Your memory will carry on

Ночь была особенно тихой в тот день. Брюс только что закончил патруль и теперь устало поднимался по лестнице в Поместье. Альфред, дежуривший у старых часов, скрывающих спуск в пещеру, тихо положил руку на плечо мужчины, слегка сжав. — Вы должны проверить мастера Джейсона, — почти шепотом произнес старик, позволив беспокойству проскользнуть под своей привычной маской почтенного спокойствия. — Что-то случилось? — Брюс сдвинул брови, ускоряя шаг и устремляясь вслед за дворецким. Сегодня была тихая ночь, а завтра предстоял тяжёлый учебный день, поэтому он оставил мальчика дома, чтобы он мог готовиться и выспаться, вместо того, чтобы тратить ночь на беготню по крышам. — В какой-то момент вечером он стал беспокойным, а сейчас, вероятно, ворочается от кошмара, — ответил Альфред, останавливаясь перед дверью спальни. За ней слышалось сопение и шелест простыней. — И ты не разбудил его? — Брюс аккуратно положил ладонь на ручку двери, слегка поворачивая, чтобы тихо войти в комнату. — После трудной ночи ему нужен отец, а не я, мастер Брюс, — дворецкий поджал губы, а Уэйн был вынужден с ним согласиться, — однако я взял на себя смелость сделать вам обоим теплого чая, который я подам после того, как вы поговорите, — на этом пожилой мужчина развернулся и покинул Брюса, оставляя его наедине с сыном. Джейсон нервно метался под одеялом, на лбу выступила холодная испарина, а брови были нахмурены. Он не сразу отреагировал на прикосновение Уэйна к своему плечу, но когда голос отца, звавшего его по имени, прорвал пелену кошмара, но резко распахнул глаза. Возможно, будь Брюс менее тренирован или силен, хватка Джейсона на его руке сломала бы ему кость. Из горла мужчины вырвался болезненный стон, который вернул мальчика к реальности. — Брюс? — хриплым со сна голосом спросил он, моргая слегка влажными глазами. Челка прилипла ко лбу, а лицо так и оставалось испуганно бледным. Он резко разжал руку, освобождая Брюса из хватки. — Как ты? — Уэйн присел на край кровати, давая Джейсону место, чтобы устроиться поудобнее на сбитых простынях. На лице мальчика остатки былого страха смешивались со смущением. — Просто кошмар, ничего особенного, — Джейсон пожал плечами, вкладывая в свой хриплый голос излишнюю браваду, хотя лицо выдавало его с головой. — Хочешь поговорить об этом? — после этих слов мальчишка лишь сильнее сжал простынь в руках, отводя взгляд в сторону. Он фыркнул, покачав головой, и Брюс понял, что где-то совершил ошибку. — Нет, не сейчас, Би, — Джейсон упрямо не смотрел мужчине в глаза. — Мне правда не нужна твоя жалость. — Джейсон, это не… — Брюс не успел договорить, как его прервали. Джейсон выглядел сурово, нахмуренные брови и темные тени под глазами делали его старше своих лет. — Старик, — мальчик подтянул ноги к себе, устало качая головой, — не позволяй обычному плохому сну беспокоить тебя, я чертовски уверен, что в нашей жизни мы сталкивались с вещами и пострашнее. — Может хоть чая выпьешь, Альфред постарался для тебя, — Джейсон вновь покачал головой, отворачиваясь и замолкая. Брюс чувствал неловкость, он искренне желал знать, что напугало его воспитанника, чтобы придумать, как избавить его от этого страха, но с каждым словом тот лишь сильнее закрывался в себе, поэтому мужчине оставалось лишь капитулировать, отступая из комнаты. Рациональной частью мозга он понимал, что мальчишке неприятно показывать кому-либо свой страх. В таких местах, как Криминальный переулок, это всегда было просто ещё одним оружием, которое твои враги могли использовать против тебя. Но чувства Уэйна находились в смятении, и он ничего не мог с этим поделать. — Это был парад мертвецов, — сказал ему Джейсон через несколько дней за завтраком, словно ничего и не произошло, отчего Брюс даже слегка подавился, не сразу поняв тему разговора. Очевидно заметив недоуменный взгляд отца, мальчик пояснил, — мой кошмар — это парад мертвецов. — И часто он тебе снится? — Брюс пытался жевать яичницу, словно она резко не превратилась в безвкусную резину от неприятной темы. — Нет, лишь иногда, раньше мне редко удавалось лечь спать и увидеть сны, — Джейсон пожал плечами, а Брюс вспомнил