Яндере истории с персонажами из Genshin Impact

Ты чувствуешь, что как-будто увядаешь. С каждым днем ​​становится все труднее вытащить себя из постели. Цвета вокруг  кажутся такими мрачными, темными и тоскливыми. А еда, представленная перед тобой, была ли всегда такой… неаппетитной? Честно говоря, горячие блюда, разложенные на этом дубовом столе — самое настоящее наслаждение. Пышущий паром суп, свежая рыба в сопровождении миски риса. Ты крепко сжимаешь палочки для еды, внезапно испытывая непреодолимое чувство голода. Нужно быстрее наполнить свой пустой желудок этой восхитительной едой. — Госпожа? Госпожа? Ты не слышала своего слугу, пока его теплые пальцы не вырвали из твоей руки дрожащие палочки. Былое наваждение резко утихло. Кто этот парень? Мгновенно твоя голова поднимается вверх. Светлые волосы, мягкие изумрудные глаза и еще более мягкое выражение беспокойства на его лице. — Кто ты? — твои глаза сужаются. Он не обычный робкий слуга, который ходит вокруг тебя, словно вторая тень. Также, в глаза бросается его непривычная для этого места униформа. Она не похожа на то, что носят твои слуги — серо-голубую одежду, которая представляет цвета клана Камисато. Наоборот, его одежда кажется смесью традиционных инадзумских украшений в сочетании с… Этот багрово-красный жакет вызывает далекие воспоминания. — Откуда ты? — вопрос вылетает из твоих уст быстрее, чем ты успеваешь прийти в себя. Его яркие глаза расширились от удивления. Этот парень — идеальное воплощение юношеской невинности. — М-меня зовут Тома, — объясняет он, отдергивая свою руку от твоей. — Я родом из Мондштадта. Прошу вас простить меня за то, что прикоснулся к вам без вашего разрешения, просто мне показалось, что вы собирались… — Мондштадт? — повторила ты. Прежде чем Тома успевает убрать свою руку, твои пальцы сжимают его запястье в хватке, которая выдает силу твоей, пусть и маленькой, фигуры. В твоих тусклых глазах, кажется, мелькнуло что-то похожее на жизнь.    — Ты действительно из Мондштадта? — спрашиваешь ты его снова. Тома кажется, удивлён твоими смелыми движениями. — Д-да, моя госпожа. — Ах, прости, — ты наконец осознаешь, что твои пальцы все еще зажаты вокруг его запястья. — Я не хотела хватать тебя, это было очень некрасиво с моей стороны. — Пожалуйста, не извиняйтесь! Для меня было честью познакомиться с хозяйкой клана Камисато. Я не должен был прикасаться к вам без разрешения. Это казалось неправильным. Ты отпускаешь запястье Томы, снова поворачиваясь к столу. В мгновение ока ты замыкаешься в себе. Искра интереса в твоих глазах гаснет, как огонь, лишенный кислорода. — Можешь идти, — говоришь ему отрывистым, но вежливым голосом. Ты элегантно скрещиваешь руки на коленях, от былого дружелюбия не осталось и следа. — Было приятно с тобой познакомиться. Несмотря на маленький рост, твой статус был довольно высоким и уважаемым. Ты больше не та невинная девочка, которая схватила его за запястье, теперь ты надзирательница клана Камисато, элегантная, уравновешенная, безжизненная. Титул, который ты явно презирала. Тем не менее, Тома кланяется, выходя из комнаты. Ты ни разу не обернулась. Во второй раз Тома находит тебя в садах Камисато. Твои волосы заплетены в тонкую изящную косу и убраны от лица цветочным кандзаси на затылке. Тусклый солнечный свет сверкает на заколке в твоих волосах, отражаясь вокруг твоей головы и освещая кожу приглушенными золотистыми лучами. Зрелище, которое привело бы в трепет любого художника. У Томы замирает сердце. Но когда ты оборачиваешься, звук его шагов явно насторожил тебя, твои глаза темны и хмуры. Как у спички, которая вот-вот