Будущее «Зайчика». Саша Петров: душа хоккея.

ПРОЛОГ       На дворе 2022 год, но на момент фанфика все будет начинаться с 2014.       Антон в будущем является успешным полицейским с званием Старшего Лейтенанта, по совместительству и отец-одиночка, у которого растет маленький, гиперактивный сорванец по имени Саша. Рома — профессиональный вор и бандит, у которого есть своя неуловимая, преступная группировка, кстати, которую Антон и пытается поймать на протяжении уже нескольких лет, но сам же не замечает, что глава банды находится совсем рядом. Пятифан приходится Саше Крестным отцом. Бяша же остался в деревне и работает местным слесарем — он не захотел уезжать, размышляя таким образом: «Где родился человек, то там ему и место».       Все события разворачиваются в Санкт-Петербурге, в России. Антон переехал, когда шел учиться в МВД Вуз. В этом городе он познакомился с саксофонисткой Руцен Викторией Леонидовной в 2004, после чего те поженились в этом же году и завели ребенка в 2005. Но, увы, развелись вскоре, когда Саше было полгода. Рома же приехал, так как был в поисках «лучшей жизни», однако, мы знаем, чем это все обернулось…

***

I глава или же «Саша, игра только начинается!»       Весной, может, в мае месяце, когда уже на носу был последний звонок, в злополучной школе, где все были однотипными и серыми, где воздух был пропитан терпкими духами учителей, потом одноклассников и скукой, где все дела становились рутиной, сидел блондин с ярко-голубыми, большими глазами, которые были красными от слез. Он был в туалете, смотря на свое отражение в зеркале. В очередной раз, школьный будний день прошел ужасно и болезненно.       Петров Александр Антонович — творческий ребенок восьми лет, у которого очень много негативной энергии и обид, что требуются в эмоциональном и физическом выплеске. Всю свою злобу Петров сейчас хранит в себе, а после того, как приходит домой, то вываливает ее на невинную подушку или стенку. Но помимо этого, Саша очень сильно увлечен игрой на гитаре, а также пением. Это лечит его внутри, помогает забыться. Петров младший на тот момент еще не задумывался о написании своих собственных песен, а просто пел песни его любимых групп: «Кино», «Queen», «Сектор газа»…       Сашу дразнили в школе из-за его внешнего вида, ведь он выглядел, как типичный изгой. Он был слегка пухловат, с пластинками и «лоховской» одеждой. У него были очень светло-русые золотистые волосы с совсем небольшим затемнением на корнях, (плюс ко всему они выгорели на солнце прядками, из-за чего казалось, что у него было мелирование), бледная, но какого-то холодного оттенка кожа, на которой даже не особо наблюдались родинки, а также большие, небесно-голубые и яркие глаза с длинными ресницами, что перекрывали очки для зрения (пошел в отца). Но разве он в этом виноват? Петров всего лишь ребенок, что стал жертвой издевательств. Хотя… Нет, с этим нужно что-то делать. Саша это понимал. Но что? Что нужно сделать сначала? Об этом задумывался Петров, когда уже вышел из туалета и направлялся в класс. А зайдя в кабинет… его ждал «приятный» сюрприз от одноклассника, который придумал не самую действительную отговорку…       — Эй, Сашок-лошок! Извини, мы у тебя одолжили дневник, только вот, дворняга в класс зашла и порвала его.       …С этим определенно пора заканчивать.

