Козерог и дева

«У каждого мужчины на свете есть женщина, которая создана только для него. Она не лучше других, но она единственная, кто ему по-настоящему нужна.»

В классе зельеварения стояла шуршащая тишина. Рождественские каникулы подошли к концу, и семикурсники готовились к сдаче ЖАБА. Профессор Снейп то и дело отрывал глаза от проверки эссе, медленно обводя класс проницательным взглядом. В дверь кабинета постучали. Ученики встрепенулись, зельевар нахмурился в неудовольствии. — Профессор Снейп, — услышав её мягкий голос, у Северуса остановилось дыхание. Его рука дрогнула, словно он хотел поскорее отбросить в сторону перо, выскочить из-за стола и в пару внушающих трепет громадных шага сократить расстояние между ними. Молодая женщина. Стройная, с разрумянившимся лицом, тяжёлыми кудрями и слабой улыбкой. Гермиона. — Можно вас на пару слов? Беззащитное, удивлённое выражение его лица сказало девушке обо всём. Он ждал её. Северусу пришлось призвать всё своё самообладание, чтобы скрыть своё волнение, вызванное её возвращением. Зельевар обвёл класс предостерегающим взглядом и молча вышел. — Когда ты вернулась? — тихо спросил мужчина, уводя их немного в сторону. — Только что, — тяжело дыша, ответила Гермиона. Она задержала дыхание, когда Северус опустил свой взгляд на её губы. Если его близость сама по себе заставляла её трепетать, то его поцелуй и вовсе станет для неё погибелью. — И сразу же пошла к тебе. Снейп начал проигрывать борьбу с собой, и ему всё сложнее было не смотреть на неё изголодавшимся взглядом, ведь она волновала его, как ещё не волновала ни одна женщина. Лёгким скользящим движением Северус прильнул к Гермионе. Она обвила руками его шею и поцеловала в губы. Защёлка, удерживающая её дорожный плащ, расстегнулась, и тот соскользнул на пол. — Наконец-то, — вырвалось у него на вздохе. — Я тоже скучала. Снейп целовал её нежно и пылко, погрузив руки в её волосы. Он любил её. В этом не было сомнений. Мужчина не целовал вот так, если не был безумно влюблён. Его поцелуй передал весь накал его страсти. Гермиона ответила ему с не меньшим возбуждением. Её губы сами собой разомкнулись, впуская его язык. — У меня для тебя кое-что есть, — произнёс Снейп, неохотно прерывая поцелуй. — Оно действует всего пару часов, но думаю… этого будет достаточно, чтобы подвести черту, — продолжал говорить мужчина, доставая из внутреннего кармана мантии небольшой флакон. — Это же… — Зелье памяти. Она молча глядела на него огромными глазами. — В следующий раз, когда поедешь к родителям… — Спасибо, — дрожащим от волнения голосом бросила Гермиона. Её губы коснулись его щеки. Затем они коснулись его век, она стала целовать его лицо. — Мой подарок по сравнению с твоим — глупая безделушка. Она всхлипнула. Её слёзы оставили мокрый след на его щеке. — В этом году у меня только одно желание, — сказал зельевар. Северус поднёс руку к её лицу и костяшками пальцев вытер слёзы. Потом его рука потянулась к её волосам, Снейп начал перебирать её кудри. — Какое? — спросила Гермиона. — Завтра… после обеда. Я бы хотел… показать тебе кое-что, — неуверенно произнёс он. — У тебя есть время? — Конечно, — согласилась она растерянно.