потухнет, если подует слишком сильный ветер. — Госпожа, — почтительно обращается Тома. — Похоже, скоро пойдет дождь. Мой господин попросил вас вернуться в дом. — Понятно, — уголки твоих губ слегка опускаются. Проходит несколько мгновений, пока ты продолжаешь смотреть вдаль. Тома неловко переминается с ноги на ногу. Как только молчание затягивается до такой степени, что становится неудобным, ты поднимаешь бровь. — Как молодой человек из Мондштадта оказался на службе у инадзумского клана? — начинаешь ты. На этот раз ты смотришь на него должным образом. И, столкнувшись с пристальным вниманием твоего стального взгляда, Тома почти запинается в своем рассказе. Когда он заканчивает, ты немного улыбаешься. Это легкая улыбка, но Тома все равно воспринимает ее как победу. — Ты счастлив здесь, Тома? — твой голос был таким тихим, что Тома чуть не пропустил его сквозь раскат грома. Почему-то у него возникло ощущение, что ответ на твой вопрос должен быть очень осторожным. — Брат и сестра Камисато всегда относились ко мне не иначе как с добротой, — осторожно говорит он. Изумрудные глаза изучают твое лицо в поисках каких-либо эмоций, но тщетно. — Но мое сердце все еще тоскует по Мондштандту. Ты еще на мгновение посмотрела на Тому, прежде чем спокойно подняться на ноги. — Пойдем. Аято не любит ждать. Тома почти что вздрогнул от прямого использования имени Аято. Ты, вероятно, была единственным человеком, которому это могло сойти с рук. Когда вы вдвоем возвращаетесь в поместье, старший из Камисато уже стоит у входа. — Мой господин, — бесстрастно произносишь ты, когда он подходит к тебе. Тонкие пальцы Аято тянутся к твоему бедру, скользя по шелковой ткани твоего кимоно. Не полностью касаясь тебя, но этого жеста достаточно, чтобы привлечь твое внимание. Тома вдруг почувствовал себя лишним. Как будто он только что стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Он смотрит, как большое тело Аято наклонено позади тебя, почти возвышаясь над тобой. Ты сразу же замираешь. Напряжение между вами двумя настолько ощутимо, что повисает в воздухе. — Мой господин, пожалуйста, не забывайте, что мы на виду у публики. — Эта заколка, которую я выбрал для тебя, хорошо смотрится в твоих волосах. Твои губы сжимаются в тонкую линию, рука дергается, и Тома наполовину ожидает, что ты вырвешь эту украшенную драгоценными камнями заколку из волос и воткнешь ее прямо своему господину в глаз. Но напротив, улыбка Аято становится шире, родинка под его губой поднимается вверх. Он дразнит тебя, ожидая твоего ответного удара. Но ты отказываешь ему в этом превеликом удовольствии. Вместо этого лишь покидая его властные объятия и направляясь во внутрь, не сказав ни слова, под пристальными взглядами других бездельничающих слуг. Для Аято это кажется ещё более забавным. — Мой дорогой Тома, что ты думаешь о моей очаровательной жене? — он продолжает, не дожидаясь ответа последнего. — У нее довольно вспыльчивый характер. Я всегда боюсь, что она может выскользнуть из моих рук, если я хоть на минуту оторву от нее взгляд. Конечно, я могу рассчитывать на то, что ты присмотришь за ней вместо меня, верно? Тома сглатывает. Он думает о твоих безжизненных глазах. Заколке в волосах. Твоем мягком голосе. — Да, мой господин. Чем больше он проводит с тобой времени, тем сильнее бьется его сердце. Ты нравишься Томе… Очень. Ему нравится слышать твой голос, ему нравится, как загорелись твои глаза, когда он впервые подарил тебе букет ветряных астр, который он выторговал у одного инадзумского торговца, ему нравится, как выглядят твои волосы в довольно сложной прическе, ты ему нравишься. И ты