Let me love you

      Поднявшись наверх, Феликс первым делом проверил балкон — на всякий случай. Мальчиков там не наблюдалось, поэтому парень пошёл к ним в комнаты. Сначала он постучался к Сынмину, который снова сидел за своим столом, выполняя какие-то задания по английскому. Если честно, Ли даже позавидовал его упорству — обычно дети его возраста не могут усидеть на месте дольше часа, ещё и летом, когда в мыслях только "гулять, гулять, гулять". Сынмин отличный ученик хотя бы уже из-за этого пункта.       Позвав мальчика на балкон, Феликс постучался к Чонину. Ему не ответили и ничего не произошло, но за дверью явно было слышно какое-то шуршание. Как будто от конфетных фантиков. Ликс вдруг расширил глаза и кинул взгляд на дверь, ведущую в его комнату. Понял, что она приоткрыта, хотя он точно закрывал её, когда уходил на обед, и ругнулся про себя, резко открывая комнату младшего. — Чонинка! Мальчик, видимо, услышав упрёк в чужом голосе, быстро спрятался в проёме между кроватью и окном. — Эй, я видел тебя! — Феликс немного нервно облизал губы. — А ну вылезай! Сейчас же! — он попытался сделать свой голос строгим, но вышло не очень убедительно. Однако мальчик всё равно вышел из своего "убежища", виновато опуская взгляд и держа что-то за спиной. — Покажи, что у тебя в руках, — попросил Ли, пока Сынмин с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой из-за его спины. Чонин отрицательно покачал головой. — Боб, — вспомнив, что мальчику не нравится это имя, требовательно произнёс Феликс. Чонин надул губы и, кажется, даже всхлипнул, но, скорее всего, плакать и не собирался. — Боб, — повторил Ли, вытянув вперёд руку. Мальчик вздохнул и протянул ему вскрытую упаковку с леденцами. Феликс покачал головой. — Как много ты съел? — Всего один, — Чонин поднял на него взгляд и, поджав губы, улыбнулся. — Не верю. — Два. — Всё ещё не верю. Где фантики? Чонин вздохнул и посмотрел в сторону кровати. Феликс подошёл к ней и, откинув покрывало, наткнулся взглядом на шесть обёрток. Ему конец. — Чонин, ну нельзя же так, — он вздохнул, посмотрев на мальчика, который снова опустил голову. — Тебе разве не говорили, что воровать нехорошо? Так ещё и врать. Тебе же нельзя много сладкого! Чонин ничего не ответил, только вновь шмыгнул носом, и вот тут, кажется, по-настоящему заплакал. Феликс вновь вздохнул, подойдя к нему и опустившись перед ним на корточки. — Ну чего ты, малыш? Я ведь как лучше для тебя хочу. Поверь, мне не жалко, но ты поступил некрасиво. Что тебя вообще сподвигло на то, чтобы зайти ко мне в комнату? — Мне было интересно, — пробубнил мальчик, всё ещё пряча взгляд. — Даже если и так, ты ведь мог просто попросить у меня эти конфеты. Да, тебе нельзя много, но от одного леденца ничего не случилось бы. А тут ты взял их без спроса, так ещё и съел больше, чем тебе можно было. Так нельзя делать, Нини, — Феликс погладил мальчика по спине и вдруг услышал чужие шаги, приближающиеся к комнате. — Что уже произошло? Крис остановился на пороге, заинтересованно окидывая взглядом сыновей и Феликса. Все трое неловко затихли — Чонин из-за того, что было страшно, Феликс, в принципе, по этой же причине, потому что не хотел, чтобы Чонина ругали, а Сынмин не хотел показаться ябедой. Бан, усмехнувшись, покачал головой. — Хэй, я ведь всё равно уже всё знаю, — конечно, это было не так, но этот приём помогал узнать правду просто потому, что дети и правда думали, что скрывать что-то всё равно больше не имело смысла. — Поэтому не пытайтесь отмолчаться. — Прости, пап, — Чонин всхлипнул, подходя к мужчине и обнимая его за ногу, пряча лицо в его спортивных штанах. — Просто эти леденцы были такими вкусными, и я не заметил, что съел больше, чем нужно. Но у меня не болят зубы, — подняв голову и посмотрев на отца заплаканными глазами, произнёс он, будто это могло