***

Морозный ветер трепал края их плащей, пахло сырой землёй и вереском. Они шли вдоль старой тропинки, ведущей к заросшему кустарником холму. С одной стороны поля тянулись безлюдным ковром, а с другой, за тонкой полоской леса, виднелись черепичные крыши деревенских домов. Снейп молчал, а Гермиона, крепче сжимая его локоть, ловила себя на том, как не хочет разрушать эту зыбкую, почти магическую тишину. — Это земля твоего деда? — тихо спросила она. — Да, — ответил Снейп так же негромко. — После смерти дяди — она перешла ко мне. Северус теперь вёл её по петляющей тропке. Вскоре перед ними показался дом — старый, в обшарпанной штукатурке, но каким-то образом всё равно уютный. С крыши ещё свисали остатки обледенелых лоз, а за окнами виднелись полупустые комнаты. — Я его восстанавливаю, — негромко сказал он. — Понемногу. — Он… красивый, — улыбнулась Гермиона. Её действительно тронуло, как бережно Снейп относился к этому месту. Они подошли к крыльцу. Северус снял с перил обломанный ледяной нарост и жестом пригласил её внутрь. Внутри пахло свежим деревом, холодной штукатуркой и чем-то ещё — его запахом. Тонким, пряным, невероятно родным. — Здесь пока неуютно, — негромко сказал Снейп, снимая перчатки и подходя к старинной каминной решётке. — Но в доме есть кости. Он стоит почти сто лет и, полагаю, простоит ещё столько же. Гермиона прошлась вдоль стены, касаясь кончиками пальцев необработанных деревянных панелей. В комнате было холодно, но по-своему спокойно — дом дышал прошлым, и в этом было что-то утешающее. — Я могла бы помочь, — сказала она, улыбаясь. — С мебелью, с книгами… Думаю, ему подошёл бы большой книжный зал. Снейп усмехнулся — еле заметно, но это было. — Ты в своём репертуаре, — сказал он. — Сначала книги, потом остальное. Они обменялись взглядами, и снова повисла тишина. Только теперь — другая. Не неловкая, а наполненная чем-то хрупким, важным. Северус сделал шаг вперёд, потом ещё один. Остановился почти вплотную. — Гермиона, — его голос был немного хриплым, будто его подвела собственная решимость. — Всё это… я начал не ради самого дома. Она подняла на него глаза. Он смотрел пристально, напряжённо, словно через неё — внутрь самого себя. — Я… хотел, чтобы у меня было место. Настоящее. Чтобы у нас… — он запнулся, — чтобы у нас было куда вернуться. Гермиона замерла. — Северус… — Я не умею говорить красиво, — резко сказал он. — Ты знаешь это. Но если бы ты захотела… быть здесь. Со мной. Быть… моей. Он замолчал, в его лице отразилось всё — страх, осторожность, надежда, тщательно скрываемая нежность. — Я бы хотел… чтобы этот дом стал твоим так же, как и моим. Если ты согласна. Он опустил руку в карман сюртука и достал небольшой бархатный футляр. Открыл — внутри лежало серебряное кольцо с овальным изумрудом, заключённым в тонкое обрамление. — Это принадлежало моей матери, — сказал он, глядя в её глаза. — Я… не думал, что когда-нибудь отдам его кому-то. Но сейчас мне кажется, оно всегда было для тебя. Гермиона с удивлением посмотрела на кольцо, затем на Северуса. В её глазах сверкнула улыбка, и она с притворной серьёзностью произнесла: — Символично, правда? Шляпа распределила меня в Гриффиндор, а судьба — к слизеринцу. Снейп, к её удивлению, усмехнулся. Затем он взял её руку и медленно, чуть неловко, надел кольцо на палец. Оно село точно по размеру, как будто ждало её всё это время. — Оно красивое, — прошептала она. Снейп задержал её ладонь в своей, взгляд его стал серьёзным, почти тревожным — будто он собирался сказать нечто, чего раньше не позволял себе ни с кем. — Я… — он выдохнул, опуская глаза на её пальцы. — Я, возможно, не самый простой человек. И не самый заслуживающий. Но если ты позволишь… я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Он поднял на неё глаза — темные, глубокие, как омут, и впервые — полностью открытые. — Я люблю тебя, и каждый день рядом с тобой… — он замолчал, не найдя слов, но в его взгляде было всё сказано. Гермиона не ответила сразу — просто шагнула ближе и обняла его, уткнувшись лбом в его шею. — Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала, — прошептала она. — И как сильно люблю тебя в ответ. И в этой тишине старого дома, под скрип ветра и шелест лоз за окном, будущее начинало свой первый, тихий отсчёт.

***

Опершись о поручень маленького балкончика, профессор Трелони любовалась тем, как серебристые полосы утреннего тумана, расходясь, постепенно открывают покорённые вереском равнины. В руках она держала фарфоровую чашку и запачканное кофем приглашение. В этот пока ещё прохладный, но обещающий ласковое солнце июньский день, должна была состояться свадьба. Редкий союз двух родственных душ, которым лишь по счастливой случайности удалось найти друг друга. Сивилла бросила довольный взгляд на стопку бумаг — каждый лист был исписан новыми подсчётами и предсказаниями. Звёзды говорили, что с рождением маленькой Эйлин Джин сердце Северуса Снейпа вырастет вдвое и он даже станет чуточку добрее к своим ученикам. А ещё они утверждали, что они с Гермионой проживут долгую и счастливую жизнь. Так говорили звёзды, и у Сивиллы не было причин сомневаться в этом.