Язык цветов

      Эйфер был в нетерпении: по Афинам прошла весть о долгожданном бале, на котором можно будет встретить свою судьбу. Ему уже исполнилось шестнадцать, а значит он мог принять участие в маскараде. Это был его первый дебют.       Родители показывали маски, которые они получали для участия в маскараде. Они были уже не молоды, но до сих пор хранили их как реликвию, а заодно и знак памяти не только чудесному празднованию, но и уже усопшим родителям, чьими руками были сделаны эти маски. У отца было семь, у матери всего четыре. К сожалению или к счастью, свою судьбу они так и не нашли — что тоже было частым и нормальным явлением — это не помешало прожить им совместную долгую и счастливую жизнь. Все же твоя судьба может находиться на другом конце мира или ещё вовсе не родиться, но попытать счастье все же хотелось.       Маскарад был назначен на 15 сентября — в этот день по легенде прекрасная Психея встретила Амура на божественном балу, они влюбились, и маски с их лиц исчезли. Эйфер и сам фантазировал о подобном, но мало кому везло в первый же их бал, да и о своих мечтах не распространялся, считая эти фантазии детскими и слишком наивными. Родители, не познавшие чувства встречи с родственной душой, не могли быть достаточно хорошими наставниками и советчиками, потому он обратился к своему дяде, которому с этим повезло на третьем маскараде. И тот поведал ему, что при встрече со своей судьбой ты просто не захочешь от неё уйти, ведь вы идеально дополните друг друга. Маски имеют особую силу, они будто тянутся друг к другу, ведь являются — отражением души. Люди же привыкли души свои прятать за лицемерием, отчего те обрастают новыми и новыми качествами, что душе изначально приписаны не были. — Такая ирония, кто бы подумал… — вздохнул Эйфер, уже одетый в красивую белую тогу. Его семья была не особо богатой, но одежду для сына смогли купить приличную, как и материалы для маски.       Маску создали для него родители, хотя Эйфера это немного возмутило. Он желал сделать ее сам, ведь вроде как лучше знает свой характер, да и родителям не всегда правду о своей личной жизни рассказывал, но они настояли, сказав, что никто сам себе маски не делает: «Ты не всегда можешь по справедливости оценить себя!» — таков был их аргумент.

***

      Агния была дочерью знаменитых на всю Грецию виноделов. Их вино лилось в кубки императоров, стекало с губ прекрасных дев, живущих в лучших дворцах столицы, и доставалось даже обычному пастуху.       Множество виноградных лоз скрывало чудесный маленький домик их семьи, словно пряча красоту, что заключалось в юной дочке, от лишних глаз. Однако, ни одно своё сокровище ты не сможешь утаивать навечно, ведь девушка растёт, а это значит, что она впервые окажется на чудесном балу, традиции которого передаются из поколения в поколение. Для всех греков он стал неотъемлемой частью культуры, стариков и взрослых не волнуют вопросы "где? как? почему? зачем?", и только юные умы постоянно пытаются найти ответ такого загадочного явления, но в народе все просто отмахиваются, называя это «судьбой».       Агния не спала по ночам, представляя свою судьбу. Впечатлительная девушка наслушалась достаточно историй, и теперь жизни своей не представляла с кем-то, помимо того, кто предназначен только для неё. За две недели до бала она получила в подарок от родителей глиняную, исписанную маску, а заодно и новое имя, действующее лишь одну ночь — «Афродита» в честь богини красоты и невинности, олицетворением коей и являлась маленькая девушка.

