Приворот

      Никто не помнил, когда это началось. Как будто с самого знакомства знали, что их ждет.       Сначала были ссоры, потом — желание заполучить внимание, далее какое-никакое восхищение. Чем конкретно он восхищался, уже и не помнит. Дни вместе с ним проходили как в тумане. И каждый раз одно и тоже — он где-то не на своём месте. Одасаку и Анго — «друзья», громкое слово. Остальные — коллеги по работе, тот же Акутагава, казалось, что они получают от него больше внимания, чем рыжий. Хотелось приковать его где-нибудь у себя дома и не показывать.       Только голубоглазый определился с чувствами, которые испытывает к нему, как тот решает исчезнуть.       Он не хотел в это верить. Сначала весть, что умер Ода, затем и это. Сообщение о том, что скумбрия ушел, подорванная высококлассной взрывчаткой машина, в подарок ко всему — бессонница. Взятый на неделю отпуск — что было во время того отпуска, тоже никто не помнит.       Зато все вспоминают тот день, когда Мори самым непринужденным голосом заявил, что Дазай теперь работает на Вооруженное Детективное Агентство.       Не хотелось его видеть, и они действительно не виделись пару-тройку лет.       Пару-тройку лет в одиночестве.

***

      Это случилось незадолго до прихода Ацуши.       Все эти годы Чуя прекрасно знал, где работает и проживает Дазай. Но гордость очень ясно давала понять, искать с ним встречи — себе же хуже.       Однако. В один из вечеров, когда он решил выпить в одном из ближайших от своей квартиры баров, его гордость немного пошатнулась. То ли на работе замотался, то ли терпению и выносливости пришёл крах — пил всё что попадёт под руку.       Допивая девятый стакан, он почувствовал отличие от предыдущих. Явно что-то подсыпали. После осознания последнего, он поспешил убраться из того места. А дальше ничего не помнил.       Зато помнил Дазай.       Рыжий постучался в двери его квартиры, весь покрасневший. Оттолкнул его, прошел в глубь и начал выяснять отношения. Обвинял его во всех смертных грехах, как положено. Сказал, что именно из-за него, буквально пару часов назад, его накачали какой-то наркотой. Прокричал, что именно из-за его ухода из мафии он такой несчастный, хотя казалось бы всё есть. Ещё пару выкриков и душераздирающих тирад насчёт того, насколько мало Осаму уделял ему времени.       Даже успел прокомментировать бардак, творящийся в чужой квартире. И всё бы ничего, если бы это говорил Чуя. Но это говорил пьяный, под какой-то дрянью, заплаканный, растрёпанный и усталый Чуя.       Не тот парень, которого он знал в пятнадцать, а этот — уставший от жизни. Взяв рыжика на руки, отнес его к разложенному на полу футону, где намеревался спать сам, но не судьба.       Естественно, тот сопротивлялся, но сопротивление было вялым и сонным. Молча уложив своего "гостя", накрыл его одеялом. Опять протесты и угрозы. За всё пребывание Накахары в квартире Дазай не сказал тому ни слова. Он не понимал, зачем тратить силы и энергию на пьяных людей, которые к завтрашнему дню обо всём забудут.       Опять несогласие и попытка встать с места ночлега, Осаму пришлось его придержать за плечи, и мягко надавив, уложить обратно. Ещё немного повозмущавшись, тот всё же уснул. Тяжело вздохнув, хозяин квартиры прошел на кухню, где уже хотел провести остаток ночи, однако веселая ночь только началась.       Сидя за столом и попивая чай, Дазай читал какую-то книгу, как вдруг из спальни послышался хлюпающий звук.       Рыжего вырвало. Пришлось убираться. Заодно проветрил помещение, поубирал выпитые бутылки и окурки, помыл полы, а также постирал одежду Накахары. До чего же муторно тот одевался! Он переодел голубоглазого в свой длинный свитер, благо нижнее бельё и шляпа не так пострадали. За последние пару лет в этой квартире даже не удосуживались открывать шторы, а тут такая чистота. Был бы здесь Куникида, его б давно с сердечным приступом увезли.       Взглянув на идеальный порядок в своей квартире, он уселся возле спящего гостя.       Прошло столько лет, а тот не так уж и изменился. Всё такой же прекрасный       Наверное, после ухода Оды, он самый близкий ему человек.       Да, пожалуй, именно так.       Как же Дазай по нему скучал, и ужасно жалел, что пришлось его покинуть. Но так было нужно. Мучительно, горько, но нужно.       