Letters|Письма

Иногда мне кажется, я тебя знаю… Быть может даже тысячу лет. Иногда мне страшно, я не понимаю, какой в итоге ты дал мне ответ. Иногда мне кажется, я тебя видел, в прошлой жизни ты точно был мой. Иногда я чувствую и осязаю, как наслаждаюсь одним лишь тобой…

***

      Нет такого человека, который бы ничем не увлекался. И даже когда он задумывается над вопросом: «Какое у тебя хобби?» — если хорошенько покопаться, можно найти ответ. Кто-то из его одногруппников обожал читать, сосед по квартире постоянно фотографировал всё подряд на старенький дядин фотоаппарат, а кузина подсела на караоке: её отец был японским дипломатом и привёз новинку для дочери, к которой теперь стекались все друзья. И только у Тэхёна было весьма странное увлечение, которое вызывало смех и даже осуждение со стороны. Он коллекционировал письма. Да-да, самые настоящие письма, которые Тэ отправлял на несуществующие адреса в самые разные страны и с нетерпением ждал, когда конверт совершит своё путешествие и вернётся к нему с разнообразными пометками, марками и совершенно нетронутый.       Это было очень интересно! Каждый раз он придумывал новый текст, тщательно искал страну на потрёпанном глобусе, брал в библиотеке справочники с названиями улиц и номерами домов, миксовал их так, чтобы уж точно не было никаких совпадений, и с особым благоговением заклеивал конверт. Прислонял к высунутому кончику языка бумажный уголок, ощущая чуть солоноватый вкус, и тщательно заклеивал.       В его коллекции было уже двадцать восемь таких писем, вернувшихся из дальних странствий. Отчего-то Тэхён решил, что в старости будет рассказывать своим внукам о забавном увлечении, хвалиться яркими марками и отметками из других стран, будто он сам там побывал — на другом континенте — как великий путешественник! И пусть это было глупо, но его очень увлекло.       Некоторые письма, безусловно, терялись, так и не вернувшись обратно, но Тэхён не отчаивался. Каждый месяц он составлял новый текст, ничего не значащий, порой дурацкий, и снова подбирал для послания несуществующий адрес.       И каково же было его удивление, когда на одно из писем пришёл ответ. Он ждал свой конверт из Норвегии, а пришёл совсем другой: тоже с марками, красивый такой. Тэ нахмурился и быстро спрятал его во внутренний карман, решив прочесть уже дома. Чимин хлопотал на кухне, и ароматы предстоящего обеда чувствовались с самого порога.       — Привет, Мини! Я дома! — сообщает Тэ, скидывая видавшие виды адидасы.       Он что-то кричит в ответ, но его голос тонет в шуме включенного телевизора и шипения масла на плите.       Тэхён бережно достаёт письмо и следует к себе в комнату, осторожно прикрывая дверь. Крутит конверт с обеих сторон, читая надпись на английском языке:       «Адрес: Норвегия, г. Осло, ул. Карла Юхана, д.13/4       От кого: Чон Чонгук».       — Вот это уже интересно! — хмыкает Тэ.       Хочется скорее разорвать бумажную преграду, но он суетливо ищет нож для бумаги и поддевает заклеенный краешек. Всего один лист, сложенный вдвое. Ещё толком не сообразив, что там в самом письме, Тэхён отмечает, что почерк очень необычный, слегка печатный и небрежный.       «Здравствуй, Тэхён-и!       Вот уж даже и не ждал от тебя письма! Я тоже рад, что у тебя всё хорошо. Да, переехали как раз на прошлой неделе. Моя сестра передаёт тебе большой привет. Вчера гостили у дяди Густава — было ужасно скучно и невкусно. Я откровенно засыпал за столом, но нужно было поддерживать разговор, потому что отец так смотрел на меня, что хотелось сбежать. Вспоминал наши с тобой песнопения под луной на соседской крыше, надеюсь, в этом году у тебя тоже получится приехать?       И да, не забудь прихватить мою красную футболку, навсегда я её тебе не отдавал.

Обнимаю крепко, твой Чонгук».

      Тэхён перечитывает письмо ещё раз и присвистывает.       Что это такое? Что ещё за Чон Чонгук, которому он должен прихватить футболку?       Ощущение сюрреализма не покидает его ещё несколько минут. Он спокойно принимал факт утерянных писем, списывая на издержки почтового сервиса и человеческий фактор. Но чтобы кто-то не просто написал ему письмо, а ответил на его же выдуманный текст — это что-то из ряда вон выходящее!       Он вспоминает своё письмо, отправленное больше месяца назад... Кто-то точно решил над ним подшутить, отправив ответ, иначе это всё никак не укладывалось у него в голове. Тэ бережно складывает лист бумаги и прячет в конверт, суёт его между толстыми книгами и идёт на кухню.       — Ты чего такой задумчивый? — Чимин тут же чувствует перемены в его настроении.       — Нет-нет, всё в порядке! Давай уже обедать, — предлагает парень и улыбается, но все его мысли направлены исключительно на автора письма.       «Кто он? Зачем ответил? Стоит ли написать ещё одно письмо?» — рой вопросов и ни одного ответа.       Но любопытство пересиливает, поэтому Тэхён достаёт плотный лист бумаги и ручку. Ещё один момент, почему он любил отправлять письма, — тренировка каллиграфического почерка. Он выводил каждую букву, делая красивые завитки. Особое внимание уделял своим имени и фамилии в самом конце текста. Закусив кончик ручки зубами, Тэ задумчиво смотрит в окно и тщательно продумывает текст.       «Я понятия не имею, кто ты. Но сыграю в твою игру…»       «Здравствуй, дорогой Чонгук!       Получил твоё долгожданное письмо. Рад, что у тебя всё замечательно! Я буду очень стараться приехать летом и футболку, конечно же, прихвачу. Правда, заносил её, уж очень удобная, жаль — перестала пахнуть тобой. У нас не бывает нормального снега, но, вспоминая норвежские фьорды, хочется взглянуть хоть одним глазком на эту красоту и проникнуться скандинавским духом.       Жизнь у меня течёт своим чередом: дом, учёба, бесконечные занятия на скрипке и снова дом. Ты же знаешь, как сложно я схожусь с людьми.       Мне очень тебя не хватает, с теплом вспоминаю нашу первую встречу. Драться нехорошо, но ты смог меня зацепить тогда. Спасибо, что сохранил мои очки.       Ёнтан передает тебе большой и пламенный.

Скучаю… Твой Ким Тэхён».

      Перечитывает несколько раз — остаётся доволен красивым почерком и содержанием самого письма.       — Посмотрим, ответит ли на этот раз? — хмыкает Тэ.       Конверт отправился на почту в тот же день; Тэхён доехал до почтового отделения и просунул письмо в узкую щель, услышав гулкий стук о железное дно. Постоял с пару минут и отправился обратно. Впереди были четырёхчасовые занятия на скрипке. Как бы он ни любил музыку, иногда хотелось заняться чем-то совершено обыкновенным, свойственным для его девятнадцати лет, но чувство долга вновь и вновь толкало его на правильный путь истинного музыканта.