тоже к нему привязалась. С ним ты больше улыбаешься, тяжесть твоего пребывания здесь становится легче, когда ты видишь его. Это была невинная влюбленность. Влюбленность, при которой он готов на все, чтобы увидеть, как блестят твои прекрасные глаза, и шутит, чтобы увидеть как ты смеешься. Он думает, что был бы счастлив, если бы мог провести остаток своей жизни рядом с тобой под сакурой в саду Камисато. Его устраивает быть слугой твоего мужа. Если бы только ему удалось все это осуществить, он точно мог бы умереть счастливым. Пока однажды воротник твоего кимоно случайно не соскользнул. Не слишком сильно. Это случилось когда ты наклонилась, чтобы погладить бездомную кошку, которая забрела в сад. Не сильно, но позволяет Томе хорошо рассмотреть гладкую поверхность твоей шеи и фиолетовый след на плече. Его рука коснулась твоей кожи, прежде чем его мозг полностью осознал открывшееся перед ним зрелище. — Тома? — ты вздрагиваешь от удивления, и Тома почти отступает назад. Внезапно ты выпрямляешься, и он отводит взгляд. Он не девственник, он знает, что означает эта метка. Парень ощущает, как кончики его ушей пылают так же жарко, как и Пиро Глаз Бога, висящий у него на бедре. Даже когда Тома упрямо отводит взгляд на траву, его воображение уже вовсю работает. Невинная влюбленность, которую он питал к тебе, начинает выходить из-под контроля. Один греховно неверный взгляд — и покрасневший слуга попался на крючок. В тот вечер Тома уходит в свою спальню, как только заканчивает работу по дому. Обычно он задерживался с другими слугами, чтобы поболтать и повеселиться, но в этот раз у него возникла неотложная проблема, которую было слишком трудно игнорировать. С подавленным стоном Тома зарывается лицом в подушку. Он чувствует твой запах. Точнее, мыло, от которого ты пахнешь цветами и чистым бельем. О, он точно знает, что это за мыло. Это знание только усиливает его желание. Может быть, он сможет замолвить словечко перед горничными, и они разрешат ему пользоваться твоим мылом? Мысль о том, чтобы каждый день пахнуть как ты, заставляет его кожу пылать. Те же дрожащие руки нашли путь к его брюкам. Низкое шипение вырывается из его стиснутых челюстей, он настолько тверд, что ему почти больно прикасаться к себе. Осторожно обхватив член пальцами, Тома проводит большим пальцем по предэякуляту, чтобы размазать его по всему основанию. Медленно, он начинает водить рукой вверх и вниз. В этот момент парень закрывает глаза, в его голове снова начинают мелькать твои образы. Может быть… Может быть ты позволишь ему одеть тебя после душа. Он сможет обернуть это красивое шелковое кимоно вокруг твоего тела, целовать каждую часть твоей нежной кожи, параллельно обматывая ленты вокруг твоей талии. Его мозолистая рука скользит вверх по члену, возможно, он будет вознагражден тихим вздохом с твоей стороны, когда поцелует твою кожу. Нет, он будет поклоняться твоему телу. Ночью он может снова раздеть тебя. Аккуратно положит на кровать, сделает массаж для снятия напряжения. Ты несчастна, ведь так? И Тома сочувствует этому. Иностранка, находящаяся далеко от дома оказалась в нечестном браке, которого никогда не хотела. Так что, может быть… ты не будешь возражать, если его ловкие пальцы пройдутся вниз по твоему позвоночнику, желая оказаться между твоими мягкими нежными бедрами. Может быть, ты не оттолкнешь его, когда он помассирует твою теплую киску и заставит ее запятнать дорогие простыни. Тома не может сдержать свой жалкий сдавленный стон, во время того как его член пульсирует в руке от этой мысли. Его бедра вздымаются вперед, и он почти плачет в подушку с каждым