Пушистое проклятие

Кот был тощий, костлявый и какой-то нелепый. Большие уши, длинные лапы, снабженные выпущенными и растопыренными когтями, и злобные желтые глаза. — Сюань-эр, — как мог мягко сказал Уду, — Отнеси это туда, где оно было. Сестрица обиженно сморщила нос. — Гэ, он останется с нами, это Мин-сюн, он был такой ужасно голодный и несчастный! Прижатый к сестриной груди Мин-сюн таращился на Уду, растопырив лапы, и не особенно вырывался. Видимо, слегка придушенный означенной грудью. — У него блохи. И глисты. Я не буду кормить его и лечить. Мы обсуждали это много раз: никаких животных в доме. Если ты очень захочешь, я могу купить хомячка, но не больше. Сюань-эр надула губы и покрепче притиснула костлявое блохастое недоразумение. — Я сказал. Нечего на меня так смотреть. Ты не доросла до домашних животных. Откровенно говоря, Сюань-эр было уже шестнадцать, и Уду не раз и не два выпроваживал ее тайных поклонников подальше от окон квартиры. Когда они остались без родителей, Уду самому было шестнадцать, а малышке Сюань-эр почти десять, но она росла такой беззаботной и неприспособленной... Он все отдавал, лишь бы сестренка ни в чем не нуждалась, заботился о ней и положа руку на сердце втайне радовался, мысленно сравнивая с собой. Его собственное солнышко совсем не заслужила ни бед, ни забот, которые выпали ему. Пусть будет счастлива, пусть дурачится, пусть наряжается, бегает с пустоголовыми подружками, мечтает стать лучшим в Китае юристом, пыхтит над высшей математикой... Уду ненавидел всяческую живность. Исключение делалось для pet rock — было в сестрином классе такое увлечение, когда девицы таскали за собой камни с приклеенными глазками. Камни молчали, не гадили на ковер, не орали на кухне в пять утра и совершенно устраивали Уду в качестве питомца. На лице кота же было прямо-таки написано, что он уже составил план по раздиранию кожаного кресла и приступил к мысленному разгрому шкафа с пошитыми на заказ костюмами. — Завтра утром кот вернется туда, откуда ты его взяла. Точка. Сестра опустила голову и вместе с котом убралась в свою комнату. Она всегда слушалась. Иногда ворчала, иногда тихонько — стараясь, чтоб Уду не слышал — плакала, если его решения сильно перечили ее желаниям. Но слушалась. Рассталась с богатым красавцем Пэй Мином — на дорогого друга Уду наорал отдельно. Тот сколько угодно мог петь о чистой светлой душе Сюань-эр, и Уду повелся бы, если б годами не слышал от того же Пэй Мина дифирамбы всем встречным сиськам. Перестала общаться с Се Лянем, таким блаженным и странным, что его компания ни до какого добра точно ее бы не довела. Не перечила, когда Уду с проклятиями оттащил от нее какого-то гота с серьгой-кисточкой. Гот смотрел на нее так жадно, как будто решил сожрать на ужин, и Уду только порадовался, что изымает сестру из клуба так вовремя. Мало ли что он успел бы натворить, если б Уду забрал Сюань-эр хоть на полчаса позже! Поэтому Уду не сомневался: кота здесь завтра не будет. Он уезжал в офис рано, когда Сюань-эр только-только завтракала. Сегодня сборы выдались сумбурными: на пути в ванную Уду споткнулся о кота, чертыхнулся, а когда выходил, свежевыбритый и проснувшийся, кот восседал на его светло-сером костюме. Увидев Уду, кот демонстративно потянулся и неспешно слез на пол. Черная шерсть осталась по всему пиджаку. — Я сам сдам тебя в кафе. На мясо, — сказал Уду. Времени гладить что-то еще не было; он наскоро очистился от шерсти и понял, что позавтракать не успеет. Из спальни выплыла Сюань-эр в полупрозрачном пеньюаре. Брата она не стеснялась, хотя тот всегда отводил взгляд. Немигающие желтые глаза кота устремились прямо в ее вырез. Уду уже вдохнул, чтоб закричать «ты куда, ублюдок, смотришь», но вовремя одернул себя. Орать на кота — это уже чересчур. Не с утра же. И день предстоит тяжелый. Медленно выдохнув, Уду сказал: — Хорошего дня, милая. Не забудь от него избавиться. Весь день каждый раз, как только Уду собирался позвонить сестре и узнать, отвезла ли она кота на место, что-то случалось. До пяти звонить смысла не имело — у сестры были уроки, а потом факультативная подготовка: его будущий юрист подошла к делу серьезно и нахватала себе подготовительных курсов. А после пяти западные партнеры тоже пришли на работу, и в мессенджер посыпались международные звонки. Домой он вернулся в одиннадцать. Сестра сидела на полу, на пушистом ковре в гостиной