пустующую квартиру, в которой нашел его в первый день их встречи, с дешёвым старым матрасом, лежащим на полу в полупустой комнате. Он не был удивлен, представляя, как усталый мальчишка падает на него после того, как весь день бегал в поиске еды и хоть какого-то заработка, и погружается в тяжёлый сон без сновидений. Как потом мужчина выяснил, эта квартирка была временным пристанищем мальчика, где он мог быть только когда приносил шины владельцу дома на перепродажу, думать о том, что его ребенок спал на холодной готэмской улице было ещё хуже. — Это началось с Крейна, но с тех пор я порой вспоминаю это. — Ты имеешь ввиду токсин страха Пугала? Когда ты столкнулся с ним? — Если это были недавние события, Бэтмена необходимо было навестить сумасшедшего доктора в Аркхеме, дабы задать несколько неудобных вопросов. — Давно, Брюс, давно, — вздохнул Джейсон, отмечая, как руки отца сжались на столовых приборах, — не будь таким опекающим. Когда я полгода прожил на улице, с тех пор как мне пришлось бежать из нашей с мамой квартиры, он пришел в Криминальный переулок. Наверное, он испытывал новый газ или типа того. Он был тяжёлым и стелился по земле, как туман, не поднимаясь к крышам, чтобы Бэтмен и Робин не заметили, — Джейсон сглотнул и опустил глаза в свою тарелку, разглядывая овсянку, словно в ней была сокрыта какая-то истина, — он шел по переулку, очевидно, чтобы зафиксировать свой результат, я слышал, как дальше по улице кричали люди, но Парк Роу никогда не был тихим местом, поэтому ничто не вызвало подозрений. — Мы должны были заметить, — сказал Брюс, чувствуя сухость во рту. — Но вы не сделали этого, — болезненно усмехнулся Джейсон, помешивая кашу, пока Брюс переосмысливая свое отношение к Криминальному переулку. — Итак, он шел, как ведущий этого странного парада, ковыляя на своих ногах-палках с косой мрачного жнеца, а за ним тянулась вереница мертвецов. Мама, тот урод-диллер, который таскался к ней в особенно плохие дни, когда она отсылала меня к соседке, Уиллис, я тогда даже не знал, что он умер, но он все равно был там, кто-то из жертв Галереи негодяев, чьи портреты показывали по теликам на витрине на Смит авеню. Один мужик, которому прострелили голову, пока я прятался за соседним мусорным баком и старался не намочить штаны, я помню мозги, стекающие по его виску. Они шли, шатаясь, и не обращали внимание на других, пока не заметили меня, — мальчик вздохнул и нахмурил брови, сглатывая. По его спине пробежал холодок, а голос предательски дрогнул. — Джейсон, если тебе тяжело говорить, ты не обязан, — Брюс положил свою теплую руку поверх его ладони. Джейсон и не заметил, как сжал ложку настолько, что ее ручка слегка прогнулась. Глаза мужчины были полны такой заботы, что мальчику было почти больно в них смотреть. — Мама увидела меня, она обернулась и выглядела такой худой, выцветшей, неживой, что я замер, не зная, как дышать. Ее кисти тянулись ко мне, такие тонкие, что я мог бы их сломать одним касанием, черные гниющие вены. Ее лицо таяло, как восковая свеча. Она не была собой, но звала меня обнять ее и присоединиться к их параду. И Уиллис, этот ублюдок, он положил ей руки на плечи, словно имел на это хоть какое-то право после всего, что сделал, но я простил его в тот же самый момент, потому что он был таким же мертвым. — Джейсон… — голос Брюса был таким далёким. Мальчик отложил ложку, потому что не мог больше смотреть на еду, ни один кусок не лез ему в горло. — Знаешь, он однажды получил пулю в предплечье, и мне пришлось помочь ему вытащить ее и зашить, было много крови, у него потом остался шрам, который он перекрыл татуировкой твоего дурацкого символа летучей мыши, тогда тебя считали просто городской легендой. Я зашивал эту уродливую рану и навсегда ее запомнил. Уиллис на параде был покрыт ими с ног до головы. Он улыбался мне кровавой улыбкой, такой же, как когда был трезв и обещал, что мы выберемся из этого места и будем жить лучше вдали от Готэма. Он пообещал, что возглавит этот парад и тогда у нас будет лучшая жизнь и предложил мне идти с ними. И, знаешь, эти обещания лучшей жизни, которой никогда не будет, потому что они мертвы, это куда страшнее, чем