Одна

Девушка в красном с цветами. Девушка в красном с письмом. Девушка в красном с корзинкой. Девушка в красном о д н а. На улицах Мидгара или в трущобах. Одинокая цветочница, изо дня в день шествующая от церквушки до дома и назад. Сначала она утопает в ласковой природе, а потом — в удушливо грязном воздухе. «Досадно» — сказали бы те немногие, кому не наплевать. «Контрастно» — со скромной улыбкой ответила бы им Аэрис. И это даже не ложь. Она продолжает жить дальше, несмотря ни на что. Даже не взирая на гулкий трепет в груди, звучащий, стоит лишь ей вспомнить о... нём. О, Зак Фэйр... Из-за него вся жизнь превратилась в томительный подсчёт каждого часа. Минуты и секунды. Не-убийца, сделавший эти четыре года для неё затрапезными. Разве это не убийство? В любом случае, Аэрис не винит Зака: его забрал в Нибельхейм приказ «Шинры», а не собственное желание. Да и, как говорилось ранее, её существование не сильно от того пострадало. Она просто немного... самую малость... с к у ч а е т. Под лунным месяцем, смущённо выглядывающим из-за полуразрушенной крыши. Под ослепительным и беззаботным солнцем, заливающим те самые улочки, где она торгует цветами. Аэрис не выпускает карандаша из руки, временами, то исписывая все листы, какие есть поблизости, то просто держа его в руке, пытаясь сформулировать все свои чувства в слова и предложения. Это даже увлекательно. Как пазлы! Как восемдесят девять пазлов... Неизвестно, что «Шинра» предпочла с ними сделать. Аэрис лелеет надежды, что хотя бы одна «птичка» долетела до Зака. Что он прочитал, что он всё также влюблён в неё своей незрелой любовью. Аэрис хотелось верить, что Зак ещё помнит эту маленькую девочку из трущоб, в чью церковь он провалился четыре года назад. Тогда он сказал, что она, верно, ангел. Но в той ситуации казалось, будто ангел с небесными глазами и ершистыми волосами сошёл с витражей и неудачно — удачно ли?.. — приземлился у неё. Иногда Аэрис изнемогает от любви. Иногда — не думает о Заке с рассвета до полуночи. Это так странно. Природа никогда не говорит прямо, никогда не отвечает ей, холодные ли тёплые ветра носят её оголтелого Зака. Всё только намёками, полутонами. Она не обижается, она благодарна, просто это несколько... сбивает с толку. Да, если можно так выразиться. Поэтому Аэрис не удивилась, когда свинцовые тучи сгустились над её цветами. Ещё одно послание. Всегда ярко-жёлтые бутоны, сейчас — блёклые тени. Осторожная поступь, вызванная не то страхом, не то благоговением перед знаком судьбы, приблизила её к открытому небу. Первые капли воды дождевой пали ниц на лепестки. Воды солёной — на девичьи щёки. Поднеся руки к груди и смотря столь высоко наверх, Аэрис, сдерживаясь, молвила: — Небеса плачут по тебе, Зак. Но я по-прежнему люблю тебя. И всё ещё жду...