***

      Чонгук с усилием крутит педали, вращая головой по сторонам. Узкая дорожка тротуара не сильно предназначена для езды на велосипеде, но в этом районе иначе никак. Он тормозит возле деревянного почтового ящика, крашенного в белый цвет, и сверяет адрес. Снова смотрит на ящик и на конверт.       «Ерунда какая-то!»       Крутит письмо, не понимая, как его имя попало туда. Чон, да ещё и Чонгук! Удивительное совпадение, учитывая, что в Осло, скорее всего, один Чонгук на миллион, а если приплюсовать фамилию Чон — так и подавно.       Опустить письмо в ящик он не может, потому что адрес не совпадает. Да и вообще в Осло нет улицы с таким домом. Но вот «Чон Чонгук» его очень привлёк.       — Если письмо ошибочное, то оно должно вернуться назад к отправителю… — вслух думает Гук. — Но не все письма возвращаются. Многие просто теряются по пути, и ничего страшного не случится, если я прочту, что же там написано? — Мнётся с минуту на месте, оглядываясь по сторонам, словно сделал что-то непотребное, и прячет конверт за пазуху.       Чонгук подрабатывает по утрам почтальоном: развозит газеты, счета и письма по трём районам недалеко от своего дома. Отец устроил его просто для того, чтобы парень чувствовал себя увереннее в чужом городе и освоился.       Он едет домой, лавируя между прохожими, только после того, как разнёс всю остальную почту, которая лежала у него в плетёной корзине, закреплённой на руле. Письмо во внутреннем кармане как-то странно обжигает и вызывает трепет в груди. Чонгук понимает, что нарушает правила почтовой доставки, но там же на конверте его имя и фамилия.       Он цепляется за этот факт, оправдывая тем самым свой поступок, пока едет к дому.       «Ничего же страшного, никто и не заметит даже!»       Самовнушение — великая сила! Поэтому Гук успокаивается, уже подруливая к крыльцу дома. Угрызения совести трусливо спрятались в самом дальнем углу и уже совсем не беспокоили парня. Он точно знает, что в это время родители уже уехали на работу, оставив завтрак на столе. Поэтому спокойно бросает рюкзак на пол и следует на кухню. Хватает сэндвич, попутно пытаясь вскрыть письмо. Разворачивает и читает с особой внимательностью:       «Привет, мой милый друг!       Прости, что давно не писал тебе. Учёба и занятия на скрипке занимают всё моё свободное время. Иногда болят пальцы и хочется всё бросить, но потом я вспоминаю, как ты хвалил моё «Адажио» Баха, и снова берусь за смычок. В целом у меня всё хорошо, правда, Ёнтан немного приболел — завтра повезу его к ветеринару. Погода в Сеуле стоит солнечная и очень приятная, благо тайфуны в этом году нас миновали.       Как там ваши дела? Ещё не переехали в новый дом? Сестрёнке передавай привет. С большим теплом вспоминаю прошлое лето, жареные сосиски на заднем дворе и обалденный кленовый сироп.       Да и вообще я влюбился в Норвегию, напитался Скандинавией. И даже завидую тебе немного, что ты проживаешь именно там.       Надеюсь, что навещу вас на каникулах.

Твой Ким Тэхён».

      Чонгук хмурит брови и поджимает губы, перечитывает трижды, но никак не может понять содержание письма. Сестры у него нет, но они и правда переехали в Осло не так давно. А прошлое лето он провёл у бабушки в Сеуле.       «Сосиски на заднем дворе? Серьёзно?»       Чонгук силится вспомнить: может, он с друзьями и правда жарил сосиски? Но точно нет, потому что он терпеть их не может. Но ситуация очень его позабавила, поэтому прикола ради решил написать ответ, но совершенно не ожидал, во что это выльется в итоге.       Гук отправил конверт уже следующим утром, чувствуя лёгкую дрожь в руках. Снова сверился с адресом и положил письмо в специальный контейнер с надписью «Asian». Именно отсюда послания разлетались в разные города азиатских стран, в том числе и Южной Кореи.       Его удивило, что письмо было написано на идеальном английском, хотя этот человек и проживал в Сеуле. Редкий случай.       Вечером он направился к единственному другу Юнги со смешным прозвищем Шуга, потому что всегда пил чай и кофе с пятью ложками сахара.       — У тебя же жопа слипнется! — возмущался каждый раз Гук, глядя на это безобразие.       — Ты за свою переживай, — жмурясь от приторного напитка, говорил ему друг.       Они как-то сразу поладили, хотя интересы были абсолютно разные, но это не мешало им устраивать дискуссии по поводу разногласий. Это касалось и предпочтений в музыке, и прочитанных книг.       — Привет, Шуга! — Чонгук скидывает увесистый рюкзак и с шумным выдохом плюхается на мягкий диван.       — Ты бы хоть разулся, — бубнит Юнги.       — Прости, что-то я задумался... — Гук скидывает кроссовки и относит в прихожую, ставит ровненько левый к правому и прячет шнурки внутри.       — О чём думал? — Шуга что-то помешивает на плите одной рукой, а другой наклоняет сковородку, распределяя масло по поверхности.       — Я сегодня получил письмо, точнее… Как бы правильнее выразиться? — Чон поднимает глаза к потолку. — Я нарушил почтовые правила.       — Вот как? — хмыкает Юнги. — Так письмо твоё?       — Нет, но на конверте были мои имя и фамилия, а адрес вообще какой-то идиотский — нет такого в Осло, уж я точно знаю, но ещё раз проверил по справочнику.       — И ты его прочёл? Что там? — Юнги раскладывает кусочки свинины, отчего раскалённое масло начинает брызгать в разные стороны.       — Очень странное письмо, взгляни. — Гук достаёт конверт и протягивает другу.       Шуга внимательно читает и смеётся.       — Какой-то чудик написал, не бери в голову! — Юнги убирает обратно в конверт.       — Я ему ответил… — медленно говорит Чонгук.       — Серьёзно? — Шуга прищуривается. — Решил подыграть?       — Не удержался... — Гук тянет носом, чувствуя ароматный запах мяса.       — А что написал?       — Да так, ерунду всякую, думаю, он и не ответит вовсе…       Но с того дня Чонгук тщательно проверял почтовый ящик, потому что, отправляя ответ, он уже указал настоящий свой адрес в надежде, что загадочный Тэхён продолжит переписку.

