Un français parmi les Troyens

5:23

      Всю ночь Жан не мог спокойно уснуть. Уже как пару недель он находился у Троянцев, но всё такое непривычное. Все члены команды дружелюбные и общительные, самые настоящие лапочки. Особенно Джереми. Он самый милый в этом океане спокойствия. Кажется, Моро начинал понимать, почему Джереми зовут "Троянским Солнцем". И всё же Жан никак не мог привыкнуть. Ему было стыдно перед ребятами и крайне непривычно с ними взаимодействовать, но он, правда, старается. Воспоминания всё чаще и чаще приходят по ночам и не дают парню уснуть, заставляя ночь напролёт думать и вспоминать. В последнее время Жан потерял счёт времени и не замечал, что сидит до утра. Утром у них тренировка, а потом занятия до вечерней тренировки, сама тренировка и дополнительные часы на поле, которые они тратят на разбор игр, отработку ударов и приёмов. Нужно быть свежим и бодрым, а не спать на парах, что обычно делает француз.       Закрывая глаза, Жана мучают пугающие воспоминания и кошмары с участием Рико. Он не может спокойно уснуть без снотворного. И, вроде бы, он может поделиться об этом с ребятами, с командным медиком, с Джереми в конце концов, по он терпит. Неужели какие-то кошмары смогут так напугать его? Нет, уж точно нет.       Жан тяжело вздыхает и поднимается с своей кровати, аккуратно встаёт и тихо идёт к выходу из комнаты. Скоро подъем, так что нет смысла ложиться спать. Он закрывается на кухне и открывает форточку, впуская в помещение прохладу сегодняшнего утра. Сегодня довольно тепло. Жан смотрит на настенные часы. "5:47". Тяжёлый вздох. Парень складывает руки на груди и прислоняется поясницей к подоконнику. Взгляд падает на плиту, а потом на открытую пачку муки рядом с ней. Кто-то забыл вчера убрать её. Француз лениво подходит к плите и тянется к пачке, собираясь убрать её в нижнюю тумбочку. Мимолётная мысль о Джереми, спящем буквально за закрытой дверью, заставляет остановиться. Недавно Нокс вставал, чтобы приготовить всем Троянцам блинчики на завтрак. Тогда он признался, что пришлось встать в пять утра ради тех довольных мордочек, которые состроили сокомандники, поедая вкусные блинчики. Жан тогда тоже ел, удивляясь, что Джереми по собственному желанию встал так рано и приготовил для команды завтрак. В Гнезде такого не было и никогда не будет. Там нет Джереми Нокса.       – Быть ты проклят, rayon de soleil.- выдыхает Жан и включает телефон, вбивая в интернете рецепт блинчиков.       Когда все Троянцы проснулись, то на весь этаж их общежития стоял стойкий аромат блинов. Моро никого не впускал на кухню, завязав отросшие волосы в пучок и надев фартук, не желая запачкаться тестом и начинками блинчиков. У кухни стояла целая очередь, когда Жан открыл её и снял фартук, наблюдая за удивлёнными Троянцами. Ребята, похоже, не ожидали, что на кухне закрылся именно их Жан Моро – ни с кем не разговаривающий мрачный сокомандник, которому предстоит только привыкать к их дружелюбному обществу.       – Доброе утро, Троянцы!- Джереми ярко улыбнулся проснувшимся Троянцам и заглянул на кухню, вокруг которой все столпились. Он только что вернулся с пробежки. Когда он уходил, то не обратил внимания на закрытую кухню, списав это на кого-нибудь из ребят, которые делают завтрак лично себе, либо для своей второй половинки.– Ого, и кто у нас тут такой поварёнок?       – Я.- Жан поставил помытую кастрюлю из под теста в нижний ящик и вытер руки полотенцем, пока ребята потихоньку отходили от шока и заползали на кухню.       – Неожиданно, но очень приятно.- Нокс берёт завёрнутый в треугольник блинчик и откусывает кусочек, расплываясь в ещё более широкой улыбке.– Очень вкусно, Жан!       Троянцы нахваливали блины Жана и его самого, радуясь, что тот не сбежал и посидел с ними за таким вкусным завтраком. Многие были очень удивлены и в активной беседе не участвовали, но вот Лейла и Альварес никак не могли угомониться. Девушки старались втянуть парня в беседу и у них, на удивление, получалось это сделать, хоть Моро и мало говорил. Джереми поддерживал девушке и сам старался втянуть Жана в беседу, радуясь такому прогрессу. И вот очередной вопрос, ответ на который мог бы быть кратким, но, почему-то, Жану показалось, что расстраивать этих счастливых ребят сухим ответом будет крайне неправильно. Он не может поступить так с ними. Он не может поступить так с Джереми. Не когда он чувствует то семейное тепло, которого никогда не ощущал, не когда эти люди становятся для него семьёй. Заботливой и любящей, честной и понимающей. Они не такие, как Вороны.       – На самом деле я сегодня не ложился спать и не заставлял себя вставать так рано ради завтрака.- признается Жан и продолжает, пока Джереми не начал спрашивать о том, почему он не ложился сегодня, и не погнал в кровать.– Меня мучают кошмары и воспоминания о Гнезде. О Воронах.. Я, правда, стараюсь их забыть и у меня получается, но каждый раз, когда я закрываю глаза, то вижу под веками лицо Рико. Но вы заставляете меня забывать о том кошмаре, который происходил со мной на протяжении многих лет. Каждый день происходит что-то настолько невероятное, настолько противоречащее дисциплине Воронов, настолько троянское, что я не могу не удивляться этому. Мне ещё привыкать и привыкать к этому, но мне так хорошо с вами. Вы все такие замечательные, такие милые и удивительные! И я не постесняюсь сказать, вы моя семья. Самая лучшая и такая настоящая. Я не умею выражать свои чувства и до этого момента не знал, как поблагодарить вас за заботу и терпение. Сегодня утром я зашёл на кухню и как-то само получилось. Вообще во всём этом виноват Нокс и его вкусные блины, что были на завтрак пару дней назад.       Троянцы, успевшие растрогаться от такого сердечного признания, засмеялись от последнего предложения и счастливо заулыбались. Джереми тоже широко улыбнулся и приобнял француза за плечи, фыркая. Легче переложить вину на него, нежели признавать, что он вспомнил о блондине, пока хотел убрать муку обратно в тумбочку. По крайней мере, откровенничать на эту тему он не будет. И так слишком много сказал и слишком много признался за сегодня. Троянцы же навалились на них с объятьями, благодаря Жана за то, что он всё им рассказал и не продолжил дальше держать в секрете. Конечно, потом он получил за молчание о бессонницах и кошмарах, но это уже не важно. Жан поистине чувствует себя хорошо здесь, на кухне общежития Троянцев, в обществе самых дорогих и близких для него людей, с кружкой чая и блинчиком в руках. Это утро самое спокойное и комфортное за последние несколько лет. Оно наполнено любовью и заботой, спокойствием и удовлетворением. Самое лучшее и неповторимое. Утро, когда Жан Моро признал Троянцев своей семьёй и признался в этом им.