А мы не ангелы

***

Эти глаза он не забыл бы никогда в жизни. Сэму было сказано не задавать лишних вопросов, и он, очевидно чувствуя себя очень неуверенно без Дина, всю дорогу молча просидел на заднем сидении Импалы. Во время подготовки и самого ритуала тихо стоял рядом, и только когда Джон подтолкнул его к нехорошо улыбающемуся Азазелю, поднял на отца испуганный взгляд. Он все понял. Как и когда, было не очень понятно, но результат был налицо – в обычно внимательных спокойных глазах сейчас плескалось отчаяние вперемешку с обреченностью, и Джон почувствовал себя очень мерзко. Он, как-то сразу решив, что с девятилетним ребенком о серьезных вещах разговаривать бесполезно, даже не подумал о том, что по отношению к сыну было бы немного честнее все объяснить. Возможно, это оказалось бы даже проще, чем он думал – сказать все напрямую, только, наверное, опустив самую отвратную подробность про обмен, и Сэм бы наверняка согласился, даже просто ради Дина. Но теперь исправлять что-либо было уже поздно, и Джона хватило лишь на то, чтобы ободряюще сжать тонкое плечо и еле слышно шепнуть: - Все будет хорошо. Он сам в это верил, окрыленный скорым триумфом и долгожданной встречей с Мэри, и даже не допускал мысли, что что-то может пойти не так. И Сэм, чутко считывающий эмоции, кажется, поверил в это тоже. Точнее, как потом с ужасом осознавал Джон, он поверил о т ц у. Сэм слабо улыбнулся, видимо, немного ободренный даже такой невероятно убогой поддержкой, тихо ответил: - Да, сэр. И шагнул к Азазелю. Они жестоко просчитались. Вернее, просчитался он один – перекладывать даже часть вины на Бобби было абсолютно несправедливо. Тот изначально был категорически против – пытался доказывать абсурдность идеи, злился, просил одуматься, ругался на чем свет стоит и взялся помогать, только поняв, что до чертиков упертый Винчестер все равно сделает все по-своему. Они потратили почти год, собирая нужную информацию буквально по крупицам, и получившийся в итоге план казался Джону вполне надежным. С десяток тщательно замаскированных пентаграмм должны были создать надежную ловушку, которая в случае чего – он ведь не идиот и не собирался слепо доверять демонам - вынудила бы Азазеля соблюсти все условия сделки. Подстраховка тоже была – в лице затаившегося поблизости до поры до времени Сингера с железными пулями и вызубренным заклинанием. И сначала все вроде бы шло хорошо: уловки Джона сработали, Азазель оказался в центре заколдованной области и остался там, словно не замечая подвоха. Приободренный этим, Винчестер почувствовал себя гораздо уверенней и окончательно в том, что делает. Образ Мэри, его единственной, горячо любимой Мэри стоял перед глазами и уже через считанные минуты должен был стать реальностью. Джон уже рисовал себе картины их новой счастливой жизни, в которой все было бы как раньше, как до того чертового пожара, но… - Думал перехитрить меня, Винчестер? - Азазель тонко, издевательски ухмыльнулся, - что ж, у тебя не вышло. И, прежде чем Джон успел понять, что происходит, спокойно шагнул к Сэму. Пуля, выпущенная Бобби уже в следующую секунду, пронзила пустоту.

***

Джон застонал, откинувшись на сидение Импалы, закрыл глаза. Время ни хрена не лечило – даже спустя чертовых восемь лет эти воспоминания словно резали по живому. Обычно тщательно задавливаемые бесконечными делами, после этой встречи они снова запульсировали в голове яркими болезненными вспышками. - Пап? Ты в порядке? Звук открываемой дверцы и встревоженный голос Дина на какое-то время вогнал Джона в ступор – он совершенно точно не брал сына на эту охоту. Потом удалось медленно вспомнить, как он откорябывал себя с земли и как, стараясь не сильно залить кровью сиденья, ехал к мотелю. Губы искривила усмешка – отлично, временная амнезия и заторможенность сознания - кажется, к списку насущных проблем добавился сотряс. И да, Дин, если вдруг не видно, он совершенно не в порядке. - Пап?! Голос звучал все настойчивей, и Джон, стараясь не делать резких движений, открыл глаза. - Да, нормально. Дин скептически поднял бровь, но беспокойства в его взгляде немного поубавилось. Очевидно, понимая, что у отца сейчас нет ни сил, ни желания отвечать на вопросы, молча помог выбраться из машины. Джон позволил себе немного расслабиться и опереться о подставленное плечо – только с относительно недавних пор он перестал бояться, что сын сломается под его весом. Взгляд упал на их отражения в окне Импалы – и он понял, что упустил момент, когда Дин вдруг окреп и возмужал настолько, что их фигуры уже было практически не отличить. Они поднялись в номер, Дин, сейчас еще более серьезный, собранный и неулыбчивый, чем обычно, осторожно усадил его на кровать и пошел за аптечкой. При воспоминании о том, каким он был раньше, до всего э т о г о, Джону физически поплохело. - Может, в больницу? Я ничего не смогу сделать, если у тебя внутричерепное кровоизлияние. Джон мотнул головой: - Нет, там не должно быть ничего серьезного. - Да, и именно поэтому ты ехал пятнадцать километров почти два часа. Дин поймал его недоумевающий взгляд, еще сильнее нахмурился и показал экран мобильника: - Ты отправил сообщение, что закончил охоту и возвращаешься. А. Точно. В теперешнем состоянии он вряд ли бы об этом подумал, значит, его черепно-мозговая была очевидно позже. Трех нападавших и безрезультатность стрельбы по ним он помнил отчетливо. И так как он до сих пор не труп… Черт. Значит, тот Сэм… или не Сэм? был не галлюцинацией. Парень тогда исчез почти сразу, не дав ему шанса хоть что-то спросить, и Джон понял, что не успокоится, пока не выяснит, кто это был. - Меня задержали, - буркнул он, забирая из рук сына аптечку и проходя в ванную. - Я думал, я заслуживаю твоего доверия, - уязвленно бросил тот из-за захлопнувшейся двери. Джон устало выдохнул и ничего не ответил. Сын этого доверия заслуживал больше, чем кто-либо другой. Но перед глазами снова стояло лицо маленького Дина, только что узнавшего, что брат погиб. Это было действительно страшно, и Джон, не выдержав режущего чувства вины, тогда малодушно сбежал, оставив вместо себя Бобби. Время шло, это выражение появлялось на лице сына все реже, но Джон был уверен – эту правду Дин даже сейчас ему бы не простил.