***

      Звуки скрипки не умолкали почти целый день, но соседи уже привыкли и даже научились наслаждаться классической музыкой, потому что, в целом, Тэхён играл очень даже неплохо. Пальцы онемели от струн и смычка, но он решил ещё разок пройтись по последней композиции перед завтрашним экзаменом. В комнату заглядывает Чимин и протягивает несколько конвертов.       — Держи, что-то в этот раз целых три вернулось, правда, одно не твоё, — задумчиво говорит он, разглядывая письма.       — Не моё? — Тэ вскакивает с места, откладывая музыкальный инструмент. — Давай же скорее сюда!       Он смотрит на первый конверт, обклеенный марками: отправитель — сам Тэ; на втором — то же самое, а вот третий уже из Осло. Улыбка растягивается по лицу от имени Чонгук. Вопросительно смотрит на друга, намекая, чтобы он ушёл поскорее. Устраивается на широком подоконнике и осторожно отрывает краешек в предвкушении.       «Привет, мой милый Тэ (помню, тебе нравилось, когда я так тебя звал)!       Это уже второе моё письмо тебе, надеюсь, что не последнее.       Прочитал твои слова про норвежские фьорды и решил выслать несколько фотографий прекрасной природы, которая окружала нас на протяжении всех осенних каникул. Надеюсь, получилось передать тебе частичку Скандинавии и величественной красоты Троллтунга. Мне было очень страшно выходить на этот выступ, но я всё же решился, думая о тебе и тех твоих словах про смелость, и что в жизни нужно попробовать всё, чтобы стареть было не так тоскливо.       11-го ноября планируем собраться большой семьёй в Бергене на День святого Мартина, поесть национальную кухню. (Хотя лучше корейской ничего нет, уж ты-то знаешь!) Но праздник обещает быть увлекательным: с песнями и фонариками — всё по полной программе.       Жаль, тебя не будет с нами, ты бы точно оценил это веселье.       Насчёт той драки: я бил в полсилы, ты же знаешь. Очки — это святое!       Ёнтану тоже большой привет от Бама. Пусть поправляется.

Обнимаю тебя, твой Чонгук».

      Перечитывает ещё несколько раз, представляя себе автора послания, и вглядывается в снимок, где совсем вдалеке на «языке троллей» стоит парень в объёмной куртке. Он так далеко, что лица совсем не видно, и от этого Тэхён расстроенно прикрывает глаза. Они общаются, будто старые друзья, рассказывая о своём настоящем и сочиняя о совместном прошлом. Это забавляло и пугало одновременно.       А ещё эти обращения: «Мой милый Тэ...»       «А вдруг это вообще не парень пишет?»       Он ещё раз смотрит на фото и гонит от себя дурные мысли. Отправляя ответ на его письмо, Тэ был уверен, что Чонгук больше не ответит, что это была просто шутка. Но, кажется, тот тоже втянулся.       Тут же садится за ответное письмо, забывая о предстоящем экзамене.       «Привет Гук-и (помнится, тебя бесит это сокращённое от Чонгука, но только мне было позволено, так что пользуюсь случаем)!       Сегодня получил твоё письмо. Невероятно обрадовался весточке от моего норвежского приятеля. Как же здорово, что мы есть друг у друга! Не перестану благодарить судьбу за наше знакомство.       Фотографии очень классные, особенно «язык троллей», надеюсь смотаемся туда, когда я приеду. Уж поверь: мне тоже будет страшно, но ради тебя я влезу туда. Так и знай!       Как бы хотелось присутствовать на празднике, уверен, будет и правда весело. Желаю прекрасного отдыха с семьёй.       И Баму от Тани большой привет. Он уже поправляется, спасибо!

Обнимаю, твой Тэ.

      P. S. Я бы очень хотел тебя увидеть на фото».       Последнюю фразу он долго думал, писать ли. Но всё же добавил, быстро запечатывая конверт, пока трусость не взяла верх над любопытством.

***

      Чонгук возненавидел свою работу с тех самых пор, как получил это письмо. Потому что каждый день ожидания был просто мучительнее предыдущего. Он нагло копался в коробке «Asian», когда вошёл его начальник.       — Чонгук? Ты чего тут делаешь? — Полный мужчина далеко за пятьдесят угрюмо смотрел из-под седых бровей.       — Я? Эм-м… — мнётся парень, заливаясь румянцем. — Проверял наличие новых писем по моему участку: хотел разнести их чуть раньше.       — Не делай так, дождись формирования своего почтового пакета и спокойно разноси, — пожурил начальник.       Чонгук в ответ лишь коротко кивнул и поклонился на корейский манер.       «Это ж надо было так попасться!»       Спешно собирает свои вещи, сетуя на то, что уже прошёл почти месяц, а от Тэ так и нет вестей. Неделя проходит в унылом ожидании, и лишь предстоящий праздник немного поднимает настроение. Чонгук собирает дорожную сумку, слушая любимую музыку, когда в комнату входит мама и вручает ему конверт.       — Держи, ещё утром пришло, но я забыла отдать, — говорит она.       — Ну как так забыла? — возмущается Гук.       — А от кого письмо? Из Сеула? Что за друг? — интересуется она.       — Да, познакомились, когда гостил у бабушки, — врёт на ходу.       — Ясно. Смотрю, ты очень рад, — говорит она и улыбается, глядя на счастливые глаза сына.       — Я уже почти готов, дай мне пару минут, и я спущусь, — переводит тему Гук.       Дожидается, когда дверь за ней закрывается, и тут же распечатывает конверт. Жадно читает каждое слово, расстраиваясь, что долгожданное письмо такое короткое, но последняя фраза заставляет медленно опуститься на стул.       «Он хочет меня увидеть?»       Задумчиво строит планы на предстоящие выходные и прихватывает с собой фотоаппарат. Чонгук решил сделать несколько кадров и выбрать самый удачный снимок, чтобы отправить его Тэхёну.       И позировал он с такой отдачей, что Шуга хохотал как ненормальный. Его семья тоже поехала в Берген, поэтому они веселились вместе.       — Чонгук-и! Ты такой дурачина! — Юнги трёт глаза, вытирая выступившие слёзы.       — Он попросил фото, — тихо говорит Гук, нервно закусив нижнюю губу.       — Вот оно что! Тогда давай мне взгляд посексуальнее, чтоб сразить наповал!       Чонгук краснеет от стыда, но позировать не прекращает. Он отправит Тэ самый лучший снимок в своей жизни!