Чуя наверняка никогда не сможет чувствовать к нему того же, что чувствует к нему Осаму. Сотни мыслей, сотни масок, но одно чувство ничем не перекрыть.       Тоска по этому рыжему.       На то, чтобы понять это, ушло семь лет. В самом начале их знакомства хотелось одного — его внимания, и контроля над им. Хотел — получил, и вроде бы был всем доволен. Но всё равно хотелось большего.        Как "правильно" проявлять любовь, достоверно не знает никто. Дазая не волновало то, что он гей. Такие незначительные моменты, как размышления над собственной ориентацией, он благополучно отложил на лучшие времена. Да и что тут размышлять, Чуя привлекал не только как человек, но и в сексуальном плане тоже. Но об этом не было времени задумываться.       Встав, он оделся и направился в ближайший круглосуточный магазин, в холодильнике не то что мышь, а целый мамонт повесился.       Проснулся рыжий к трём часам дня. На улице была жара, солнечные лучи слепили глаза. Чуя резко сел в кровати. Заболела голова, и спина, от неудобной позы для сна, а во рту неприятный привкус. Скривившись, он откинул накрывавшее его лёгкое одеяло, и обнаружил себя в чужом тонком свитере. Тут у него обрывками начали всплывать события прошлой ночи.       Подскочив на ноги, тихими, еле слышными шагами, направился изучать помещение. Но долго похождения не продлились.       Буквально сразу при выходе из спальни находилась кухня. И пахло чем-то очень вкусным. Стоя за столом и бубня себе что-то под нос, шатен расставлял тарелки с готовой едой на столе. — Чего стоишь в дверях ? Раз сам встал, садись покушай.       За время работы с ним Чуя конечно привык к его чуткому слуху, но сейчас это было довольно неожиданно, он аж встрепенулся.       Натянув свитер как можно ниже, поспешил сесть. — Я... — Потом, — его грубо оборвали, вместо этого протянув на раскрытой ладони таблетку, и кивнули на стакан воды. — Ванная по коридору налево, — это был довольно тонкий намёк.       Приняв душ и вновь стоя в дверном проёме, он, поправляя волосы, выслушивал новые указания: — Выпей сначала это. После поешь, поговорить мы ещё успеем, у меня как раз отпуск.       У Накахары были выходные, а не отпуск, но парень, в принципе, тоже никуда не спешил, так что, молча проглотив таблетку, принялся за еду.       Было очень вкусно, казалось ничего вкуснее он за всю жизнь и не ел.       Заметив с каким аппетитом его гость уплетает еду, Осаму прокомментировал: — Неужели я так вкусно готовлю? — и улыбнулся краешком губ.       Чуя аж подавился. Кашлянув два раза, и рукой показав знак, что он в порядке, задал встречный вопрос: — Это ты приготовил? — Удивлён? — Есть такое, — взяв ещё одну ложку риса и прожевав, добавил: — Ты, не пойми неправильно, ты просто не выглядишь как человек, который умеет готовить. — За годы жизни в гордом одиночестве научился, — Дазай улыбнулся, и тут же до него дошло КАКУЮ тему он затронул. — Не ушел бы — не пришлось бы учиться, — буркнул на это Чуя, продолжая жевать. — Хотя так даже лучше, вон как готовить научился, а так бы сидел тупо глаза мозолил. — Сочту за комплимент.       Дальше они ели молча. Это не была какая-то напряжённая тишина, нет. Им всегда было комфортно рядом друг с другом, и сегодняшняя тишина была приятная, наполненная звуками поедания вкусной еды.       Еда еще не закончилась, но есть уже не хотелось. После таблетки головная боль и тошнота немного прошли, но аппетита всё равно не было. И даже настолько вкусная еда, приготовленная самим Дазаем Осаму, не смогла помочь в этом деле.       Когда на стол поставили две чашки чая, у них начался разговор. Такой долгожданный. Дазай по-прежнему пил свой свой горький чай без сахара. Про предпочтения Чуи он не забыл, зелёный чай с двумя ложками сахара. Всё ещё помнил.       Накахара наблюдал за этим человеком, ловя каждое движение. Ох и долго же они не виделись. Волосы, улыбка, манера речи, жесты. От всего этого он уже успел отвыкнуть, большая досада.       Но отвлекаться было не время.       Сначала обговорили мелочи проведенных лет в разлуке, потом заурядные вопросы насчёт самочувствия. Не без неловкостей, но в принципе они уточнили все самые интересующие их вопросы, на первое время хватит, не всё в один день.       