смягчить его наказание. — Прости. Кристофер вздохнул, посмотрев на Феликса. Тот чувствовал себя таким же виноватым, как и Чонин, только вот жалко ему нельзя было расплакаться и так же пойти за обнимашками, чтобы его не ругали. — Прости, это я виноват, мне нужно было лучше закрыть комнату. Это были мои леденцы... — Так ты ещё и своровал их? — посмотрев на сына, спросил Бан, и Феликс едва не ударил себя. — Я нечаянно, — произнёс Чонин, использовав эту стандартную детскую отмазку, лишь бы его больше не трогали. — Нечаянно? — Крис слегка выгнул бровь. — Тогда, будь добр, постой нечаянно в углу. — Ну папа! — мальчик заплакал с новой силой, капризно дуя губы. — Я больше так не буду, честно! — Не заставляй меня брать ремень. Чонин шмыгнул носом, отлипая от чужой ноги, и неохотно поплёлся в угол, обходя притихшего брата. Феликс бегал глазами с первого на второго и третьего, не зная, куда себя деть, а потом вдруг выпалил: — Крис, это же не педагогично. Раз уж на то пошло, то это правда я виноват. Да и Чонин ведь сказал, что больше так не будет. Чан посмотрел на него как-то странно, отчего парень едва заметно поёжился, а после вздохнул. — Во-первых, ты не виноват. Ты не знал о том, что он может зайти к тебе. А во-вторых, он всегда так говорит, а потом тут же идёт и делает ещё какую-нибудь пакость. Так? — посмотрев на стоящего в углу Чонина, спросил у него Бан. Мальчик поджал губы. — Так что ему полезно. Феликс вздохнул, не зная, как возразить, и грустно посмотрел на мальчика. — Выйдешь, когда подумаешь над своим поведением. И ушёл. Феликс, слушая чужие шаги по лестнице, стоял в полнейшем шоке, чувствуя, как горят его уши. Как будто его только что отругали и в угол поставили, серьёзно.       Чонин грустно посмотрел на него, и Ли, вздохнув, обратился к Сынмину: — А он что... правда вас ремнём бьёт? — Нет, — ответил тот, и у Феликса аж от сердца отлегло. — Он и в угол-то нас редко ставит. Наверное, это из-за того, что Нини украл то, что принадлежит тебе. Ликс посмотрел на упаковку леденцов в своих руках и, вздохнув, покусал губу. Отложил их на тумбочку и подошёл к Чонину, который грустно ковырял обои пальцем. — Малыш, — Ли снова присел перед мальчиком на корточки. — Твой папа на тебя обиделся. Может, тебе стоит пойти извиниться перед ним, м? — Он поставил меня в угол. — Я знаю, но, поверь, если ты извинишься, он тебя простит и больше не поставит. Он же тебя любит, и ему самому, на самом деле, не хочется обижать тебя. — Правда? — Конечно, — Феликс улыбнулся. — Только пообещай, что больше не будешь брать без спроса. — Хорошо. Не буду. — Честно-честно? — Честно-честно, — Чонин вытер остатки слёз из уголков глаз и мило улыбнулся, и Ли, почему-то, остался уверен, что мальчик и правда больше так не сделает. — Отлично. А теперь беги извинись перед папой, хорошо? Чонин кивнул и выбежал из комнаты. — Ты так быстро его успокоил... — удивлённо произнёс Сынмин. — Обычно ни одна няня так хорошо не справлялась. Феликс улыбнулся, польщённый этим фактом, и потрепал Мина по голове в качестве благодарности, а после вышел следом за Чонином, попросив Сынмина немного подождать их.       Он спустился по лестнице, стараясь идти бесшумно, чтобы мальчик не заметил, и проследил за тем, чтобы он зашёл в кабинет к отцу. Сам же тихо встал рядом с дверью, осторожно заглядывая внутрь. Чан сидел в кресле за столом, боком ко входу, и читал какую-то книгу. Чонин медленно и неуверенно подошёл к нему, постоял несколько секунд, а потом забрался к отцу на колени и обнял его, как коала. — Прости, пап. Я правда больше так не буду, — он зарылся пальчиками в его волосы на затылке, и Феликс почему-то только сейчас обратил внимание на то, что они кудрявые. Крис вздохнул, отложил книгу в сторону и тоже обнял сына, мягко похлопывая его по спине. — Надеюсь, ты и правда так больше не будешь. Но знаешь, перед кем тебе действительно нужно извиниться? Чонин заинтересованно посмотрел на него. — Перед Феликсом. Потому что это были его конфеты. И ты взял их без спроса, — он погладил мальчика по голове. — И заодно скажи ему, что подглядывать нехорошо. — Ой, — воскликнул Ликс, отшатнувшись от дверного проёма, понимая, что его засекли, и на секунду прикрыл рот ладонью. — Извините! Из кабинета послышался смех, и Феликс против воли улыбнулся.       