***

      Тэхён сдал экзамен на отлично, получив первую степень, отчего настроение было просто на высоте. Он предложил Чимину отметить это событие в их общей квартирке, которую они, будучи студентами, снимали вместе. Они затарились по полной программе, накупив пива и всякой вредной гадости. Когда вошли в подъезд, Тэ остановился у длинного ряда почтовых ящиков, открыл нужный, придерживая одной рукой большой пакет с продуктами. Для него наличие плотного конверта в ящике всегда было чем-то радостным и трепетным. Но с некоторых пор вернувшиеся конверты уже не были такими важными, как долгожданные письма от норвежского друга.       Пальцы подцепляют конверт и вытягивают наружу, краем глаза видит «г. Осло» и счастливо улыбается.       — А это откуда вернулось? — Чима заглядывает через плечо и присвистывает: — Так-та-ак, а вот здесь поподробнее! Что ещё за Чон Чонгук из Норвегии?       Тэхён поворачивается и смущённо опускает глаза.       — Пойдём наверх, я тебе всё расскажу!       На кухне, пока Чимин разбирает пакеты, Тэхён сжимает конверт в руке, разглядывая красивые марки, и изучает каждую букву, написанную рукой Чонгука. Почерк у него не каллиграфический, даже слегка небрежный: некоторые буквы написаны в своей особой манере, но от этого его не спутать ни с чьим другим.       — Так от кого письмо? — спрашивает Мини.       — Как ты уже понял, от друга из Осло. Он ответил мне на одно из писем. Не представляю, как оно к нему попало, потому что потом адрес он изменил. Я точно помню, что указывал другой, — задумчиво отвечает Тэ.       — И как давно вы переписываетесь?       — Это уже третье письмо…       — Ты так и будешь сидеть? Может, откроешь уже? — со смехом спрашивает друг.       Тэхён прощупывает конверт, чувствуя, что там не только лист бумаги, но и фото. Осторожно поддевает уголок и тянет, разрывая бумагу. Сначала достаёт само письмо, замечая фотографии под ним, но решает оставить их на «десерт».       «Здравствуй, мой дорогой Тэ!       Сел писать тебе письмо сразу после возвращения из Бергена. Мы с Юнги там устроили целую фотосессию, чтобы я потом мог выбрать лучшую фотографию для тебя. Ты же помнишь сластёну-Шугу? Он расспрашивал о тебе и передавал большой и пламенный привет.       Праздник прошёл на ура, веселились до утра. И я даже выпивал с собственным отцом — неслыханное доселе дело. Он открылся мне совсем с другой стороны, оказывается, у него отменное чувство юмора! Смеялись до упаду! Всё ещё жалею, что тебя не было с нами, но я заснял самые классные моменты и тоже отправил тебе.       После Дня святого Мартина все активно начинают готовиться к Рождеству. Вот так и живём — от праздника к празднику. А на Рождество в Осло очень здорово. Когда отцу предложили должность в консульстве Норвегии, я очень не хотел сюда ехать, но теперь изменил своё мнение. Правда, наш корейский менталитет всё равно другой, поэтому я тянусь к Юнги: с ним мы очень разные, но всё равно отлично ладим.       Вот если бы ты жил в Осло, мне кажется, мы бы всё свободное время проводили вместе. Я бы показал тебе много интересного и угостил пиннещётом. (Это такие бараньи ребрышки, приготовленные в рассоле, просто пальчики оближешь!)       Расскажи, как сдал экзамен? Очень бы хотел послушать и присутствовать там, уверен, твоя игра на скрипке выше всяких похвал!       Я очень переживаю из-за фотографии, так и не решил, какую лучше, поэтому кладу несколько. Очень буду ждать твоего ответа, прошлое письмо шло невыносимо долго. Дурацкий почтовый сервис!

Обнимаю тебя, твой Гук.

      P. S. И я бы тоже очень хотел твою фотографию…»       Тэхён откладывает письмо и тянется к конверту.       — Что там? — интересуется Чимин.       — Он прислал фотографии. — Тэ достаёт чёрно-белые снимки с лёгкой сепией. Первые кадры явно с праздника — это просто красивые виды, танцующие люди и горящие фонари. Но последние две заставляют сердце Тэхёна усиленно биться. Чонгук всё же оказался невероятно обаятельным и чертовски привлекательным парнем примерно его возраста, может, чуть младше. Это он ещё выяснит. Первый снимок портретный. У него большие по корейским меркам глаза, чистый открытый взгляд с лёгкой смешинкой и аккуратная стрижка. Красивый нос, правильной формы губы: не большие и не маленькие — то, что надо. Взгляд цепляется за пирсинг в ухе.       «Хулиган…»       Но сразу видно, что этот парень добрый и искренний. Вторая фотография в полный рост, где отчётливо видна стройная фигура и чувство стиля в одежде. Тэхён всё смотрит и смотрит — то на один снимок, то на второй, — впитывает взглядом мельчайшие детали, даже размытый фон за его спиной кажется ему чем-то необыкновенным и сказочным.       — Тэхён-и! Ты меня слышишь? — Чимин отчаянно пытается привлечь его внимание, но получается не очень.       — А? Что? — Тэ поднимает на него глаза.       — Ты чего так завис на снимках? Дай хоть гляну! — Он перехватывает фотографии и качает головой. — Вот это красавчик! Слов нет! Да и фотографии сделаны очень профессионально!       — Дай сюда, он мой! — Тэхён выхватывает снимки и прижимает к груди.       — Ты что, втюрился? — Чима толкает его в бок и хохочет.       — Ничего подобного! — Тэхён смущённо отворачивается к окну, скрывая стыдливый румянец. А ведь он и правда был в каком-то невероятном восхищении от этого парня, самому стало страшно…       И после того как они с аппетитом поужинали, выпили несколько литров пива и посмотрели дораму, Тэ скрылся в своей комнате, чтобы сесть за ответное письмо. Он не мог сделать это сразу, перед другом было неудобно, но сейчас, когда Чима уже посапывал на диване, Тэхён мог со спокойной душой написать ответ.       «Привет, Гук-и!       Сегодня получил твоё письмо и сразу же понял, что там есть фотографии — настолько пухлый был конверт. Спасибо за них отдельное. Особенно за те, где на снимках ты. Вы с Юнги отлично постарались, так ему и передай. Хочу сказать, что ты очень красивый. Я всё смотрю и смотрю на эти две фотографии, зная, что уже завтра куплю для них красивые рамы и поставлю на письменный стол. Я же тогда сомневался, просить ли тебя об этом, но уж очень хотелось.       Мне кажется, в этом письме я буду откровенен с тобой, как никогда. Наверное, пришло время.       У меня было странное увлечение: я отправлял письма на несуществующие адреса и ждал, когда конверт вернётся обратно. Коллекционировал их. Шансов, что кто-то ответит, не было. Но я был очень удивлён, когда увидел твоё первое письмо. Хочу сказать, что ты весь в отца, и с чувством юмора у тебя тоже всё в порядке. Потому что ты не просто ответил из серии: «Ты кто?» — а подыграл мне. Мне думается — мы очень похожи. Иногда кажется, что я знаю тебя очень давно. Да-да, представь себе именно такое ощущение. Будто я встретил по-настоящему родственную душу. Не знаю, как это объяснить. Наверное, я напугал тебя этими откровениями, и ты больше не ответишь.       Я буду в большой тоске и печали, если ты так сделаешь… Но постараюсь понять.       Мой друг Чимин — отличный фотограф, у меня столько снимков, что можно оклеить ими все стены. Теперь представь, какой сложный выбор у меня: что же мне отправить? Но я постараюсь выбрать что-то по-настоящему стоящее.

Уже скучаю, твой Тэ.

