Снято!

Вообще-то, Чонгук не собирался подглядывать за тем, как мистер Ким переодевается в собственной спальне. Разве это его вина, что их комнаты расположены прямо напротив друг друга, а мистер Ким не задернул шторы? Разве это его вина, что он промаялся без сна до трех часов утра, как раз в это время мистер Ким вернулся домой, а свет в квадратике его спальни притягивал взор Чонгука из его темного укрытия, как свет лампочки серого, ночного мотылька. Поначалу Чонгук лишь глядел в потолок, сердце его грохотало в груди так быстро, что шум отдавался в ушах. Пока спокойная джазовая мелодия не достигла его слуха, и Чонгук повернул голову на бок и посмотрел в чужое окно. На нем были достаточно узкие форменные брюки со стрелками на высокой талии, короткий пиджак и белая классическая рубашка. Чонгуку он напомнил дирижера. Прямо сейчас он расслаблял на шее узел галстука-бабочки, а уголки его губ устало-грустно тянулись вниз. Его поступь была лишена выразительности, которую привык наблюдать в нем Чонгук, тяжело вздыхая он ходил по комнате. Он скинул с усталых плеч пиджак и принялся расстегивать пуговицы своей рубашки. Кажется, только в эту секунду Чонгук осознал, что он делает: он наблюдает за тем, как переодевается мистер Ким, он ведь подглядывает, вторгается в его личную жизнь. И он все равно не мог отвести глаз. Он не мог отвести глаз, когда этот взрослый мужчина опустился на край своей постели, так и не сняв рубашку, оперся на руки позади себя и лениво размял шею, даже не открывая глаз. Жар расползся по щекам Чонгука. Он так и сидел, не двигаясь, опираясь о свои руки и прикрыв усталые веки. В какой-то миг Чонгук даже решил, что он уснул в этом же положении. Но он поднялся на ноги и продолжил. Чонгук медленно подобрался к окну, крался, как животное, избегая лучей света. Ему не хотелось, чтобы мистер Ким думал о нем гадко. Он следил за тем, как длинные пальцы неторопливо вынимали одну пуговицу за другой из петель, обнажая притягательную смуглую кожу. Когда он увидел, как перекатывались мышцы на его широкой спине, в горле вмиг пересохло, а зрачок затопил темнотой всю радужку. Мистер Ким не особо церемонился с брюками, снял и пнул их от себя ногой, затем надел на себя серые спортивные штаны. Он вышел на балкон и закурил сигарету. Серые струйки дыма расплывались в ночном воздухе. Он был самым красивым человеком из всех, кого Чонгуку доводилось видеть. Как вдруг, очевидно, среагировав на бродячее животное уличный фонарь на их улице автоматически загорелся и высветил в темноте его окно. - Дерьмо, - выругался Чонгук и, тут же отпрянув, прижался спиной к стене рядом с окном. - Тебя разве не учили, - услышал он голос мужчины, - Что подсматривать нехорошо? - Блядь, блядь, блядь, - прошипел сквозь зубы Чонгук. - Я знаю, что ты там, Чонгук. Можешь зайти ко мне и я подумаю, могу ли я простить тебе этот проступок. Чонгук вышел на свет и продемонстрировал мистеру Киму наиболее покорный и робкий взгляд, какой он мог в данный момент изобразить на своем лице. Мистер Ким помахал ему рукой, в подтверждение своего приглашения. За неимением другого выбора, Чонгук стараясь не шуметь и не разбудить свою семью, выбрался из дома, чтобы последовать зову их соседа. Однако он не преминул заглянуть в ванную, чтобы причесать волосы и проверить свое дыхание. Чонгук осторожно постучал в дверь, и мужчина безмолвно открыл ему, впуская внутрь и ожидая, что он последует за ним. Он пошел за ним до балкона, стараясь разглядеть всю обстановку его спальни. Чонгук пришел к выводу, что не так уж много упустил, наблюдая из своей комнаты, когда бы у него ни были не задернуты шторы. - Пробовал курить когда-нибудь? - спросил его мистер Ким. Он покачал головой в отрицании. - Я пробовал травку, но обычные сигареты ни разу. - Правильно делал, - заверил его мистер Ким, глубоко затягиваясь, - Это ужасная привычка. Я курю только, когда мне нужно расслабиться. - У вас был напряженный вечер? - Мягко сказано, - ответил он, - Пришлось попотеть на шумном мероприятии, где я рекламировал мою выставку. Просто кучка претенциозных ублюдков, - выплюнул он. Чонгук не нашелся, что ответить, поэтому молчал. - А ты почему полуночничаешь, а, малый? - спросил его мистер Ким. - Не мог уснуть, - поделился он. - И почему? Тебя что-то тревожит? Он покачал головой. - Нет, я думаю, я все еще живу по