если бы он просто вновь выбил из меня дерьмо. Я, я просто… — Джейсон не заметил, как горячие слезы текли по его щекам, пока Брюс отчаянно сжимал его маленькую ладонь в своей, а Альфред медленно поглаживая его спину, пока мальчишка давился рыданиями. Он выл, резко вытирая свои глаза, словно не мог позволить себе закрывать их надолго, чтобы не видеть мертвецов. — Джейсон, ты в безопасности, я не позволю Крейну вновь использовать это на тебе, — шептал Брюс, пока мальчик истерично пытался усмехнуться, чтобы казаться чуть бесстрашнее. — Дерьмовое обещание, Би, с нашей-то работой, — Брюс даже не стал делать ему замечания по поводу языка. — Просто в тот вечер было туманно, а ты ушел совсем один, — все кусочки пазла резко встали на свои места. Брюс поднялся со своего места и обошел стол, чтобы опуститься на одно колено рядом с ребенком, поворачивая стул так, чтобы мальчик мог смотреть прямо в его глаза. Брюс чувствал, что напряжение сжимает его за горло. — Джейсон Питер Тодд-Уэйн, — мальчик удивлённо поднял голову, смотря в глаза своего опекуна и вытирая слезы. Красные пятна покрывали его мертвенно бледное лицо и никогда он ещё не выглядел столь юным со своими тонкими руками и огромными голубыми глазами, — я клянусь тебе, что не позволю никому одолеть меня, пока у меня есть ты, чтобы заботиться о тебе. Я не стану лидером парада, мне это не нужно, чтобы подарить тебе лучшую жизнь, которую ты заслужил, ты мне веришь? — Да, пап, — Джейсон слегка улыбнулся, вскакивая со своего стула и бросаясь на Брюса столь отчаянно, что он чуть не упал назад. Он впервые назвал Уэйна отцом, заставив его сердце болезненно сжаться от любви к своему ребенку. — Ты выглядел так глупо, когда стоял передо мной, словно какой-то рыцарь. — Я и есть рыцарь, Джейсон, — Брюс крепче обнял своего сына, поднимаясь вместе с ним, пока тот все ещё висел на его шее, хихикая и щекоча дыханием ухо Уэйна. — Извини, мистер-я-сама-ночь, — Джейсон осторожно отцепился от него, спрыгивая на пол и скептично оценивая Брюса взглядом, — но на самом деле меня ведь не надо спасать, я же Робин, а не девица в беде. — Я забочусь о тебе, потому что ты мой сын в первую очередь. Тебе не нужно быть Робином, чтобы я был рядом, я слишком дорожу Джейсоном Тоддом, умным, весёлым, храбрым мальчишкой, который помнит наизусть монологи Шекспира и… — Всё, прекрати, старик, ты заставляешь меня краснеть, — Джейсон хитро ухмыльнулся, — тем более я рад, что ты понял, что теперь тебе от меня не избавится. Я буду сражаться за библиотеку. Согласен на рыцарский турнир. — Уверен, мы сможем обсудить покупку тренировочных мечей, мастер Джейсон, — Альфред слегка растрепал волосы молодого человека, вызывая у него смущённый писк. Брюс смотрел на эту картину и чувствовал, как его усталое сердце наполняется теплом. — Алло, Дик Грейсон слушает, — ответил бодрый голос из телефона. — Здравствуй, Дик, — Брюс вздохнул, поднимая голову к потолку, словно на нем были ответы как наладить отношения со старшим сыном. — Брюс, что-то случилось? — приветливый тон испарился из голоса и Уэйн мог легко бы представить, как молодой человек нахмурился и скрестил руки на груди в оборонительной позе. — Не совсем, я хотел пригласить тебя в поместье, — Брюс обвел взглядом комнату, краем глаза замечая, как лохматая голова Джейсона резко исчезла из дверного проема. Какова бы не была напряжённость между мальчиками сначала, постепенно со временем она таяла, и, хотя Дик ненавидел пересекаться с Брюсом, он был не прочь провести лишний час-два после патруля, разговаривая с братом. — Ты уверен, что ничего не произошло? — теперь Дик звучал обеспокоенно, но не спешил соглашаться принимать приглашение. — Нет, просто я давно не видел тебя и я… — мужчина задумался, не уверенный, что сказать. Признание в том, что он волнуется за старшего воспитанника могло быть воспринято как недоверие к его способностям. Признание того, что скучает по нему, разозлило бы его, ведь это звучало, как сомнение в Джейсоне, как в Робине. Брюс не имел этого ввиду, но последние разговоры со старшим сыном были попыткой пройти по минному полю с закрытыми глазами. — Это каждый раз заканчивается