      P. S. Ты же мне ответишь?»

***

      Работая на почте, Чонгук всегда удивлялся людям, которые любят слать друг другу письма. Можно было созвониться, на худой конец, но каждый раз устраивать эту писанину — верх идиотизма! До того момента, пока он не открыл тот первый сеульский конверт. Ему иногда казалось, что Тэ ненастоящий. Что там сидит какой-то непонятный человек и просто выдумал все эти подробности про Ёнтана, про скрипку и прочее… Так ведь не бывает, что два человека из разных концов планеты по какой-то невероятной случайности стали общаться.       Теперь Гук любил письма всем сердцем и душой, бережно опускал каждое из них в почтовый ящик, чтобы не повредить конверт. Люди исписывают листы бумаги сверху донизу, делятся своими эмоциями, переживаниями и просто новостями. И ты всегда можешь достать нужное письмо, перечитать и вспомнить всё. Пошуршать листом бумаги, вдохнуть запах, насладиться особенным почерком…       А почерк у Тэхёна был просто невероятный. Витиеватые буквы стройными рядами складывались в слова, цепляясь друг за друга небольшими загогулинами, словно были единым организмом. Его почерк был произведением искусства. И Гук никогда, даже после длительных тренировок, не смог бы повторить его.       Когда он отправил письмо Тэ, было 13 ноября. И прошло уже больше, чем полтора месяца, а ответа всё не было. Скорее всего, из-за рождественского ажиотажа почта не справлялась с объёмами, и были большие задержки. В начале декабря Гук отправил Тэхёну ещё и открытку, где были изображены два смеющихся гнома в красных колпаках с седыми пушистыми бородами. Сзади он написал: «Тэ и Гук 50 лет спустя…»       За три дня до Рождества у них в доме уже всё было готово к тому, чтобы отпраздновать этот день с огромным размахом. Высокая ель, наряженная золотистыми шарами и бантами, стояла в большой гостиной у центрального окна и являлась центром притяжения. В этом году Гук ничего особенного из подарков не ждал, поэтому особых надежд не питал.       25 декабря.       Хоть Чонгук и не был ребенком, но с радостью спускался утром вниз и распечатывал свои подарки. Сегодня их снова было больше, чем у всех остальных, но сверху на большой красной коробке лежало письмо. Уже издалека Гук понял, что это то самое письмо из Сеула. Он оглянулся и увидел маму в дверях: она кивнула и улыбнулась, скрываясь на кухне.       Витиеватый почерк и то самое «от кого: Ким Тэхён».       Садится прямо на пол, скрещивая ноги в клетчатой пижаме, и разрывает конверт.       «Фото! Он прислал фото!»       Целых три снимка — один другого краше — прятались в сложенном листе бумаги. Первый сразу сразил Чонгука: Тэхён сидит, чуть расставив колени в стороны, опирается на них локтями, и его подбородок лежит на сложенных кистях. Голова чуть наклонена влево, отчего взгляд кажется несколько игривым и манящим. Глаза смотрят в самую душу, а губы будто шепчут: «Ну что же, Гук-и, а вот и я!»       Второй со скрипкой, где Тэхён, опустив глаза на музыкальный инструмент, следит за тем, как смычок скользит по струнам. Этот кадр явно был не постановочным, отчего кажется очень ценным, каким-то настоящим, не надуманным.       Третий — это что-то запредельное! Большое окно, на фоне которого стоит молодой человек, обнажённый по пояс. Белоснежный прозрачный тюль, раздутый парусом, слегка окутывает его безупречное стройное тело, придавая снимку немного загадочности и, чёрт возьми, сексуальности! Его лица не видно, потому что рассмотреть его не даёт дневной свет за спиной, но силуэт какой-то нереальный.       Чонгук облизывает пересохшие губы, не в силах прочесть письмо. Поднимается к себе, снова и снова любуясь каким-то невероятным Тэхёном. Он даже и представить себе не мог, что можно быть настолько красивым. В нём всё было идеально…       Но после того как он прочёл письмо, что-то меняется в его лице, неуловимое для него самого.       Это письмо — уже не игра и не шутка. Это некое признание и просьба о понимании, принятии и продолжении. Неужели Тэ думал, что после этих слов Гук от него отвернётся? Что, увидев на фото такого потрясающего человека, не захочет ответить на письмо?       «Глупый… глупый Тэ!»       Чонгук уже жалеет, что отправил такие простые фотографии, но Юнги не сравнится в таланте с другом Тэ — Чимином. Чтобы сделать такие кадры, нужно не просто знать, как правильно встать, а видеть всю композицию в целом. Об этом он и пишет Тэхёну в ответном письме.