своему старому режиму. Пока я учился, я часто не спал допоздна, пока доделывал домашние задания или просто тренировался. - М-м, - понимающие помычал мистер Ким. Чонгук поднял глаза на небо, с балкона мистера Кима звезды сияли совершенно необыкновенно. - Получается, когда ты не можешь заснуть, ты шпионишь за другими людьми, верно? Чонгук поморщился. Хоть и мистера Кима эта ситуация забавляла, он кажется, был весел, Чонгуку все еще было стыдно, что его поймали с поличным. Да и вообще за то, что он подсматривал. - Нет, - отрицал он. - Простите меня. Свет в вашей комнате привлек мое внимание. До этого я просто лежал в темноте. - Хм, - хмыкнул мистер Ким и затянулся сигаретой. Длинные тонкие пальцы грациозно подносили сигарету к пухлым, капризно изгибающимся в уголках губам. Он выдохнул полупрозрачное сизое облачко дыма. - Все еще изучаешь фотографию? - Ага. Мама все еще находит это пустой тратой времени. - Что она понимает. - язвительно ответил мистер Ким. Чонгук усмехнулся. Его мать и их сосед находились в постоянном состоянии холодной войны с тех самых пор, как их семья завела щенка, который повадился топтать и рыть землю в палисаднике мистера Кима. - Я все еще не доволен тем фактом, что ты за мной шпионил, - тем не менее, сказал мистер Ким, - Как собираешься исправлять положение? - Я не знаю, мистер Ким, - честно признался Чонгук, нервно дергая пальцы рук, порой взгляд мистера Кима пронизывал до самых косточек, пригвождал. - Побудешь моей главной темой этой ночи? Он издал какой-то сдавленный звук, прежде чем поднял на соседа эти свои огромные, сияющие глаза. - Вашей главной темой? - Ага. Это не трудно, - мистер Ким потянул губы в ленивой улыбке. - Просто сидеть, выглядеть мило и делать то, что я тебе скажу. Чонгук все глядел и глядел на него, не понимая, ожидая, что сейчас он рассмеется и выкрикнет: «Повелся?!», но он смотрел на него в ответ, и от того каким предельно серьезным был его взгляд, по коже бежали мурашки, а волоски вставали дыбом. - Ладно, - прошептал Чонгук, голос пропал. - Тогда вернись в спальню и сядь на кровать, - велел ему мистер Ким. Чонгук послушно выполнил. Он присел на краешек его заправленной лиловым постельным бельем постели и принялся ждать. Сердце вдруг подскочило к самому горлу, Чонгук нервно затеребил подол своей футболки. В спальне было так тепло. Он, кажется, взмок. Он задумался, почему мистер Ким так долго не возвращался, наверное, потому что еще не докурил свою сигарету. Мистер Ким прервал его размышления и появился на пороге комнаты. Первым делом Чонгук увидел его босые ступни, затем скользнул взглядом по мягкой ткани свободных домашних штанов, погладил взглядом золото его поджарого торса, с горящими щеками, поднялся глазами выше, его длинная, мощная шея, и наконец поднял глаза на его лицо и встретился с ним взглядами. Мистер Ким смотрел на него через свой фотоаппарат, мгновенно ослепил его вспышкой. Он опустил фотоаппарат и усмехнулся получившейся фотографии. - Ну что за Бэмби! Думаю, отдать предпочтение мягкому свету. Обойдемся без вспышки. - пробормотал он, скорее, сам себе, нежели Чонгуку. Его огромная жилистая ладонь подняла подбородок Чонгука. - Смотри сюда, - позвал он, будто этого властного жеста было недостаточно. Он его так и сфотографировал, не отнимая руки от его лица, этой руки гиганта, в которой лицо Чонгука, кажется тонуло. Щелк! - Восхитительно, - протянул он и щелкнул еще раз. Чонгук был уверен, что сияет, как светофор: красным цветом. Чимин всегда подшучивал над этой его чертой, краснеть по поводу и без. - Опустишься на постель? - наставлял он, Чонгук снова послушал. Чонгук не проронил ни слова, тупо уставившись в черный зрачок объектива и никак не отзываясь на ухмылку, приклеившуюся к лицу мужчины, пока он направлял, как положить ноги и руки, нежно проводя по ним пальцами, касаясь его тут и там. Он был полностью в своей стихии. В какой-то момент Тэхён оказался на нем, он восседал на его бедрах, громоздкий фотоаппарат скрывал его лицо. Затвор камеры щелкнул! Чонгук затаил дыхание и старался не шевелиться. - У тебя такие красивые глаза, - мягкий шепот заставил Чонгука задрожать. - Спасибо, - прошептал он в ответ, голос совсем сел. - Ну что за воспитанный, такой хороший мальчик, - похвалил он его, отчего Чонгук дерганно засмеялся, прикрывая рот рукой. Мистер Ким тоже