и увлеченно играла во что-то яркое и мигающее. Костлявое желтоглазое чудовище восседало на белом велюровом диване у нее за спиной и — Уду готов был поклясться — таращилось в сестрин вырез домашнего платья. Вид сверху должен был открываться преотличный. — Что. Это. Такое. — Гэ вернулся, — засияла сестра, откладывая геймпад. На экране немедленно кто-то умер. — Я заказала устриц, твои ждут тебя на кухне. Сил нет как захотелось устриц! Гэ, ты голодный? — Спасибо. Сюань-эр, что это такое? — Ну, Мин-сюн так жалобно смотрел, я не смогла! Его кто-то выбросил, обидел, как я могу поступить с ним так же? Гэ, пойдем, я тебе чаю налью! Сестра подхватила его под руку и потащила на кухню. Кот последовал за ними, кося на Уду недобрым глазом. Устриц нигде не оказалось. То есть их раковины вполне себе валялись тут и там, начисто вылизанные и безнадежно пустые. Кот равнодушно уставился в стену. — Ой... Ой, гэ, прости, я сейчас быстренько что-нибудь приготовлю, это я мало кормила Мин-сюна, наверное, не сердись! Уду глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Не кричать на сестру. Нельзя кричать на сестру, она слишком нежная. Не пугать сестру. — Я буду у себя, Цинсюань. Он редко звал ее полным именем. Только если сильно сердился. Сюань-эр поскреблась в дверь через полчаса. Внесла дымящийся поднос: маленький чайник, оглушительно пахнущий травами, и поджаренную мясную нарезку, тоже пахнущую травой. Меры в приправах — тех, что травяные и мягкие, не острые, — она никогда не знала. Как мама когда-то. — Вот. Покушай, ладно? Прости, пожалуйста. Я постараюсь найти Мин-сюну семью поскорее, я не могу его выкинуть. Его уже предали, я... я не могу. — Иди уже. У тебя зачет завтра, чудо. Чмокнув его в лоб, сестра сбежала. Уду пообещал себе, что если он еще раз увидит кота на диване, кот научится полетам. С двадцать пятого этажа это должно быть просто прекрасно. А сестре он что-нибудь соврет. Вот и все. Проблема решена. Утром кот обнаружился на столе. Сюань-эр ушла плескаться в ванную — ради зачета она встала пораньше, — а шерстяной паразит пил воду из чашки — Уду любил воду комнатной температуры, отстоявшуюся за ночь, и утреннюю чашку всегда наливал с вечера. — Засранец! — громко и с чувством сказал Уду. Кот махнул хвостом, и чашка опрокинулась, проливая остатки воды на стол. — Гэ, что такое? — Сюань-эр, скудно прикрытая полотенцем, стояла на пороге. — Ой, Мин-сюн, ай-яй, разве можно так расстраивать свою принцессу? Она подскочила к коту, подхватила его и прежде чем Уду успел возразить или напомнить о блохах или глистах, чмокнула в нос. Раздался громкий хлопок, и Уду на мгновение зажмурился, а когда он снова открыл глаза, в их кухне стоял посторонний пацан. Посторонний пацан готичного вида, с отвратительными нечесаными патлами стоял на их чистенькой домашней кухне. И целовал его полуголую сестру. От неожиданности у Уду пропал дар речи. Сюань-эр пискнула, вывернулась, застенчиво обхватив себя за плечи, и гот отвел взгляд. — Х-Хэ-сюн? К-как?.. — А ты думала, я пошутил, что пойду к ведьме? — Так, — Уду хлопнул по столу, и сестра боком-боком вдвинулась между ним и готом. — Сюань-эр. Что это. — Это Хэ-сюн, — дрожащим голосом объяснила она. — Помнишь, ты наорал на него в клубе на днях и запретил ко мне приближаться? Иначе ты его проклянешь? А. Гот. Тот самый. — И что дальше? — А дальше мы договорились пойти в кино после курсов, а после этого у Хэ-сюна все пошло наперекосяк. Он уронил телефон в унитаз, чуть не попал под машину дважды... В общем, мы подумали, что ты его правда проклял и нам нельзя дружить, и он сказал, что пойдет к ведьме. И пропал. И я думала, что он решил больше со мной не общаться, раз это так опасно... — Да хрен тебе, — буркнул гот. — Ведьма сказала, что проклятие снимается проклятием посильнее, а оно — поцелуем истинной любви. Я решил, что она чертова шарлатанка, выхожу на улицу, падаю... и я кот. А потом Цинсюань меня подобрала. Внезапно сестра нахмурилась. — Хэ-сюн. Я брала тебя с собой в ванную! — Я отвернулся, — быстро сказал гот. Кончики ушей у него покраснели. — Господин Ши, вы как хотите, а я домой. Меня на работе небось потеряли. Он открыл холодильник, выхватил оттуда заботливо приготовленный Сюань-эр для Уду сандвич и снова обернулся. — А, и я все равно буду встречаться с вашей сестрой. Можете сунуть свои проклятия в ту же задницу, в которую летит финансовый рынок.