***

      Сегодня в Сеуле Соллаль. В то время как Рождество в Южной Корее обычно празднуют среди друзей или в компании второй половинки, Соллаль — это, скорее, семейный праздник. Поэтому в этот период практически каждый кореец возвращается в отчий дом. Но родители Тэ жили очень далеко от Сеула, поэтому Лунный Новый год они с Чимой праздновали у себя в квартире.       — Я вот всё думаю про этого Чонгука… — начинает Чимин.       Тэхён заметно напрягается, глядя на друга.       — Чего это ты вообще про него думаешь? — с подозрением уточняет Тэ.       — Нет, ты не так понял. После того как ты получил последнее письмо, где были фотографии, ты стал какой-то другой. И мне кажется, что это связано именно с этой вашей перепиской.       — Да? А я не замечал… — Тэхён пожимает плечами.       — Ты же понимаешь, что он парень, Тэ? Не девушка… — недвусмысленно намекает Чима.       — Более чем.       — И?       — Что «и»? — Тэхён начинает нервничать.       — Он тебе нравится? Ну, ты понимаешь, о чём я? — мнётся парень, пытаясь подобрать нужные слова.       — Понимаю. Я не могу дать тебе ответ на этот вопрос. Мне кажется, что мы знакомы сто лет. Будто на одной волне. Ты просто не представляешь, как я счастлив, получая от него весточки. Я даже перестал отправлять другие письма по миру. Жду, как идиот, только от него одного. И мне так страшно, Чим, что в какой-то момент Чонгук возьмёт и не ответит. Просто передумает. Вот и сейчас: после последнего письма прошло много времени, я отправил ему свои фотографии, а ответа всё нет... — Он нервно отпивает из бокала. — Вдруг я ему не понравился?       — Ты дурак, что ли? Тэхён-а… Глянь на себя в зеркало, ты не можешь не нравиться! — подбадривает его Чимин.       — А ты сегодня проверял почту? А то я забыл, — вдруг спохватывается Тэхён.       — Нет, но сегодня ты моешь посуду, так что вперёд, а я схожу проверю, раз уж тебе настолько невмоготу.       И Тэ покорно убирает со стола, чтобы хоть как-то и чем-то себя занять. Звонок стационарного телефона прерывает его размышления. Этот древний агрегат звонил так редко, да что греха таить, Тэ вообще ни разу не слышал от него никаких признаков жизни, поэтому вздрагивает от неожиданности. Большая радиотрубка с антенной изрядно запылилась — Тэхён сдувает пыль и помогает пальцами, чтобы привести её в божеский вид. Жмёт на силиконовую зелёную кнопку и подносит трубку к уху.       — Слушаю… — неуверенно говорит Тэ.       — Алло, здравствуйте! Это Тэхён? Ким Тэхён? — На том конце провода какие-то помехи, и собеседника слышно крайне паршиво.       — Здравствуйте, да, это я…       — Тэ, это ты? Слышишь меня? Это Чонгук!       Сквозь бульканье он всё же слышит его и не может поверить своим ушам. Этого просто не может быть! Одно дело письма, а другое — слышать голос настоящего Чонгука!       — Не могу поверить! Да, Гук-и, это я! — радостно восклицает Тэ. — Откуда ты узнал номер?       — Ловкость рук! — смеётся парень на том конце провода. — Был уверен, что из этой затеи ничего не получится, но я всё же попытался! Мне тоже не верится, что мы сейчас разговариваем!       Голос у него какой-то невероятный. Именно такой, как нужно: очень подходящий его обладателю.       — Думаешь, я верю? — Тэхён садится прямо на пол, прислоняясь к стене.       — Я звоню, чтобы поздравить тебя с Соллалем! Опасался, что ты можешь уехать домой, к родным, но рад, что ты оказался на месте!       — Они живут слишком далеко от Сеула. Мы тут с Чимином празднуем вдвоём.       В дверях появляется Пак со стопкой корреспонденции, смотрит вопросительно на одуревшего от счастья Тэхёна, тот что-то машет, указывая на трубку, и Чимин вдруг понимает, читая по губам, что это Чонгук.       — Офигеть! — восклицает парень и садится рядом, прислоняясь ухом к трубке с другой стороны. Ни черта не слышно, но он всё равно улыбается, глядя на радостного друга. Таким он его давно не видел.       — Передавай ему привет! — Тэ слышит обрывочную фразу.       — Тебе привет, слышишь? — шепчет он, глядя на Чимина. — Я так рад, что ты позвонил, Гук-и! — Тэхён кричит, пытаясь заглушить шипение. — Слышишь меня?       — Какой же ты невероятный… — На несколько секунд посторонние шумы стихают, позволяя собеседникам насладиться общением. — Твои фотографии, твой голос... Тэ, я схожу с ума!       В этот момент в трубке раздаётся противный писк — и связь обрывается.       — Чёрт! — Тэхён отчаянно трясёт трубку, но слышит лишь короткие гудки. Пару мгновений он сидит молча, а потом смотрит на друга. — Чима! Я только что с ним говорил! Он — настоящий! — шепчет Тэ.       Чимин смеётся, глядя на ошалевшего соседа.       — Жаль, фотоаппарат далеко, это нужно было заснять!       — Чего ты ржёшь? — Тэ толкает друга в бок.       — Ты будто в лотерею выиграл!       — Мне кажется, Чонгук и правда мой счастливый лотерейный билет, Мини.       — А я вообще письмо от него принёс, но с твоим звонком уже не знаю: отдавать ли его тебе?       — Что?! И ты молчал? — восклицает Тэ.       — Да как я мог? Ты с таким выражением лица был, не хотел прерывать идиллию…       — Где оно? — Тэхён начинает копошиться в стопке конвертов, откидывая ненужные счета и рекламные буклеты, находит наконец нужное письмо, любуясь красочными марками. — Как же долго я его ждал!       Чимин качает головой и поднимается с пола.       — Оставлю пока тебя, пойду пивка налью.       Но Тэхён его уже не слышит; он разорвал конверт с краю и жадно вчитывается в каждое слово, слегка шевеля губами:       «Привет, мой милый Тэ!       Я перечитал твоё письмо несколько раз, прежде чем окончательно осознал, что наши отношения вышли на какой-то новый уровень. Хотя какие тут отношения? Наверное, это слишком громко звучит. Но мне тоже кажется, что я знал тебя очень давно, возможно, даже в прошлой жизни. Есть такое поверье: люди находят друг друга в новых обличиях снова и снова, где бы ни находились, и даже не важно, какого пола твоя половина. Они всё равно друг друга найдут. Несмотря ни на что.       И почему-то мне кажется, что это тот самый случай. Мне сложно это объяснить, но теперь я просыпаюсь, глядя на твои фотографии, и точно так же засыпаю. Твой Чимин — талантище, так ему и передай. Такие кадры не каждый сможет сделать, я был бы рад и обычной фотографии, но такие снимки достойны висеть у меня на стене.       Ты невероятный, Тэхён-и! Какой-то космический, потому что таких красивых людей я не встречал. И теперь ещё больше хочу встречи, хотя не знаю, когда она состоится.       Дело в том, что в Сеул мы обычно летаем летом на пару-тройку недель в середине лета, когда у бабушки день рождения, а сейчас только февраль (когда ты получишь письмо, наверное, будет уже март), и до лета ещё очень далеко. У меня есть одна идея, не уверен, что получится, но я попробую.       Норвегия не кажется мне уже такой классной страной, потому что здесь нет тебя. Каждое место, куда бы я ни пошёл, хочется показать тебе. Это похоже на сумасшествие, но я постоянно о тебе думаю. Неужели ты сомневался, что я после твоих откровений не захочу тебе отвечать?       Я жду каждое письмо, перечитываю постоянно, любуясь твоей каллиграфией, и не верю, что всё это вообще происходит со мной.       Мне не нравились письма, я ненавидел все эти сентиментальные переписки и откровенно смеялся над теми, кто этим страдает. Но в этом есть свой шарм, есть нечто удивительное.       Весь кайф именно в ожидании. Чем дольше ты ждёшь письмо, тем радостнее его получать.       А ещё я очень боюсь, что хоть одно из них не дойдёт до меня. Затеряется где-то на просторах, и я его так и не прочту. Даже была мысль просить тебя дублировать каждое и отправлять с разницей в пару дней, но это же идиотизм, верно? Так и представляю, как ты смеёшься и говоришь: «Да этот парень, наверное, сошёл с ума!» А так и есть, Тэхён. Так оно и есть…       У моего отца какие-то глобальные изменения на работе, как что-то выяснится, я сразу же тебе напишу.

Люблю тебя, моя родственная душа…

Твой Гук.