усмехнулся. Его смех был хриплым и низким, мышцы пресса у Чонгука блаженно поджались от этого волнующего звука. Блядь. Он был в дерьме. По уши. Он знал, попроси сейчас мистер Ким прыгнуть его с моста, он покорно побежит выполнять, не подвергая его слова сомнению ни на секунду. Мистер Ким был таким высоким, он возвышался над ним прямо сейчас, ехидным по своей природе, таким элегантным и темным. Он был статным, почти богоподобным мужчиной. А внизу живота у него зарождалось такое знакомое ему чувство тяжести, которое возникало, когда он смотрел хардкорное порно. Он проглотил стон, который чуть было не вырвался из его горла. Его тяжбы отступили ненадолго, когда мистер Ким сполз ниже. И Чонгук подавился вздохом облегчения, потому что эта огромная венистая ладонь задрала подол его футболки, оголяя его пупок. - Вау! Вот это мускулистый поросенок! - в его голосе прозвучали оскорбленные интонации. Что ему сделал пресс Чонгука? - Я иногда хожу в зал, - признался Чонгук. - Иногда? - поддразнил его и щелкнул фотоаппаратом еще раз, ловя в объектив нервные подрагивания его напряженного живота. Он не мог выбросить из головы прикосновения его большого пальца на своей талии, Чонгук хотел видеть реакцию на его лице, но его глаза были скрыты камерой. Оттого, создавалось впечатление, что их разделяет незримый барьер. Но это распаляло Чонгука только больше. Дистанция внушала ему мысль о своей крошечности, незначительности, он был всего лишь объектом его восхищения. «Просто сидеть, выглядеть мило и делать то, что я тебе скажу». Так ему велел мистер Ким, и он старался изо всех сил, раскрывал свои и без того большие глаза так широко и невинно, старался выглядеть привлекательно и сексуально, каждый раз, когда камера извещала новый снимок звучным щелчком. Его рука поползла под футболку. - Можно? - спросил он, Чонгук лишь одобрительно кивнул. Он не разрывал зрительного контакта сквозь зрачок объектива ни на секунду, пока его теплые пальцы гладили его живот, касались его груди, вырисовывали одному ему известные рисунки и узоры на чонгуковой коже. Это так успокаивало. Веки Чонгука потяжелели. Клик! - Ты возбудился, Чонгук, - озвучил он, поглаживая бугорок под одеждой пальцами. Чонгук закрыл глаза от удовольствия. Клик! Он касался его через ткань штанов, фотографируя, как Чонгук выгибает спину, кусает губы, тихо скулит, толкается бедрами навстречу его прикосновениям, желая получить больше, потереться своим возбуждением об эту руку. Как ему вообще удавалось одновременно снимать его и трогать? - Ах! - в гробовой тишине этот звонкий голосок прозвучал так громко. Как и тэхёнов восклик, который последовал за ним: «Черт побери!» Ругательство заставило Чонгука распахнуть глаза. Он увидел, как натянулись его спортивные штаны. - Вы тоже возбуждены, - прощебетал он. - И это неудивительно, парень? Соседский мальчик лежит в моей постели, как сущий ангел, спустившийся с небес. Да я поверить не могу, я хотел тебя слишком долго. - он опустил камеру от лица. - Вы мне тоже давно уже нравитесь. - Хм, - он наклонил голову набок и пристально всмотрелся в его лицо. Он словно читал его насквозь, не было ни единого секрета, который Чонгук мог от него скрыть. - Можешь сделать кое-что для меня? Помочь мне с этим? - спросил он, кивая на вставший в штанах член. Чонгук кивнул и потянулся к шнуркам его спортивных штанов, но Тэхён оттолкнул его руки прочь. - Никаких рук, только твой рот. Чонгук вспыхнул, но согласно кивнул. Он терпеливо подождал, пока Тэхён забрался так высоко, что его разведенные ноги упирались в матрас с обеих сторон от его шеи. Он стянул штаны и усмехнулся, застав на лице Чонгука выражение впечатления. А впечатлиться было чем: он был внушительный, длинный и весь увитый венами, прямо как его руки. Такой болезненно возбужденный, с багровой, темной от прилившей крови текущей головкой, прижимающейся к его пупку. - Открой рот, - его и без того низкий голос, казалось достиг низшей отметки. Чонгук сделал, как было велено. Он подумал, будет выглядеть привлекательнее, если не будет разрывать зрительный контакт. Его губы натянулись вокруг этой длины, мгновенно опухший растянутый рот на его члене, пока фотоаппарат снова сделал снимок. Чонгук выпустил его изо рта, чтобы полизать горькую от выступившей смазки головку языком. Он чувствовал тяжесть его возбуждения на корне