Какао//Cocoa

«Лисы уезжают» — подумал Нил, а потом исправился: — «Лисы разъезжаются». И при этой мысли Джостен чувствовал себя чертовски херово. И одиноко. Дьявольски холодно. При том, что Нил понимал, что они не прощаются. Они настолько привязались к друг другу, что Джостен знал, что Лисы будут пить чай по видеозвонку. Говорить, и всё рассказывать без всякого смятения и сомнения, что все узнают. Нил особо никому не доверял, но Лисам верил безоговорочно и бесповоротно. Мать бы убила его за такие слова, но она мертва, а значит бояться нечего. Мать бы убила его за доверие, мать бы избила за ответы и вопросы, мать бы наорала за такую распущенность и неосторожность. Но Джостен жив, а она лежит под землёй. Нил никогда не верил ей, но слушался, так как выбора особо не было. Либо ты бежишь, либо дохнешь. Девиз по жизни. Но как только появились Лисы, Джостен потерял всякую бдительность и инстинкт «БЕЖАТЬ» выгравировано большими буквами над головой, которое мигало каждый раз, когда что-то шло не по плану. Когда что-то не было предсказано сюжетом. Но Лисы скоро съедут, найдут работу и, Нил уверен, будут счастливы. Пойдёт у них всё, как по маслу. Если что, Джостен приложит все усилия, чтобы так и было. Но каждый день, Нил молится, чтобы всё было хорошо. Чтобы они не забыли, не оставили. Чтобы не вылез ещё один маленький сюрпризик. Но Эндрю… Эндрю у Нила ассоциируется с защитой и надеждой. Когда Джостен уже отчаялся, когда знал, что получит пулю в лоб, Миньярд спас его. Помог выбраться из глубокой ямы, которая была ниже Марианской впадины. Эндрю защитил и дал надежду. Миньярд стал первым во всём. Эндрю стал спасением. — Джостен, — Нил вздрогнул и тихо выдохнул, когда увидел Эндрю, — ты чего застыл? На тебе лица нет. Джостен оставил вопрос без ответа, ведь говорить он не особо хочет. Нил продолжил размешивать какао с кипятком и достал молоко из холодильника. Он чувствовал, что Миньярд прожигал его спину недовольным взглядом, ведь не любил ждать; не любил, когда его игнорили, хотя сам это делал частенько. Эндрю подошёл сзади. Медленно, еле слышно. Все пугались неожиданных появлений Миньярда, даже прозвали его «призраком». Но Нил всегда чувствовал и слышал его присутствие, вынюхивал его запах сигарет и яблочного шампуня. И Эндрю это дико бесило. Бесило до того, что он зажимал Джостена в рандомном туалете между парами и походами в столовую. Бесило до того, что кормил его в их общей комнате блинами с мясом, ведь Нил был очень занят заданиями, на которые забил ещё в начале года. Обхватив Джостена за талию, по-собственнически, по-своему, Эндрю положил подбородок на плечо и повернул голову к Нилу. — Поцелуешь меня? — Джостен усмехнулся и возвёл глаза на Миньярда, продолжая помешивать какао. Эндрю ухмыльнулся и Нил вздохнул побольше воздуха, ведь не был уверен, что может дышать. Миньярд поцеловал его в шею и Джостен с жадностью выдохнул, понимая, что погибнет. Понимая, что придёт к тому, от чего бегал. Эндрю прошёлся мелкими и медленными поцелуями от ключицы до места за ухом. А Нил сдавленно стонал, наслаждаясь незначительными ласками и изменениями в Миньярде. Эндрю Миньярд — человек монстр, не имеющий ничего, кроме поломанного маленького мальчика внутри себя и не менее сломанного лживого беглеца, которого он реально имел. Но с Нилом Эндрю был совсем другой. С ним, он нашёл маленькую крупицу оставшегося ребёнка, которого его лишили в детстве. Он мог капризничать, он мог быть слабым. Он позволял носить его одежду Нилу. Но Джостен всегда будет его и только. Эндрю развернул к себе Нила, облокачиваясь на стойку позади Джостена. — Щёки и шея, — Миньярд тяжело дышал и щёки были красными, но он всё ещё владел сознанием и знал, что нужно расставить границы, чтобы не расстроить Нила и не испугать самого себя. Джостен положил ладонь поверх щёк, медленно поглаживая красные отметины. От таких действий, Миньярд буквально растаял. Каким взглядом он посмотрел на Нила... И тогда, это свершилось. Эндрю впился в искусанные губы напротив и прикрыл глаза, наслаждаясь минутным порывом. Он целовал грубо, до кровавых отметин на щеках после поцелуев и искал только одного — выхода. Выхода от этой зависимости, которая проникла под корку мозга и не собиралась выбираться назад. Выхода от зависимости под именем Нил-я-отшибу-тебе-ёбаную-башку-Джостен. Он метался из стороны в сторону, как неопытный кролик, ища пробел. Тихий стон вывел его из своей реальности и впился в его памяти, как пиявка. Каждый вдох и выдох Джостена мог быть последним, о своих он не беспокоился, ведь весь последний воздух отдаст только Нилу. Невзирая на ни на что. Поэтому, всё прошлое с Джостеном было запечатано в памяти печатью, подписанной самим Нилом. Убрав руки с щёк, Нил положил их на шею, перебирая блондинистые волосы. Хоть про волосы Миньярд забыл упомянуть, но Джостен знал когда можно и когда нельзя. Нил как-то это чувствовал. И это пиздец как бесило. Эндрю в отместку больно взял Джостена за его совсем некрасивые рыжие волосы и оттянул назад, вызывая шипение из-за рта напротив. Подцепил нижнюю губу за недавнюю кровоточащую ранку, зализывая место укуса. Проходясь по нёбу, по губам и сплетаясь языками, Миньярд чувствовал себя великолепно, чертовски отвратно. Воздуха катастрофически не хватало, но никто и не думал отстраняться, казалось, они дышат друг другом. Задыхаются, тонут, но не станут прерывать эту пытку. Эндрю укусил Джостена за нижнюю губу и медленно, дико оттянул её. Нил зашипел и заскулил одновременно, умоляюще смотря в глаза Миньрда. Время поджимало, пора на тренировку. Прозвенел будильник на часах Джостена и Нил отстранился, улыбаясь исключительно Эндрю. Только для него. Выбравшись из капкана рук Миньярда, Джостен направился собираться и Эндрю, матеря всех и вся, Кевина и его родителей, которые создали грёбаный экси, на которое Нил обращает больше внимания. К чёрту экси! Решительно отправился за Джостеном, потрагивая пухлые, от поцелуев, губы. И глупо улыбаясь. А какао был уже холодным.