движением, проталкивая член сквозь руку. Ощущение близкого оргазма бурлит в нем, он не должен удивляться тому, как быстро это наступает, он должен чувствовать себя виноватым, что мысли о тебе так сильно возбуждают его и он едва ли может совладать собой. Его рука ускоряется, влажная головка члена скользит по его пальцам будто заполняя темную комнату, и Тома кончает так сильно, что почти видит звезды. Его член дергается в его руке, образ тебя, лежащей на кровати, пока его пальцы внутри тебя, все еще застрял в его предательском разуме. Тома смутно осознает, что только что устроил большой беспорядок на своей кровати. Но в его воображении ты мяукаешь, словно котенок, от его движений пальцами, и его член снова начинает дергаться. — Блять, — раздается нехарактерное ругательство на раскрасневшемся лице Томы. Несмотря на мутно-белую жидкость на своих липких пальцах, парень снова обхватывает ими свой член. В последний раз. Он обещает себе. Еще одна фантазия, и он поклянется оставить все в прошлом. Хотя он может и отрицать это, но семена его любви к тебе были посеяны еще в тот момент, когда он увидел тебя за обеденным столом. В ту ночь Тома не смог сомкнуть своих глаз. — Тома, — произнесла ты к концу вашей сегодняшней небольшой встречи. Одного только звука его имени, слетающего с твоих губ, достаточно, чтобы по его телу пробежала восхитительно теплая дрожь. Он пытается представить, как бы это звучало, чуть более выше, немного хрипло и… — Тома, — ты хмуришься из-за беспокойства в его глазах. — Ты в порядке? Ему нужно сосредоточиться. — Д-да, моя госпожа? Прежде чем он успевает моргнуть, ты спотыкаешься обо что-то, рефлекс Томы срабатывает раньше, чем его разум. Сильная рука хватает тебя за талию прежде, чем ты успеваешь коснуться земли, а другой рукой он прижимает вас двоих к перилам. Парень ощущает некоторое оцепенение, ведь ты настолько близко к нему, что он может чувствовать твое теплое дыхание на своей коже, ты такая мягкая в его объятиях. — Г-госпожа, с вами все в порядке? — он сглатывает, кончики его ушей начинают краснеть. Чем дольше он держит тебя в своих руках, тем больше ему кажется, что он вот-вот взорвется. — Тома, — в отличие от него, твой голос спокоен. Внезапно он чувствует, как твоя рука скользит в его передний карман. — Спасибо за помощь. Должно быть, я споткнулась о свое кимоно. Не говоря ни слова, ты выпрямляешься и бросаешь на него многозначительный взгляд. — Ты проводишь меня в мою комнату? — К-конечно, моя госпожа. Лист бумаги, который ты сунула ему в карман, словно обжигает его кожу. У Аято есть свой распорядок дня. Ты выучила его наизусть еще до того, как стала знать своего мужа как свои пять пальцев. Тем не менее, твое сердце по-прежнему дрожит при каждом изменении в расписании. По вторникам он ложится спать гораздо позже, чем обычно. Не то чтобы тебя волновало, чем он занимается, но эту информацию ты тщательно хранила в памяти. Так совпало, что окно твоей спальни выходит в сад. И после нескольких недель прогулок по саду под предлогом посмотреть на лепестки сакуры, ты, наконец, выяснила когда меняются охранники Камисато. И это происходило прямо сейчас. С замиранием сердца ты пролезаешь через окно в сад. Несмотря на жгучую боль от камешков, впивающихся в твои босые ноги, ты мчишься по саду за угол к стене, скрытой за обширным поместьем. Каждый вторник ты тайком убегала туда, чтобы положить ценные вещи в шелковый мешочек, который был спрятан в трещине в стене. Небольшой бриллиант с твоей заколки, маленькая расческа, все мелочи, которые не вызовут никаких подозрений. Рядом с трещиной стояла лестница, которую садовник