***

      — Привет, Санька!       — Дядя Рома!       Саша с улыбкой на лице обнял Крестного, несмотря на то, что тяжелые учебники грудой камней очень тяжелили плечи, от чего ныли мышцы спины; Рома в свою очередь взял того за подмышки и покружил вокруг себя. После того, как он поставил Петрова на землю, они потопали в сторону дома Саши. Рома достал из кармана мятную конфетку и протянул ее маленькому мальчику, что уже будучи в приподнятом настроении весело зашагал рядом, как следует, естественно, поблагодарив Пятифана. А вот Саша угостил Рому клубничными и ананасовыми кислинками, которые он очень любил жевать время от времени. У них такая вот милая традиция: угощать друг друга при встрече. Саша всегда любил проводить с Крестным время после школы, потому что даже такие незначительные моменты, как вот этот обмен гостинцами, прогулки после завершения уроков и совместные просмотры мультиков и (или) фильмов оставляли в голове мальчишки теплые и уютные воспоминания, вспомнить которые было совсем нестыдно и, конечно, приятно. Мужчина, поборов желание взять рюкзак сына друга себе и закинуть на плечо, чтобы понести самостоятельно, (потому что Саша уже «взрослый» малый), он прокашлялся, как будто хотел что-то сказать ему.       — Ну, че ты там, шпана? Как старый поживает?       — Да вроде все хорошо. Работает, только, много, — Саша надулся, словно хомячок, — Времени мне совсем не уделяет…       Рома дружелюбно фыркнул, потрепав Петрова младшего по желтоватым волосам. Саша даже как-то обижено оттопырил нижнюю губу — не воспринял Пятифан жалобу ребенка всерьез. Ну, по крайней мере, так сначала думал Петров.       — Вот как? , — уже тише произнес бандит, задумчиво посмотрев на свою руку, которая сейчас ворошила макушку блондинистого коротышки, а после опять громче дополнил, — Тогда я тебя обязательно в субботу свожу на матч. Любишь хоккей?       «Хоккей? А люблю ли я хоккей?» — и вправду: до этого мальчик даже об этом и не задумывался, не то что даже видел когда-либо. Это раньше никак его не интересовало, однако сейчас… стало любопытно. Он хотел узнать, что это за игра? Видимо, она очень интересная, если этим интересуется даже «дядя» Рома! Эх, все дети такие: хотят равняться на взрослых и соглашаются с ними почти во всем, стараясь впитывать все, беря пример… неудивительно, что и этот второклассник будет переманивать у своего объекта восхищение все (сейчас — пока еще не прям все повадки). А для Саши Рома — это человек, который ему по духу ближе, чем собственный отец, что даже иногда расстраивало.       Саша задумался над тем, что ответить. Но, дабы не огорчать Крестного, из вежливости (?) Петров, помявшись, сказал не совсем уверенное «да, люблю», правда, Пятифан сразу понял, что тот врет. Рома тихо посмеялся, сплюнув куда-то в сторону.       — Итак, ну, во-первых, врать — это некрасиво, Сань, — заметив на лице мальчика тень некой вины за сказанное раннее, Рома уже поспешил прервать смутные мысли у ребенка, — Я тебя не ругаю, хорошо? Это я тебе просто говорю на будущее. Ты же пацан, верно? , — Саша робко улыбнувшись, смущенно кивнул; этот ответ мужчина одобрил, ухмыльнувшись, тот продолжил, — Ну, вот! Так, а во-вторых, я, как я погляжу, ты еще ни разу на играх не был? , — вопрос был больше риторическим, чем адресованным Петрову, так как ответ был вполне очевиден, — Ага, ну, тогда это отличный повод пойти вместе!       Саша, вернув на свое немного пухловатое личико детскую улыбку искренней радости, он резво хихикнул, однако было кое-что, что Петров сейчас терпел уже еще начиная с самого утра. Но вдруг Рома закатил глаза, правда, не в укор или раздражение, а от смеха и глуповатости.       — Ой, Боже, герой, давай я понесу, а то ты, как будто тебя в ж… как будто ты мученик, — мужчина осекся и поймал себя на словах, после чего рывком взял рюкзак Саши, перемещая его на свое плечо, только вот он и вправду не думал, что ранец второклассника будет реально тяжелым, — Господи… ты там че, инструменты с собой в школу носишь?! Твою ж мать!.. так, ты…       Мальчик, облегченно выдыхая от того, что груз со спины и плеч перешел более сильному человеку, перебил Рому.       — Я ничего не слышал. — ох, нет, еще как слышал этот маленький засранец…       И теперь именно этого дня Петров ждал больше всего.

