Слишком поздно...

- Убирайся! Хрип. -Убирайся! Крик. - Вон! "Пожалуйста, оставь меня!" - Проваливай! "Умоляю, уходи!" - Вон! Почти молитва. Последняя молитва, которую, как бы он ни кричал, не слышат. Старейшина Илин - жуткий монстр, повелевающий мертвецами - Жнец Смерти и её Бог, по мнению заклинателей. Вэй Усянь с ними согласен. Он давно расстался с юношескими иллюзиями - они сгорели вместе со старой Пристанью Лотоса (а может и раньше, вместе с библиотекой Гусу Лань), и давно не мнит себя ни заклинателей, ни героем. В человечности своей Вэй Усянь тоже сомневается - на войне её теряли слишком многие, а ему и сравнить не с кем: рядом давно только второсортных зомби. Не больше двух десятков. И вот ещё Лань Чжань. Глупенький Лань Чжань. Его милый Лань Чжань. Вэй Ин слишком поздно сообразил, что чувствует и к кому: ненависть, злость, безразличие, симпатию... Любовь. Может быть, пойми он собственные чувства раньше - ещё были бы шансы что-то изменить и исправить. А потом он "потерял" Золотое ядро. И шансов не осталось. А этот упрямый баран совсем не слушает. Сидит рядом, грустный, как побитый щенок, и смотрит. Но не слушает. - Уходи! Прочь! "Как же ты не понимаешь, глупый?" - Проваливай! "Позволь мне защитить тебя хотя бы так!" - Пожалуйста! - Вэй Ин... "Не смотри, пожалуйста, не смотри. Я такой жалкий, и меня уже не спасти. Ну зачем тебе это?" - Вэй Ин, пожалуйста... "Не смотри на меня так печально этими своими медово-золотыми глазами. Мне стыдно смотреть тебе в глаза. Я так виноват. Но об этом лучше расскажут тебе остальные - мою вину давно взвесили и осудили. Мне так жаль" - Уходи... Вэй Ину едва хватает сил оттолкнуть его. Того единственного, кто не смотря ни на что остался рядом. Того, кто единственный остался на его стороне. Того, на кого Старейшина Илин посмотрит перед смертью. Вэй Ин это чувствует. Чувствовал ещё тем злополучным днём, когда шел на праздник Полной Луны своего племенника. Темный путь, путь смерти даёт небольшой бонус. Он давно знал, что Смерть ходит за ним по пятам - скалит шербатые клыки в зловещей улыбке, тянет костлявые руки, цепляется за плечи, впиваясь острыми когтями. Чтобы удобнее было тянуть ниже, под землю. И сейчас Вэй Ин как никогда раньше чувствует - Она - ОН - может утянуть за собой Лань Чжаня. Гомон за пределами пещеры и белые одежды у входа: Смерть привела за ним своих Жнецов. Как иронично, что они пришли - сразу в траурных одеждах. Вэй Ину хочется закричать, когда Лань Ванцзи вмешивается, загораживая его собой. Он слишком долго бегал от смерти - теперь любой, вставший между ней и ним будет в опасности. Сил заговорить нет. Но он находит силы для последнего рывка - и Ванцзи, растерянный, плачущий, лежит под ним. Жаль, что спину и грудь протыкают насквозь лезвия мечей, от которых этот дурак пытался его закрыть, иначе Вэй Усянь обязательно бы посмеялся - сбылась мечта идиота - они лежат вместе, и поза далека от благопристойной. Вот только смеяться больно. Вообще всё больно. Больно ему давно, но сейчас почему-то - особенно. Но он находит в себе крохи сил - тёмных, светлых, своих, чужих, какая уже теперь разница? - чтобы прошептать: - Живи. Пожалуйста, живи. Едва слышно, но чужой судорожный вдох - подтверждение. Услышал. Это хорошо. Остаётся надеяться, что Вэй Ин не ошибся, потому что в эмоциях он полный профан. Вэй Ин падает рядом с лежащим Ванцзи и смеётся, захлёбываясь кровью - определённо, задеты лёгкие. - Я люблю тебя, - одними губами шепчет Вэй Ин. Ответное: "И я тебя" тонет в холодных объятиях костлявых рук. Вэй Ин закрывает глаза, уверенный, что в последний раз... Чтобы распахнуть их в каком-то сарае.