языка, кожа была бархатной на ощупь. Он видел, как хмурил брови Тэхён поверх фотоаппарата, и как он прерывисто вздыхал, полная нижняя губа оттягивалась книзу от этих вздохов. Его пальцы погрузились в волосы Чонгука, а его член погрузился глубоко в его глотку. Пока Чонгук пробовал его на вкус. - М-м-м, - звучно наслаждался он, с набитым ртом, язык мягко прижимался к бугристой от вздувшихся вен поверхности его члена. Боже, это было божественно. Он отсасывал их соседу, в комнате, за которой он подглядывал, посреди ночи, пока тот снимал его на фотоаппарат, как свидетельство их грязного досуга. Он облизал головку, покружил языком по верхушке, прижался плоским языком к раскрывшейся щели. - Блядь, - Тэхён со свистом втянул воздух, дернул бедрами так, что головка ударилась о заднюю стенку его горла. Чонгук скулил от удовольствия, ему нравилось это чувство осознания, что он использует его ради своего наслаждения, особенно таким грубым способом. - Можно я трахну твой рот, как следует? - спросил он. Чонгук отстранился, чтобы дать ему зеленый свет. И тут же послушно открыл рот. Когда он потянул его за волосы, по телу Чонгука прошлась возбужденная дрожь предвкушения. Тэхён медленно проник глубоко в его глотку и так же медленно сдал назад. Камера щелкнула. Господи Иисусе, он был толстый и длинный. Горячий. Охуенный. Они продолжили в том же темпе, Тэхён с поистине богоподобным терпением толкался в его глотку, а Чонгук с ангельской покорностью принимал всю его длину. - Блядь, детка, - низко выстанывал он, заставляя член Чонгука пульсировать от приливающего возбуждения. Чонгук взял его в кольцо пальцев, потому что терпеть это было сродни пытке. Хватка на его длинных вьющихся волосах стала крепче, а толчки быстрее и хаотичнее, он поблагодарил вселенную за отсутствие у него рвотного рефлекса. - Позволишь мне кончить тебе в рот? - Чонгук лишь прикрыл глаза в согласии, его рот был слишком занят, чтобы отвечать. Головка его члена билась о стенки горла в отсутствии какого-либо темпа. Чонгук опустил руки на поясницу, раскрытыми ладонями чувствуя жар его кожи, он был словно раскален. Он впился тупыми ногтями в эту коричневую гладкую кожу. - Блядь! - прорычал наконец он, кончая прямо ему в рот, изливаясь горькой, тугой струей ему на язык. - Дай мне посмотреть, открой рот. Чонгук открыл рот и высунул язык, чувствуя, как вязкая сперма тянется по его языку, стекает с его подбородка. Затвор камеры щелкнул не меньше трех раз. - О, нет, - пробормотал в раскаянии он, - Мы совсем забыли позаботиться о тебе, не так ли? Он слез с его груди и спустился ниже и наклонился поцеловать его, сцеловал остатки своего семени с его покрасневших и уработанных губ. Тэхён втянул его нижнюю губу в рот и пососал, пока его ладонь нырнула меж их тел и заменила его собственные руки. Чонгук тихо стонал, пока он надрачивал ему рукой и покрывал его шею засосами. - Мне так хорошо. - Да? - Да, - пробормотал он. - Вы очень давно мне нравитесь. Вы такой красивый. Чонгук обвил его шею руками и страстно поцеловал в губы. Было и правда приятно чувствовать эту горячую ладонь на своем вставшем члене, сбивающем смазку в пену. Чувствовать, как эта опытная ладонь знающе натирала щелочку на головке большим пальцем, царапала тупым коротким ногтем, заставляя Чонгук стонать и прижиматься к нему теснее. - Ты и сам очень красивый, Гуки. - Чонгук чувствовал каждое слово на своих губах. - Я сейчас кончу, - признался он, Тэхён лишь приободряюще улыбнулся. Чонгук постарался смотреть ему прямо в глаза, когда он достиг пика в его руках. Он надеялся эта ночь и выражение его лица в эту секунду навсегда останется в памяти его соседа, пока длинные белесые струи толчками выходили из его члена. - Это, блядь, было несравненно. - сказал Тэхён, лениво прижимаясь к его губам своими губами. У него, кажется, было все время мира в запасе. - Могу я быть главной темой вашей ночи почаще, мистер Ким? Мужчина окинул его долгим изучающим взглядом. Выпивая до дна это ожидающее, заискивающее выражение на лице молодого парня. - Не думаю, что я видел в своей жизни что-то более поразительное и изумительное нежели выражение твоего лица, когда ты кончаешь. Возможно только выражение твоего лица, когда я нахожусь глубоко в твоем горле может посоревноваться с ним. Они тихо рассмеялись, возвращаясь к мягким, неспешным поцелуям.