***

      Настал тот самый день. Солнце шпарило, словно сумасшедшее, опаляя все. Бедная трава даже начала желтеть от такого накала, а люди: либо на улице сидят в тени, либо же укрываются в прохладных квартирах от такой невыносимой жары. Но именно этот жаркий майский денек подарит свою прохладу и холод на ледяном катке, на арене хоккея. Саша слишком долго ожидал: игра была назначена аж на 5 число июня, а это было в субботу. Мальчик даже успел подготовиться! Он сложил маленький рюкзачок, куда положил все необходимое: бутылка с водой, болотно-синяя кепка «Найк», пластыри (он натер недавно ноги; если для вас это избыточная информация, то простите!), а также зарядка от телефона и сам телефон. Телефончик был маленьким, сенсорным, «Самсунг», красного цвета. Если сейчас такие телефоны совсем древние, то на то время, когда Саша был еще совсем ребенком, это для него было что-то очень высокотехнологичное и нечто уникальное: он берег свою мобилу и, можно сказать так, «заботился» о ней, (хотя за гитарой он ухаживал и ухаживает в разы лучше). Петров сейчас был на кухне, сидя за столом, по середине диванчика, за кухонным уголком, что истощал-таки энергетику уютности и комфорта. Антон делал себе завтрак, но особо, видимо, не торопился. Как понял уже позже Саша, у отца был только патруль, но с утра у него замена, потому он никуда и не рвался, по сравнению с тем, как это он делает обычно. Завтракая хлопьями с молоком, блондин читал про хоккей: как он узнал, это игра на льду, состоящая из пяти игроков и вратаря, где задачей является забить шайбу в ворота. Игроки используют клюшки, которые помогают в передвижении шайбы по льду. Саша сначала не понял, но решил увидеть самостоятельно своими глазами саму игру, дабы вникнуть в смысл, анализируя уже на практике.       Антон был явно в приподнятом настроении, потому что он напевал какой-то задорный мотив песни, (Саша ее так и не расслышал, но он и не знал ее еще на то время), а потом сел рядом с сыном, когда все уже было готова. Саша, робко помяв краюшек белой футболки с изображением немецкой овчарки, поднял интересующую его тему:       — Пап, а ты сегодня когда придешь домой? Ты будешь на ужине? — отложив планшет в сторону, Петров младший смотрел на отца, что сидел сейчас напротив. Антон мельком взглянул на мальчика, но этот жест был сделан с такой теплотой, что это только расширило улыбку блондина.       — Я постараюсь сегодня прийти пораньше… но ничего не могу обещать — извини уж, — Антон выдержал паузу, — Как ты, Саш? Ты прямо весь сияешь, — Антон улыбнулся Саше, разрезая приготовленную им омлет. Он отпил кофе, так как случайно налил его до краев. Кстати об этом: Антон не разрешал Саше пить кофе, из-за того, что он влияет на сердце, но только вот, когда Рома присматривает за этим маленьким сорванцом, то в тайне от родителя, балует его время от времени этой «запретной» вещью.       — А, я отлично, пап! , — Саша уже умял остатки молока на дне тарелки и теперь жует злаковый батончик, купленный отцом, — Ну, вообще я с дядей Ромой иду на игру — он обещал со мной провести время сегодня! — голубоглазый говорил это с такой восторженностью, что это даже огорчило Антона. Из-за работы он редко проводит время с собственным сыном, и он видит, как за ним скучает Саша. Антон вяло натянул грустную и слабую улыбку, смотря на возбужденного от ожидания и предвкушения от состоявшей игры маленького сына. Но он радовался, что у Саши есть такой замечательный Крестный, который может побыть с ним, и что у него есть такой верный и хороший друг. Глава семейства был рад, что его сын хорошо проведет время, хоть и без его участия… однако, он придумал кое-что, чтобы Сашка не заскучал без него таким образом.       — Я понял… слушай, как ты смотришь на то, чтобы мы вместе пошли в дельфинарий завтра? Я знаю, что ты их любишь, — милиционер поправил оправу прямоугольных очков, — У меня завтра выходной день — я взял еще в пятницу отгул. Хочешь, мы завтра весь день повеселимся вместе?       Саша тут же засверкал с новой силой, как только услышал радостную новость. Только сейчас Антон заметил то, как же он сейчас похож на Олю в детстве, от чего он улыбнулся, только уже искренней и даже с толикой ностальгии. Активно закивав головой, Саша ответил мужчине торжественным «Да, очень! Пойдем, обязательно!». Они еще говорили о прочем и бытовом, как они и делали обычно, когда просто нуждались в общении друг с другом, (чего сейчас и очень жаждал Саша), но тут мальчишка встал с насиженного место, так как заметил уже до боли знакомый и уже такой родной силуэт за окном. В глазах Петрова читалась безудержное веселие и готовность вот-вот сорваться с кухни и помчаться к Крестному, что даже началось казаться, мол, вон — сейчас лопнет от радости!       — Дядя Рома пришел! Дядя Рома пришел! — писклявый голосок Саши восторженно затараторил, засуетившись. Антон даже вздрогнул от резкого ликования юного проказника — аж за сердце схватился.       Правда, Саша не успел добежать до улицы, так как в квартиру уже вошел Рома. Петровы — Роме даже показалось, — синхронно улыбнулись в знак приветствия. Скорчив какую-то зло-радостную гримасу, шатен развел руки в стороны для обнимашек, чуть пригнувшись для того, чтобы поприветствовать мальчишку.       — А-А-Р-Г-Х, а ну-ка, салага, дрейфуй сюда!!! Ха-ха-ха, ах ты ж мелкая жопа! — басистый голос бандита, будто резав застывший воздух лезвием ножа-бабочки, был сейчас похож на манеру капитана Крюка, (видимо, Пятифан специально так его исказил); Рома довольно громко встретил крестника, которого уже успел заобнимать и разворошить все коротыши на голове Сашки. Весело зарычав на лад волка, Рома даже и позабыл про своего одного из лучших друзей детства, который сейчас, сложив руки в закрытой позе, наблюдал за ними, подняв бровь вверх, пока развеселившийся Саша весело вторил мужскому басу задорным и громким, ребяческим смехом.       — Кхм-кхм… — тут уже подал голос Антон, явно начиная ревновать сына к лучшему другу, что заметил Рома, сказав растерянное «Ой, кхм, и тебе не хворать, братка…». Но тут Рома резко взял Сашу за ногу, как мешок с картошкой, и указал на него пальцем, улыбаясь при этом, словно ребенок. Антон уже хотел начать возмущаться, но это было так смешно, что сдержать улыбки и тихий смешок было невозможным для него. Саша же сначала испугался, но потом начал смеяться, как дуралей, вторя невнятное «Отпусти меня! Эй!».       — Я, это, тисну твоего сынка на день? Дельце есть.       — Да-да, он мне уже все уши прожужжал.       — Да блин, я один раз сказал! — Саша начал негодовать, но вновь залился смехом, когда Рома, ловко взяв его уже за обе ноги, положил на свое плечо, точно мешок с украденными деньгами.       — Забились! Не с… не бойтесь, Петров: я сына Вашего в пять верну целохоньким и непокоцанным.       Прыснув звонким и слегка хрипловатым смехом, милиционер кивнул, допивая свой утренний кофе, а после этого облокотился о холодильник. Он с толикой грусти улыбнулся, а после взглянул на Рому.       — Ты только его не забалуй там, а то я не хотел бы, чтобы у меня единственный сын был таким же быдлом, как ты в детстве. Помнишь? — на это Рома лишь фыркнул, сделав тем самым вид, что это его обидело, хотя он и сам это прекрасно знает еще с незапамятных времен.       — Ой, все, мы пошли. Попрощайся с папкой, Санёк. — Рома повернулся спиной к другу, потому что Саша сейчас свисал со спины бандита. Петров младший поднял голову с какой-то дурацкой лыбой до ушей, помахав рукой.       — Пока, папа! — после этих слов, Пятифан пошагал в сторону входной двери, так и не соизволив спустить того на пол.       — Чао, батя! ***       Саша не думал, что будет холодно внутри помещения. Он осмотрелся, уже придя на трибунах: огромная ледовая арена, скопления людей на входе, полупустые места и сидения вокруг, а также блестящий, отполированные экраны (один огромнейший был на левой стороне от того места, где сидел Петров, а другие четыре, что были поменьше, свисали с потолка, образую некий круг, видимо, для показателей счета). Петров посмотрел на высокую фигуру рядом с собой, чуть-чуть подрагивая от холода. Пока они шли, Рома держал Сашу за руку, дабы не потерять мальчика в толпе. Бандит, словно рассеянный ребенок, посмотрел по сторонам, найдя рядом со входом мини-прилавок с сувенирами и другой — с лакомствами и напитками.       — Так, — почувствовав то, что ребенок замерз, мужчина надел на плечи Саши свою весеннюю кожанку, после чего в нос Саши сразу ударил ядреный запах дешевых сигарет и терпких мужских духов, — Я щас быро смотаю за хавкой и причапаю. Ты че хочешь, Санька?       — Я хочу солено-сладкий попкорн и «Доктор Пейпер»! — Саша улыбнулся и сел на свое место.       Пятифан кивнул:        — Понял. Так, сиди здесь. Ни с кем не базарь и никуда не отходи, усек?        — Есть, капитан!        — Все, я щас приду. Ты понял меня? Жди меня! — Саша лишь хихикнул, повторив жест Крестного.       Ну, а теперь, после того, как шатен ушел от мальчика, Саша смог побыть у себя в мыслях — позависать в облаках. Он думал о всяком, но одно он приметил: его Крестный, как говорил отец ранее, быдло, а сейчас ему интересно узнать: а как давно он таковым является? Петров хотел спросить у Крестного: а правда было тяжело в девяностые, как говорится в стастьях и «Википедии»? А как он прожил то время? Вроде он был ребенком в то время… а он помнит? А любил ли Рома хоккей еще тогда?       Было очень много вопросом, на которые юный «спортсмен» хотел бы знать ответ. Что же, дети всегда могут найти о чем поговорить: бурное и ребяческое воображение помогает им с этим, а детская любознательность делает свое, как не крути. Это уже потом, когда становишься старше, начинаешь в себе замыкаться, отстраняться от общения, потому что ты начинаешь взрослеть и погружаться в свои проблемы сам, отказываясь от помощи других, иногда когда тебе это вовсе необходимо. Ох, как же Сашка не хотел этого — становиться взрослым. Хотя вон Крестный до сих пор ведет себя, как ребенок. Хотя он еще даже не знает его обратную, суровую и серьезную сторону того самого гопника, даже не так, — грозы всей Беспамятной деревни: это с Сашей и друзьями он так, (однако, даже с друзьями он может показать эти черты, когда диалог становиться душевным и нужен совет), но в жизни он совсем другой. И Саша об этом узнает позже, когда будет возвращаться сегодня домой после игры; когда станет старше, будет подростком и поймет, что взрослеть — это не так уж и страшно, как он когда-то думал в детстве, в восемь лет, впервые сидя где-то на трибунах хоккея.       — Вишь, как я быстро, а?       Это пришел Рома уже с едой и напитками: для Саши и себя. Себе же бандит взял две пачки соленого арахиса и «Балтику 7», (ну, кто бы сомневался), однако, он взял одну бутылочку, понятное дело, чтобы, — как говорил иногда сам же Рома, — «не нажраться «в зюзю». Саша шустро и резко повернулся, от чего даже хрустнула шея, после чего, улыбнувшись вновь, забрал свое угощение себе.       — Спасибо!       — Не за что, шпындик, — Рома сел на свое сидение, открывая пиво.       — Дядя Ром, а… — но мальчик не успел договорить, так как уже началось вступление. Саша тут же прервался и, затаив дыхание, начал наблюдать за происходящим.       Вот оно — игра началась.