забыл убрать сегодня днем, потому что ты поручила ему помочь тебе с цветами в твоей комнате. К твоему облегчению, этот старенький мужичок совсем забыл о лестнице. Остается только молиться, чтобы Аято не был слишком строг с ним после твоего побега. Холодный ветер неприятно морозит кожу, но почему-то это наоборот успокаивает. Он напоминает тебе о том времени, когда у тебя еще был Анемо Глаза Бога. И о том, когда Аято украл его и сделал тебя своей невестой. Ты вспоминаешь про записку, которую ранее сунула Томе в карман. Было бы несправедливо бросить его здесь, пока ты совершаешь побег. Вам двоим здесь не место, ты видела, как другие сотрудники сплетничают об иностранном влиянии Аято. Это послужило дополнительной мотивацией для тебя, чтобы послать ему записку, в которой подробно говорилось, что он должен встретиться с тобой здесь сегодня вечером. — Моя госпожа? — из мыслей вырывает чей-то хриплый шепот. — Тома! — ты могла бы вскочить и обнять его в этот момент. — Пошли, — ты хватаешь его за запястье и начинаешь тянуть к лестнице. — Мы можем сбежать прямо сейчас! Я слышала, что пират по имени Бэй Доу тайно вывозила иностранцев из Инадзумы. Собранных мною запасов должно хватить, чтобы гарантировать нам поездку в Мондштадт. Мы можем вернуться домой! Воодушевленная своим планом, ты не заметила странного выражения лица Томы. Не дожидаясь его ответа, ты поворачиваешься и просовываешь руку в щель, чтобы схватить тайник. Но твои пальцы не находят там ничего, кроме пустого воздуха. Нет… Не может быть. Нет, это невозможно. Такое ощущение, будто кто-то облил все твое тело холодной водой. В отчаянии ты падаешь на колени и пытаешься заглянуть в трещину. Где же мешочек? — Что-то ищешь? Твое сердце уходит в пятки. Не нужно оборачиваться, чтобы узнать этот медовый голос. Тем не менее, ты выпрямляешься на своих трясущихся ногах и сталкиваешься лицом к лицу со своим отвратительным мужем. На его красивом лице виднелась понимающая ухмылка. Через несколько мгновений ты, наконец, замечаешь, что Тома уже стоит прямо за ним, повернув лицо в сторону и отказываясь смотреть тебе в глаза. — Тома? — твой голос звучит напряженно и натянуто. Вдалеке ты слышишь тяжелые шаги охранников Камисато, возвращающихся на свои посты, перекрывая все твои пути к отступлению. На фоне твоего громоподобного сердцебиения тишина - единственный ответ. — Дорогая, не расстраивайся слишком сильно, — воркует Аято, — Тебе не кажется, что верность Томы достойна восхищения? Он... Прежде чем он успевает закончить предложение, ты бросаешься на Тому и бьешь его ладонью по лицу так сильно, что он отшатывается назад. Твои глаза полусумасшедшие, зрачки трясутся так сильно, что Тома сомневается, что ты вообще хоть что-то видишь. — Да пошел ты, — шипишь ты, снова ударяя кулаком ему в грудь. Несмотря на твои яростные удары, Тома не пытается защититься. Вместо этого он молчит, пока ты продолжаешь рыдать. Он чуть не сломался, увидев выражение крайней боли на твоем лице. — Ты предал меня! Я доверяла тебе! Из всех людей в этом жалком месте я доверилась именно тебе! — вокруг тебя ветер словно завывает в ответ. На лице Аято мелькает удивление, когда он чувствует, как сильный ветер развевает его одежду. По его команде двое здоровенных охранников начинают оттаскивать твою фигурку от Томы. — Что он тебе обещал? — шипишь ты на него голосом, полным злобы. Тома выглядит так, будто он на грани срыва, его изумрудные глаза все еще опущены и устремлены куда угодно, только не на твою разъяренную фигуру. На его щеке красная свежая рана от твоих ногтей. Вместо этого Аято отвечает от его имени. — Тебя.