красоты на самом деле являлся вороном. И не был бы он птицей, половина женщин бы точно угналась за ним. Цербера молча сняла накидку и открыла дверь, выветривая непривычный запах алкоголя и сена.

***

Семья Церберы вернулась лишь спустя два часа. Она не слышала их: очищала клетку ворона и отмывала от грязи чашу. Когда Цербера закончила, она отправилась на ужин. Девушка была уверена, что семья не приступала к трапезе без неё. Это не подобало правилам. Спустившись по лестнице, она кивнула каждому члену семьи и села на своё место, накрыла колени салфеткой и сложила руки на столе. Пока королева Эда читала молитву, Ависия, её мать, раскладывала каждому по куску мяса, толчёной картофели и наливала красное вино в украшенные сапфировой лентой бокалы. Цербера чтила традиции семьи: прикрыв лицо ладонью, она прочитала молитву и села ровно, убрала косу назад и наконец приступила к трапезе. — Приятного аппетита, дорогая. — Ависия сделала глоток вина и закатила глаза, наслаждаясь терпким вкусом. Цербера молча кивнула и сделала глоток. Эда, жуя за щекой мясо, смотрела на дочь, пока она ковыряла вилкой в тарелке и пыталась найти любимые маслины. Она была расстроена поспешным уходом дочери, что читалось по её чёрным глазам. — Цербера, бочки опустошены, а где сам ворон? — спросил Валдуин. — Ворона Калеба, Лупта, выбрала его в мужья, и он полетел к ней радостный, несмотря на то, что пьяный. — Опять посмешище, — отвернулся Валдуин. — Успокойтесь, отец, это ведь его личная жизнь, — влезла в разговор Эда. — Бесполезная птица, правда ведь, Ависия? — Валдуин посмотрел в сторону жены и ожидал поддержи. Она, с тягостью проглотив пищу, ничего не ответила. Цербере было неприятно слышать такое от родственника. Неважно, насколько озорная эта птица. Он, в первую очередь, друг принцессы. — Предъявите все жалобы Реджинальду, — гордо заявила Эда и отпила вино. — Безусловно, Моя королева, Вы ведь теперь имеете полное право указывать мне. И, несмотря на то, что я Ваш отец, я обязан выполнять указания. Приказали не трогать птицу, я смирюсь. И даже если птица устроит великое пиршество здесь, в замке, с подчинёнными воронами разбираться будете определённо не Вы. У Вас ведь нет крыльев, чтобы наказать ворона. И у вороны нет нужды подчиняться человеку. — К чему Вы клоните, отец? — помрачнела Эда. — К тому, что я терпеть не могу, когда ворон ведёт себя хуже, чем дикое животное. — Прекратите, — пыталась успокоить их Ависия. — Ты пожилой мужчина, Валдуин! — Я учту Ваши указания, Валдуин, и пообещаю впредь не показывать ворона, — устала слушать их Цербера и, оставив немного еды, громко встала, задвинула стул и без поклона ушла. Она была расстроена. Она заперлась в спальне и упала на кровать, прикрыла лицо руками и еле слышно ругнулась. Цербера была слишком подавлена, чтобы заниматься ежедневными делами перед сном — чтением. Она была готова не раздеваясь лечь спать. Но как бы сильно ей не было стыдно за Валдуина, она не могла нарушить порядок.