      P. S. Надеюсь, что после этого письма, у тебя не пропадет желание общаться дальше».

***

      Чонгук сидит, опустив голову, и теребит край покрывала. Новость о переезде в Швецию была словно громом среди ясного неба. Да, отец поговаривал, что его переведут, но чтобы так скоро…       — А как же мой университет? — спрашивает он.       — Я уже договорился: тебя переведут на такой же факультет, но в Uppsalla University, — отвечает отец, заворачивая фарфоровые статуэтки в бумагу.       — А Юнги? Семью Минов тоже переводят? — с надеждой уточняет Гук.       — Нет, Мин Юджон займёт моё место.       Чонгук расстроен вдвойне: мало того, что ему снова придётся привыкать к новому месту, так ещё и Юнги теперь с ним рядом не будет. Он резко встаёт и надевает куртку.       — Ты куда? Нужно паковать вещи… — спохватывается мама.       — Дайте мне пару часов, должен же я попрощаться с другом.       Родители смотрят с пониманием и отпускают парня. Чонгук берёт велосипед из гаража, хотя это изначально была плохая затея. На улице тонкий слой льда, коркой покрывающий асфальтированную дорожку. Парень пытается удержать равновесие, с трудом добираясь до соседней улицы, где проживала семья Шуги.       — Я уже в курсе, проходи. — Юнги впускает его в дом. — Дерьмовые новости, конечно.       — Хуже не придумаешь, Шуга! — стонет Гук. — Я только начал привыкать, ну какого чёрта его так быстро перевели?       — Твой отец охеренный карьерист: прёт, как танк, а вам остаётся только подстраиваться.       — Да в жопу такой танк! — Чонгук ложится на кровать и утыкается лицом в подушку.       — Согласен. Мог бы оставить тебя у нас, доучился бы тут — так нет же, заморочился с переводом!       — У него бзик — семья должна быть вместе. И насрать на мои желания! — сокрушается Гук.       — Я тут письмо для Тэхёна написал, можешь завтра отнести на почту? А то у нас утром уже поезд.       — Конечно. — Юнги берёт конверт. — Никак не отпустит тебя эта переписка, да?       — Ты про Тэ? — хмыкает Чонгук. — И не отпустит. Вот доучусь и сразу в Сеул.       — Он и правда красавчик. Будет обидно, если это не его фотки.       — Нет, Тэхён так бы не поступил. Это точно он, я уверен! — мотает головой Чонгук.       — Пусть так и будет.       И два друга сидят ещё немного, прислонившись плечами, вспоминают забавные случаи и просто грустят от предстоящей разлуки. Юнги обещал отправить письмо сразу с утра, перед поездкой к врачу. Но его обещание было нарушено одной нелепой случайностью. Пока он ехал в метро, на одной из станций зашёл маргинального типа человек и резко выдернул его сумку из рук, выбегая из вагона. Юнги дремал — реакция была заторможена, поэтому он не сразу сообразил, в чём дело. А когда понял, двери уж закрылись.       — Твою мать! — Он ударил ладонью о стекло автоматической двери.       Он не переживал за учебники или медицинскую карту. Там лежало письмо, то самое, которое кое-кто теперь никогда не получит.

***

      Тэхён сидит на кухне и пьёт сок из большого стакана. Он тянет оранжевую жидкость, чувствуя на языке волокна от апельсина. Хозяйка квартиры расхаживает из одной комнаты в другую и громко возмущается:       — Вот не хотела я сдавать квартиру двум парням! Так и знала, что будет гадюшник!       Но никакого бардака или даже намёка на него нет: Чимин с Тэхёном убирались каждую субботу, распределяя дежурство между собой. Всё чётко и по существу. От этого Тэхён был удивлён ещё больше. Он молчал и ничего не говорил, потому что уже было очевидно, что эта дама просто нашла других жильцов, скорее всего, дороже, и хочет сдать квартиру им.       — Мы съедем до конца недели, госпожа Гвак, — тихо говорит Тэ.       И они с Чимой спешно ищут квартиру, чтобы недалеко от университета, но недорогую.       Находят в самый последний день, в суматохе пакуют вещи, умоляя продлить аренду хоть на день, чтобы успеть всё вывезти. Тэхён переживает, что теперь Гук больше не сможет ему позвонить. Но новый адрес он уже написал на конверте и отправил письмо. Но что-то пошло не так. Чонгук это письмо так и не получил, потому что жил уже в другой стране. Конечно, он отправил новый адрес Тэхёну и пытался позвонить неоднократно.       Но что-то снова пошло не так.       Вселенная свела их вместе, чтобы резко прекратить этот союз. Правда, догадались они об этом спустя несколько месяцев. Когда ни от одного, ни от другого не было писем. Чонгук звонил Юнги, просил наведаться на почту и разузнать там. Но на его старом месте работы сменилось начальство. Новый был молодой и вредный, даже и думать не захотел, чтобы чем-то помочь.       Естественно — писем не было. Никто так ничего и не получил из-за печальных обстоятельств. Никто так и не понял, что произошло и как это исправить. Не помогла Чонгуку и летняя поездка в Сеул: он приезжал по старому адресу Тэхёна, но там уже жили совсем другие люди.       А письма Тэхёна стали возвращаться назад. Будто и не было этой переписки и последнего телефонного разговора.       Тэ возненавидел эти вернувшиеся конверты. Теперь это казалось ему ужасным и несправедливым. Нельзя вот так обрести своего человека, а потом потерять в одночасье!       Иногда в жизни происходит череда событий, благодаря или вопреки которым мы становимся сильнее, делаем выводы и мудреем. Иногда кажется, что весь мир против вас, но это не так. Стоит наклонить голову и взглянуть на ситуацию под другим углом — и всё заиграет совсем иными красками.       Ничего не происходит случайно.

***

Полтора года спустя

      Под стук колёс всегда хорошо читается. Монотонный ритм просто создан для того, чтобы погружаться в книжный мир и наслаждаться очередным шедевром мировой литературы.       Чонгук выходит на своей станции, убирая потрёпанную книгу в сумку. Сеул сегодня хмурый и неприветливый. Хочется втянуть голову в плечи и поскорее оказаться в тепле. Длинное серое пальто, скорее всего, будет забрызгано снизу, но Гука это мало волнует, так же как и собственное зависание у большой рекламной афиши.

«Восходящая звезда Сеульского театра — Ким Тэхён!»

