Побег

      — Продолжай бежать. Не останавливайся.              Требовательный голос Итачи звенит в тишине леса. Единственными другими звуками являются тяжелый стук моих ног по веткам и звяканье кунаев в наших набедренных сумках. Я едва могу видеть сквозь слезы, а тело сотрясается так сильно, что это вообще чудо, что я еще держусь на ногах, не говоря уже о беге.               Делая, как он говорит, стараюсь не думать ни о чем. Я бегу до тех пор, пока не чувствую, что грудь вот-вот разорвется от бешено колотившегося сердца. Быстро вытирая слезы, ускоряюсь, чтобы не отстать от Итачи. Шаринганом подмечаю, что его рука инстинктивно тянется ко мне, чтобы удержать рядом.               — Мы не можем остановиться сейчас. Они будут следить за нами, и, если Какаши с ними, мы не можем позволить себе замедляться, — это напоминание прошло бы мимо моих ушей, как и прошлые, если бы он не закрепил эти слова нежным прикосновением. Мягко сжимая руку и заглядывая в глаза, он будто старался уговорить меня бежать быстрее. Всего этого слишком много.               Что будет с маленьким Саске? Третий Хокаге дал слово, что защитит его, но Данзо все еще рядом. Я не могу доверять ему, смотря, как он поступил с ребёнком четвёртого Хокаге. Учихи позаботились о том, чтобы у Наруто была еда и все нужное для выживания. Я надеюсь, даже с моим уходом этому ребёнку не придется голодать. Но все равно… эти люди… они все презирали его. Ненавидели за то, что вышло из-под контроля, даже не по его вине.               — Ты сбавляешь скорость! — голос брата вырывает меня из мыслей. Сжимая челюсть, толкаюсь от ветки сильнее, выжимая последние капли чакры. Икры болезненно сводит судорогой, и это помогает отвлечься от размышлений. Держась друг за друга, мы убегали из места, которое называли домом. Теперь этот «дом» превратился в кладбище, за счёт наших с Итачи рук, все еще запятнанных кровью семьи.               Я дёргаюсь, когда меня перехватывают на руки, но сразу же обвиваю деревянные конечности вокруг его шеи. Поскольку он бежит намного быстрее, чем я способна, это было логичное решение. Стыдливо прячу лицо в его боевой рубашке, от которой разит кровью и отчаянием.               — Мне жаль, что я втянул тебя во все это, — он извиняется. Хочется крикнуть, что это не его вина, но горло сводит спазмом и я просто крепче цепляюсь за него.               — Что нам делать, Ита? — чувствую, как голос дрогнул на его имени, и сглатываю глоток желчи. Сквозь листву редкими лучами пробивался лунный свет, и желудок переворачивается при виде крови, покрывающую ладони.       — Бежать, — просто заявил брат.       — Это все моя вина. Ты этого не заслужила, — Думает Итачи про себя, и слезы наворачиваются на глаза. Он быстро смаргивает их, набирает скорость и бежит быстрее. Сейчас не время и не место для страданий. Команда преследования уже идет по нашему горячему следу.               Мы, наконец, выбираемся из Страны Огня. Итачи немного замедляется и опускает меня на камень, устало, но все же грациозно, садясь рядом со мной.       — Мы не можем оставаться тут надолго. Но и они не могут пойти дальше, — я молча кивнула и, пошатываясь, отправилась к небольшому ручейку. Молча отмываясь от крови, я изредка поглядывала на Итачи.               Шаринган будто специально прокручивает перед глазами, как я убиваю наш клан. Эта чертова кровь покрывает меня полностью, и ее не отмыть, сколько бы я ее не тёрла. Клеймо убийц клана будет с нами вечно.               — Это не смывается, — я не выдерживаю и всхлипываю, кожа болезненно пульсирует, но я не могу остановиться и перестать уже скрести кожу. Мозолистые руки Итачи бережно взяли мои и поднесли их к груди.               — Ты должна попытаться успокоиться, — его спокойный, но дрожащий голос противоречит ровному биению сердца под моими ладонями.       — Что мы сделали, аники? Мы никогда не сможем вернуться домой, — судорожно слизнув соленую влагу на губах, подняла взгляд и с надеждой уставилась на него. — Или сможем? — его руки обхватывают мои щеки, двигаясь наверх, и нежно убирают прилипшие пряди волос.               — Мы оба знали на что идём, Норико. Что сделано, то сделано, и мы поклялись защищать деревню. Мы делаем это, чтобы защитить Саске. Я не могу допустить, чтобы с ним что-нибудь случилось, — он говорит мне, умоляя понять. Саске, мой милый, милый младший брат… Это доверие было так хрупко, как и его сознание. Мы сломали его. Отото любил меня и даже удостоил чести играть с ним и учить новым дзюцу. Итачи был слишком занят, чтобы заниматься с ним, а я, пусть и была плохим шиноби, но много всего знала. Он равнялся на нас, а мы предали его.               Он будет ненавидеть нас вечно.               Хорошо… Это сделает его сильным. Он станет достаточно сильным, чтобы позаботиться о себе и никогда ни от кого не зависеть. Как и хотел Итачи. Именно так, как хотела и я.               — Я знаю одно место, где мы могли бы переночевать. Просто сохраняй спокойствие, все будет хорошо, — оставив поцелуй на моей макушке, он снова взял меня на руки и окутал теплом.               Я неуверенно киваю в ответ и крепко прижимаюсь к нему, пока он бежит. Тусклый луч света бросает отблеск на лицо Итачи, испачканное брызгами крови, и я ошарашено раскрыла глаза, смотря на него.               Его щеки мокры от слез, наверняка он тихо оплакивает свою любимую деревню и единственную семью, которая у него когда-либо была, в виде маленького семилетнего мальчика Саске.