После того, как Ли поиграл с мальчиками на балконе и покачал их на качелях, Чонин начал зевать, и Феликс отвёл его в комнату, раздел, уложил в кровать и прикрыл пледом. Фантики и сами леденцы он уже успел убрать, поэтому мальчика ничего не беспокоило. — Заснёшь сам или мне побыть с тобой? — спросил Ликс у Чонина, на что тот мило сморщил нос. — Обычно днём я сам засыпаю. Со мной надо ночью сидеть. — Хорошо, я понял, — хихикнул Феликс и поднялся с чужой кровати. — Но если что будет нужно — зови, я рядом. Мальчик улыбнулся и кивнул. Ли вышел из его комнаты, тихо прикрывая дверь, а после заглянул к Сынмину. — Тебя не нужно спать укладывать? — улыбнувшись, спросил он, на что Мин коротко засмеялся. — Нет, я лучше почитаю что-нибудь. Ты можешь отдохнуть, пока Чонин спит. Я ничего не натворю, не волнуйся. — Обещаешь? — прищурившись, спросил Феликс. Сынмин с улыбкой закатил глаза. — Обещаю. — Отлично, — Ли направился в свою комнату. Закрыв дверь, он расслабленно плюхнулся на кровать, зарываясь носом в свежее постельное бельё, и глубоко вздохнул. Кто бы мог подумать, что в первый же день его работы Чонин вытворит нечто подобное. А на первый взгляд — ну прям божий одуванчик. Хотя, он ведь всего лишь ребёнок. Самый обычный ребёнок, тем более росший без матери. Точно... мама.       Феликс издал какой-то капризный звук, нехотя доставая телефон из заднего кармана шорт, и уставился в экран. Какой смысл звонить ей сейчас, если он так ничего и не придумал? Да, до конца дня оставалось ещё много времени, но Ли не был уверен, что сможет сообразить что-то. В итоге вместо того, чтобы позвонить маме, он набрал номер Хёнджина, для краткости подписанный как "Сэм", хотя парень почти никогда не обращался так к другу, ровно как и Минхо он не часто называл как Рино, хотя тот был подписан у него в контактах именно так. После пары гудков ему ответили. — Да? — голос Хвана был таким, будто парень только что пробежал несколько километров, но сейчас было слишком жарко для такого, да и бегал Хёнджин обычно по утрам, поэтому Феликс понял, что оторвал двоих голубков как минимум от поцелуев, а как максимум... — Э, привет, — краснея, как школьница, начал Ли, хотя сексуальный опыт у него уже был, и не один раз, так что непонятно было, почему он вдруг так отреагировал. — Ликси, мы немного заняты, можно я перезвоню тебе попозже? — умоляющим тоном спросил Хёнджин. Зачем тогда вообще нужно было трубку брать? — Это займёт всего пару секунд, — Феликс облизнулся. — Просто я так и не придумал, что сказать маме, поэтому, если что, я решил несколько дней пожить у вас, хорошо? Ну, вдруг она вам позвонит, это чтобы у меня было алиби. — С какой это радости тебе жить у нас? — Ну не знаю, скажи ей, что я работу нашёл недалеко от вашего дома, и чтобы каждый день не тратиться на автобус или такси, переехал к вам на время, пока ищу жильё неподалёку. Пожа-а-алуйста, Джинни, ты меня очень выручишь так. — Боже, ладно, хорошо, — Хван вздохнул. — Если что, скажу, что ты у нас. Надеюсь, она не нагрянет к нам, чтобы проверить, действительно ли это так. — Не волнуйся, до этого точно не дойдёт. Она не настолько за меня волнуется. Феликс отключился первым и отбросил телефон куда-то на подушку, позволяя себе, наконец, расслабиться. Он даже маме не собирался звонить сегодня. Если ей будет действительно нужно — она сделает это сама.