      Снимок больше человеческого роста вынуждает парня замереть посреди улицы.       — Не может быть! Это же он! — шепчет Чонгук, прижимая ладонь к губам, будто боится спугнуть удачу.       Смотрит на красивое лицо, глаза с поволокой и лёгкую улыбку. Длинные пальцы на смычке и на грифе скрипки, белая рубашка на старинный манер с тонким бантом на шее и чёрный жилет. Гук не верит своим глазам, потому что так не бывает! Когда ты ищешь человека уже не первый год, отчаиваешься окончательно и вот неожиданно натыкаешься на его лицо — это и правда кажется чем-то невероятным!       Такое дерзкое и красивое лицо.       Это был точно его Ким Тэхён.       Он добирается до ближайшей кассы и покупает билет на сегодняшнее выступление. Остались только самые дорогие места в партере, но стоимость мало волнует Чонгука — он даже рад, что будет так близко. Отложив все свои дела, парень смотрит на часы, понимая, что до начала буквально пара часов, но этого хватит, чтобы заскочить домой переодеться.       Прекрасное здание с серыми колоннами возведено недалеко от горы Намсан в округе Сеула Чун-гу. Чонгук любуется монументальностью театра и предвкушает долгожданную встречу. Неподалёку от главного входа расположилась цветочная лавка, он входит туда, чтобы приобрести букет для Тэ. Обилие цветочных композиций вводит в ступор, но милая девушка тут же уточняет, для кого цветы, и рекомендует мужской букет из ирисов, разбавленных нежными эустомами. Ловко упаковывает и завязывает фиолетовой блестящей лентой снизу.       — Благодарю, — кланяется Гук и выходит.       Он сидит слишком близко к сцене, на третьем ряду, в самом центре, и оглядывается по сторонам. Люди тихо рассаживаются по своим местам, переговариваясь вполголоса. Когда гаснет свет и занавес поднимается, открывая взглядам красивую сцену, Чонгук замирает, глядя, как музыканты рассаживаются по своим местам. Сегодня под руководством известного дирижёра Мунг ван Чунга сеульский филармонический оркестр играет самые известные композиции классических композиторов. Но глаза Гука прикованы лишь к главной скрипке. После писем Тэхёна о том, что он скрипач, Чонгук много читал про то, как устроена иерархия в оркестре. В том, что Ким Тэхёну здесь отведена ведущая роль, не было никаких сомнений. Возможно, задача первого скрипача не всегда заметна зрителям, потому что не все знают тонкостей работы исполнителей, но видно, что Тэхён чувствует ответственность не только перед слушателями, но и перед музыкантами.       Дирижёр пожимает руку солисту, потому что скрипач, исполняющий главную партию, — это камертон для оркестра, реализующий дирижёрский замысел. Под громкие овации Кима вызывают на бис, где он самозабвенно исполняет Паганини «Бог спаси короля».       Люди стягиваются к сцене, протягивая букеты, а Чонгук сидит, словно статуя, не в силах подняться с места. Тэхён улыбается и кланяется, благодарный и счастливый. Он не помнит точно, в какой момент увидел его лицо в зале. Из-за света софитов было сложно в точности разглядеть, не ошибся ли он. Но Чонгук понял, что Тэхён его заметил, и наконец встал со своего места, продвигаясь вдоль узкого ряда. Он так переживал, что не успеет, но зря. Ким Тэхён, прижимая скрипку, всё стоял на сцене, глядя на молодого человека с букетом ирисов. Красивый, статный и немного растерянный. Солист передал музыкальный инструмент коллеге и вдруг спустился со сцены вниз. Публика расступилась, с интересом наблюдая за развернувшейся картиной.       — Неужели это ты? — изумлённо говорит Тэхён.       — Не верю, что нашёл тебя… — едва слышно говорит Чонгук и протягивает букет. — Ты был великолепен!       Тэ берёт цветы и тут же заключает Чонгука в свои объятия. Ему важно физически убедиться, что этот человек перед ним не мираж, а самый настоящий Чон Чонгук.

***

      После выступления они поехали в ресторан, где проболтали несколько часов без умолку. Даже вкусы в выборе напитков и блюд у них были одинаковыми. И всё больше складывалось ощущение, будто они знакомы целую вечность.       — Я так долго тебя искал, ты представить себе не можешь! Не мог поверить, что наше общение оборвалось так глупо, — говорит Гук.       — Когда письма стали возвращаться назад, я подумал… — Тэ отводит взгляд в сторону и качает головой. — Решил, что ты просто захотел всё это прекратить.       — Как ты мог такое подумать? — горячо возражает Чонгук. — Мы так спешно покинули Осло, что я не успел тебе сообщить. Попросил Юнги отправить письмо, но там такая идиотская ситуация вышла: его сумку украли, поэтому письмо ты не получил. Но я писал снова и снова, как потом уже понял, когда приехал летом по адресу, что ты там уже не проживал.       — Да, нам пришлось съехать, но хозяйка квартиры могла бы передать письма мне. Жаль, что она оказалась такой мерзкой, — сказав, Тэхён морщится.       — До сих пор не верю, что сижу сейчас с тобой! Надеюсь, это не сон, — говорит Гук.       — Если это сон, то я не хочу просыпаться, — смеётся Тэ и накрывает Чонгуковы пальцы своей ладонью.       Чонгук вздрагивает, но руку не убирает, любуясь красивой кистью скрипача. Улыбается мечтательно и переворачивает ладонь вверх, переплетая их пальцы, поднимает взгляд и тихо шепчет:       — Я теперь уже никуда тебя не отпущу, слышишь?       — А я никуда и не собирался…       После ужина они долго гуляют по ночному Сеулу, дойдя наконец до дома Тэхёна.       — Так вот где теперь живёт известный музыкант? — Чонгук ёжится от холода.       — Да, теперь финансы позволяют более комфортное жильё, — говорит он, смотря на Гука. — Ты весь продрог, зайдёшь? — Тэ наклоняет голову и улыбается.       Тэхён так смотрит на него, что отказаться просто невозможно. Да и желание, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, очень сильное у обоих.       Квартира у Кима очень уютная; Чонгук разувается при входе и смотрит, как громким лаем их встречает грозный шпиц.       — Словно пуховый шарик на ножках! — хохочет он.       — Точно, я часто зову его Тучка, — добавляет Тэ. — Пойдём, угощу тебя чем-то вкусным.       Он заваривает зелёный чай, разливает по чашкам и достаёт железную коробку, протягивая Гуку.       — Открой.       Чонгук поддевает пальцем крышку и вдыхает аромат десерта.       — Это же ккультхарэ! — радуется как ребёнок он. — Сто лет его не ел! — Чон берёт одну штучку и отправляет в рот, который тут же заполняет вкус мёда, орехов и кунжута. — Божественно!       Тэхён прислоняется к буфету и смотрит на него. То, что сегодня самый лучший день в его жизни, это несомненно. Перед ним сидит самый настоящий Чонгук и уплетает любимый десерт Тэхёна.       — Что ты так смотришь на меня? — Чонгук вытирает рот и отодвигает коробку. — Лучше убери, а то я сейчас всё съем.       — Мне для тебя ничего не жалко, — улыбается Тэ.       — Совсем ничего? — Гук встаёт и приближается к нему.       — Совсем…       Тэ смотрит на него бесконечно долго, разглядывая каждый миллиметр на лице: скользит по губам, носу и открытому лбу, снова и снова утопая в зеркалах его глаз. Чонгук первым придвигается, касаясь тех самых губ, которые снились ему ночами. Желание поцеловать этого парня такое отчаянное, что оно пересиливает страх от возможной негативной реакции. Но Гук надеется, что в глубине души и Тэ об этом мечтал. Длительное ожидание сбылось, наполняя сознание новизной ощущения. Сначала это поцелуй-намёк — лёгкое прикосновение к губам и будто вопрос: «А можно ли продолжить?» Но Тэ не просто не отстраняется — он целует в ответ уже более страстно, проникая в рот языком, исследуя каждый уголок, покусывая губы и разделяя одно дыхание на двоих.       — Ты такой красивый, что я влюбился с первого взгляда… — шепчет Тэ.       — А я с первого письма… с первой витиеватой буквы твоего невероятного почерка.       Можно ли влюбиться в человека на расстоянии? Никогда не зная его вживую, не общаясь в реальности и ни разу не прикасаясь. Можно ли повстречать действительно родственную душу через обыкновенные письма? Этим двоим казалось, что нет, пока одна нелепая случайность не стала судьбоносной.