ссорой, Брюс, я не уверен, что хочу этого, — просто ответил Дик, прозвучав неожиданно устало. — Если тебе нужна помощь Найтвинга, ты знаешь как со мной связаться. — Альфред тоже скучает по тебе, — использовал свое последнее средство Брюс. Он крепко сжал кулаки, чувствуя себя несправедливо беспомощным перед лицом обиды Грейсона. — Взаимно, — ответил Дик и положил трубку. Брюс чувствал себя идиотом, держа в руках телефон и слушая гудки. Он обернулся взглянуть в сторону двери, чтобы встретиться взглядом с Джейсоном. Тот слегка кусал нижнюю губу, не зная, что сказать в такой ситуации, и только он открыл рот, как маленький мобильник, подаренный ему Брюсом на переезд в поместье, зазвонил. — Алло, — ответил Джейсон, прижимая мобильный к уху, но не уходя дальше по коридору, как обычно делал, когда говорил по телефону. — Нет, Брюс в порядке, почему ты спрашиваешь? — невидимый собеседник, что-то сказал ему, отчего на лице мальчика расцвела улыбка. — Он так и сказал? Да, Альфред — это грязный ход. Я с ним поговорю об этом. — Дик ещё что-то говорил Джейсону, пока тот слегка хихикал над словами старшего брата, — Ладно, мне нужно идти помочь в саду, если будет время, приезжай, тут лишние руки не помешают. Сам ты лентяй, — Джейсон притворно нахмурился, но веселье из голоса не пропало, — зато я готовлю лучше, но ты этого так и не узнаешь. — Дик что-то ещё сказал, пока Джейсон хмыкал и кивал, словно собеседник может увидеть этот жест. — Окей, тогда в воскресенье в три? Круто, увидимся. — он положил трубку, обернувшись на Брюса, так и застывшего с домашним телефоном в руках, глядя на младшего сына, как на чудо данное свыше. — Дик приедет? — спросил он, сглатывая комок в горле. — В воскресенье в три, ты же слышал, мы будем в саду, поэтому вам не придется много болтать, чтобы успеть поссориться, это как динамический дуэт, но вы будете сражаться вместе против сорняков, — мальчик пожал плечами, словно план был абсолютно очевидным и простым. — Вы оба ужасны в общении, но вы же делаете это, когда работаете? Я просто сдергиваю с вас вашу гордость и ваши маски, можешь не благодарить. После этого мальчик выбежал в коридор, исчезая за углом, чтобы позвать Альфреда и сообщить хорошие новости. Брюс положил трубку обратно на свой стол, слегка улыбаясь от облегчения. Возможно, в его жизни наконец начало все налаживаться. — Брюс всегда так смотрел на туман? — говорит новый Робин однажды ночью. Они сидят на крыше одного из зданий, устало смотря вниз, где белые облака растекаются по улицам Готэма. — Как именно? — спрашивает Дик, задумчиво склонив голову в бок, как птица. — Словно из этого тумана вот-вот кто-то выйдет и он должен держать себя, чтобы не броситься в него в головой на поиски, — отвечает Тим, он долго всматривается вниз, но ничего не видит. Эта загадка мучает его не в первый раз, но впервые он решается спросить об этом у старшего. Брюс хранил под своим плащом множество секретов, считая что любая выданная о себе излишняя информация — непростительная слабость. — Я правда не слишком хорошо знаю, в чем дело, но… — Дик понижает голос и оглядывается по сторонам, словно в любой момент ожидает появления Бэтмена в тот же момент, как имя второго Робина сорвётся с чьих-либо уст, — Джейсон боялся чего-то в тумане. Я видел, как он сидел туманными ночами в ожидании, когда Брюс вернётся с патруля, держа в руках книгу, но его мысли блуждали где-то далеко, не позволяя ему сосредоточиться на прочитанном. — Думаешь, он боялся, что Би просто исчезнет там? — сказал Тим, ерзая на месте, — У него был зуб на Погодного волшебника? Или что-то из городских легенд Готэма? — Я не знаю, Тим. Наверное, мы никогда не узнаем, точно не от Брюса, — Дик вздохнул и поднялся на ноги. — Как бы то ни было, нам пора, идёшь? — Да, конечно, — Тим в последний раз бросил взгляд на туман, покрывающий улицы внизу, прежде чем выстрелить крюком-кошкой в стену и взлететь ввысь, как подобает Робину. В то же время где-то в Англии, на туманном Альбионе, Красный Колпак шел вперед, оставляя за собой след бандитских тел. Он не оборачивался назад, зная, что за ним следует его собственный парад мертвецов со сломанной птицей во главе.