Зато собеседник как раз начал рассказ о том, что было вчера ночью, и в каком состоянии голубоглазый к нему припёрся. В точности до единого слова пересказав пьяные тирады Чуи и последствия ночи, парень умолк.       Рыжий сидел весь красный, со стыда закусывая губу. — Хочешь об этом поговорить? — начал было Дазай, но его прервали на корню. — Нет! — твердое, резкое, звонкое. — А мне так не кажется, — словив на себе нахмуренный и явно недовольный взгляд, брюнет продолжил, — ты... — он запнулся, на секунду засмотревшись на сидящего напротив — уж больно прекрасно он выглядел. — Я это говорил будучи пьяным! Слушать пьяного, — всё равно что верить в магию!       Осаму встал из-за стола и подошёл почти вплотную. — А если я верю в магию? — спросил он вполголоса. — Тогда ты полный идиот... — так же в пол голоса ответил Чуя. — Как и всегда впрочем? Значит я ничего не теряю, — мимолётно улыбнувшись, он прижался к губам бывшего напарника, и с удивлением наблюдал, как тот всячески пытается продлить этот поцелуй.       О, как же давно они оба этого хотели. Чуя всячески подстраивался и пытался забыться в поцелуе. И в один момент они уже стояли облокачиваясь на холодильник. — Разрешишь мне сделать это? — тихий шепот на ухо. — Да, — еле слышный ответ.       Чую тут же подхватили на руки, неся в спальню.       На них не было много одежды. Поцелуи по всей шее, ключицам, плечам, томный шепот на ухо. Смазка. Долгий процесс подготовки, тихие стоны и приглушенные вскрики. Дазай всегда казался сдержанным и очень терпеливым, но что же на этот раз? Еле дождавшись момента, когда Накахара будет достаточно растянут, он поспешил.       Уложив парня на спину, он уселся между его раздвинутых ног. Надев презерватив, в который раз переспросил: — Точно всё нормально? — Точно, не тяни, ха~       Начав входить, Дазай выбил пару зажатых стонов. Услада для ушей.       Дожидаясь пока тот привыкнет, он решил проверить чувствительность сосков лежавшего снизу парня. Голубые глаза закатывались, рот был открыт и из него тоненькой ниточкой стекала слюна, и при этом он все пытался свести ноги как можно ближе.       Внизу живота беспощадно ныло. Крышу сносило обоим.       Нежность, внимательность, и забота никуда не исчезали, но страсть тоже требовала покомандовать. Толчки стали глубже, аккуратнее и чаще.       Рыжий резко выгнулся в спине, когда Дазай вошёл под особенно правильным углом, проезжая по нужной точке. Заметив этот момент, парень стал пытаться попасть по тому же самому месту.       Как Накахаре казалось, всё это продолжалось довольно долгое время. Пусть время — понятие относительное, Осаму так не считал. Ему хотелось ещё, но меру для первого раза надо знать. Тем более с человеком, у которого вчера было грандиозное рандеву с алкоголем.       Он начал ускоряться, параллельно надрачивал партнёру.       Очередной раз выгнувшись в спине, Чуя обнял Дазая за шею. Казалось, ещё чуть-чуть и они оба потеряют сознание. В глазах замерцало, тело свела судорога. Чуя, похоже, окончательно решивший сорвать спину, выгнулся довольно неестественно.       Ноги до сих пор дрожали, руки сжимали простынь. — Чуя, хм~       Дазай кончил спустя пару толчков после него и блаженно улыбался, тяжело дыша.       Встав, чтобы выкинуть использованный презерватив, на обратном пути с кухни он прихватил бутылку воды и какую-то сохнущую после стирки простыню.       Убрав от изнеможенного и расслабленного рыжего теплое одеяло, укрыл его простынёй. — Стой! Я же грязный! — Тихо, тихо, я тоже, не такая уж и беда, постирать во второй раз. Привстань, надо воды попить.       Поднявшись на дрожащих локтях, Чуя выпил пару глотков и улегся обратно. Дазай, тоже немного отпив, лёг рядышком, уложив рыжую, немного влажную голову себе на грудь, и сказал: — Знаешь... — М? — тот немного приподнял голову. — Я никогда не мог описать природу своих чувств к тебе... — Ты о чём? Каких чувств? — Не знаю точно, но эти чувства очень подходят под описание "любви", — карие глаза встретились с голубыми.       Молчание. — Наверное, мои чувства к тебе тоже можно описать простым выражением: "любовь".       Поцелуй. И молчание на долгие минуты.       Осаму, всё же, ещё раз решил нарушить тишину. Хотя, если уточнить, он уже был в полудреме, бубня: — Я как человек, который теперь верит в магию, заявляю, что ты меня приворожил... — Угу, по всем известным мне гадалкам набегался.