***

      Заветный вечер и вот площадь, встречающая абсолютно любых гостей, будь то сморщенный старик или ещё совсем юнец, как наш Эйфер, наполняется людьми. Среди этой толпы то и дело мелькала светлая, словно лучик солнца, фигура девушки, которая явно впервые оказалась здесь, восхищаясь всем начиная от фонариков и заканчивая видами масок других.       Маска Эйфера, закрывающая его глаза и лоб, представляла из себя образ орла. Она была украшена перьями этой чудесной птицы, в некоторых ее местах были интересные узоры и символы, а на ровном носу юноши она завершалась вылепленным клювом. Эйфер сегодня для всех был Архилаосом. Он не совсем понимал, почему родители выбрали ему это имя, что пишется как «владелец людей», но тут вовсе не подразумевается работорговля, а скорее речь идёт о умении вести людей за собой, поднять их дух и настрой. Люди и правда слушались его, хоть сам Эйфер этого не замечал, потому отец был полностью готов передать ему свой небольшой амфитеатр и постепенно учил руководить актерами. Так что юноша и ко всему прочему был начитан и культурно развит куда больше своих сверстников.       Лаос стоял по центру широкой и не очень длинной лестницы, что вела к площади с фонтаном. Он упорно рассматривал всех людей, их маски, и пытался узнать кого-нибудь, но это и правда было невозможно, хотя он был в этом городе с рождения. И вот его взгляд сам собой зацепился за почти единственную здесь блондинистую голову, что быстро скрывалась среди людей. Ни о чем более не думая, он быстро пошел вниз по лестнице, пытаясь выследить девушку и гоняясь за ее призрачным силуэтом, что так и намеревался сбежать от него и затеряться средь сотни других масок.       Агния была безумно любопытной — её внимание переключалось моментально: она то разглядывала различные пряности на столике, то подходила к толпе людей, которые слушали истории странника. Ей казалось, что вся жизнь сейчас бурлит именно в этом месте, и не в коем случае нельзя упустить ни единую деталь.       В очередной раз быстро повернувшись, Агния, а точнее Афродита, врезалась в чей-то высокий стан. Она подняла голову, перемещая взгляд с груди, что была облачена в белую тогу, и сталкиваясь с орлиным, зорким взглядом незнакомца. Она ненадолго замерла, будто находясь под гипнозом, а после едва понятно прошептала: — Прошу прощения, — её глазки, словно две маленькие оливки, не отрываясь глядели на парня, будто она была зверьком, который только увидел что-то новое и пленяющее.       Они так и стояли, замерев в метре друг от друга и не в силах двинуться. Девушка, что стояла перед ним, была невероятной красоты, что очаровала Эйфера в считанные секунды. Будучи совсем неопытным, он сильно растерялся и занервничал, понимая, что нужно действовать, но не особо знал как. — Я Архилаос, — юноша слегка склонился перед девушкой, представляя ей имя своей маски на эту ночь, — а вы…? — но девушка толком не успела и слова сказать, как ее толкнул неосторожный прохожий, увлечённый поеданием фиников. Юноша вовремя среагировал и, схватив ту за запястье, притянул к своей груди, а когда осознал, что сделал, то смутился и сделал шаг назад.       С уст девы сорвался удивлённый возглас, когда она была так нелепо прижата к нему вновь. Звонкий голос показался сейчас слишком резким, для них будто весь мир застыл, и ни один звук извне не смел мешать им. — Простите, давайте лучше покинем это место, здесь слишком много людей, — ему хотелось верить, что она также желает провести с ним время, как и он с ней. Сердце Эйфера билось как сумасшедшее, он так нервничал перед ней, что даже не мог узнать самого себя. — А я… Афродита, — Агния едва не назвала своего настоящего имени, вовремя останавливаясь. Удивительно как мозг отключался в такие моменты, всё было сконцентрировано на нём одном — таком знакомом незнакомце. Не будь Агния подвластна этим чарам, то сразу бы поняла, что перед ней находится её судьба, но всё нутро действовало за неё, ей даже не нужно было думать, — Давайте, — отводя смущённый взгляд в сторону, сказала Афродита, соглашаясь на предложение о прогулке.       Они, не сговариваясь, направились прочь от места их удивительной встречи, забывая о своих целях и желаниях, связанных с праздником.       Эйфер был безмерно рад тому, что девушка согласилась пойти с ним, но старался не выражать свои эмоции слишком ярко, чтобы не отпугнуть её. Юноша провел ее сквозь толпу, за ним она была будто за стеной, очень прочной — за такой ничего не страшно. Архилаос вывел её на соседнюю улицу, где было уже намного свободнее. Они неспешно прогуливались с ним среди других пар, что также, как и они, решили сбежать от той суеты на площади.       Юноша рассказывал ей об актерском искусстве, о других странах и о звездах, что сегодня соблаговолили им. За этими разговорами они и не заметили, как дошли до моря. По пути к нему им встретился куст белых лилий, один из цветочков был незаметно сорван Эйфером и тут же подарен Афродите. Девушка заправила прядь за ухо, мимолётно касаясь пальцами лепестков и принимая подарок. — Ты также прекрасна и чиста, как эта лилия, — с нежной улыбкой сказал тот, огладив волосы уже полюбившейся ему девушки. Уже не терпелось узнать, кто же перед ним, кто та, предназначенная ему судьбой? Так получилось, что теперь он — орёл, что оберегал от посторонних глаз и цепких когтей свою лилию.       Афродита была очень робкой девушкой, по большей части потому, что родители держали ее дома, словно боясь что кто-то украдёт её красоту раньше времени. И все эти действия, всё внимание, оказанное Архилаосом, вгоняли её в краску, заставляя светленькое личико краснеть от смущения.       Время рядом с ним проходило незаметно. Парочка сидела на берегу моря, наблюдая за солнцем, что стало вступать в свои владения. С первым же лучом эти удивительные маски обоих стали растворяться в воздухе золотистыми искорками, открывая друг другу истинные личности. Агния тут же узнала его: один раз она пересеклась с ним взглядом на рынке, но кем он был и даже как его звали девушка не представляла. Да и не так важно это было сейчас, когда она смотрела в эти янтарные глаза, и пыталась осознать события, что происходили с ней.