Розовая ягодка

Шум волн расходился по береговой линии шелестом о песок и камни, перебивая пение птиц, что шумно вились за спиной Блу в тропическом лесу, своими песнями еще больше волнуя и так нервничавшего монстра. Ламия выполз сегодня из дома только для одного, крайне важного дела – ему предстояло найти подходящий подарок, что он преподнесет своему избраннику, раз решил признаться ему и просить остаться с ним навсегда. Такой шаг, а именно возможность отказа жутко нервировали парня, заставляя метаться кончиком хвоста по почти белому песку и, глядя на спокойное лазурное море, перекатывать хвост, закручиваясь в нервные кольца. Блу до последнего надеялся, что Ласт останется рядом насовсем без всяких слов, но... чудес не бывает, а милая птичка, что однажды отбилась от своих, теперь могла в любой момент улететь, ведь скоро на тихий островок снова прилетят фламинго. Не факт, что среди стаек птиц сюда прибудет именно потерянная семья Ласта, но он в любом случае мог покинуть остров с другими, чтобы найти родных. Блуберри недовольно зашипел – ему никогда не понять подобных птичьих повадок, когда все просто улетают, из-за плохой памяти забыв о члене семьи, а после и не думают вернуться за ним, оставив справляться самостоятельно. И никогда бы он не понял того, что милый возлюбленный готов был простить такой поступок, а тем более, считал виноватым в произошедшем самого себя, ведь ушел с водоема в лес так надолго. Ламия вздохнул, расстилая кольца на песке, намереваясь хорошенько погреться, прежде чем лезть в море, ведь сегодня он еще не успел напитаться солнцем, уползая из дома, стоило только Ласту уйти погулять. Блу улыбался, вибрируя в воздухе голубым языком, почти ощущая на языке запах милого розовоглазого скелета, а на лице от одних воспоминаний о первой встрече переливом звезд засияла голубая дымка смущения. Берри уже тогда понял, что влюбился.

***

Ночь встретила привычным шуршанием ветра в листве и далеким шумом прибоя, а на душе Блу отчего-то именно сегодня было тоскливо и даже холодно несмотря на жаркий день и теплую ночь. Он сидел дома, свернув кольца и думал ни о чем, и обо всем разом, сверкая голубым взглядом в окно, где виднелась только тьма леса. Оттого, когда до чуткого слуха донеслось шуршание листьев и травы, явно не от разыгравшегося ветра, ламия напрягся, начав разворачивать кольца, в клубке которых удобно и тепло устроился, крупно вздрогнув, стоило совсем недалеко раздаться протяжному испуганному птичьему писку. Блуберри нырнул прямо в окно дома, спускаясь с дерева по стволу и устремляясь на звук, который вскоре стих и теперь навигатором было лишь близкое шуршание травы. Монстр недовольно зашипел, почувствовав запах другой ламии на своей территории, останавливаясь на месте и сверкая во тьме леса засветившимся ярче в предупреждении взглядом, тут же услышав в ответ негодующее шипение неподалеку, а после звук, оповещающий о том, что сосед, что делил с Берри лес, удалился. Тут же поток ветра вместе с запахом соли, принес приятный, сладкий аромат ягод, заставив скелета блаженно сощуриться и расплыться в улыбке, неспешно направляясь туда, откуда пахло непривычной тропическому лесу сладостью. И стоило только раздвинуть большие листья кустов, как взгляд тут же уперся в скелетика, что милой розовой птичкой, испуганно жался к дереву спиной, в ужасе и мольбе смотря на ламию, гораздо большую, чем был розовоглазый паренек. Крылатик тихо пискнул, стоило Блу приблизиться, дергаясь в сторону и, махнув розовыми крыльями, он чуть взлетел, тут же приземляясь дальше от хищника, который только тихо по-доброму хохотнул, ведь незнакомец сразу запнулся о его хвост, что ламия расстелил на пути беглеца. — Тииише~ я тебя не обижу, честно. — Невольно протяжно зашипел первое слово монстр, тут же коря себя за несдержанность эмоций, понимая, что это лишь больше напугает птичку. — Меня зовут Блуберри, тот, кто за тобой гнался, больше не придет. — Чуть приблизившись, поспешил объяснить парень, наблюдая, как крылатик в темноте провел рукой по его хвосту, пытаясь понять, обо что споткнулся, одергивая в испуге руку, стоило осознать и ошарашенно замирая, когда гладкая плеть хвоста тут же потянулась обратно к ладони, ластясь и осторожно обвив ладошку, помогая подняться на ноги, сразу отпуская. Все еще напряженный розовый взгляд метнулся от хвоста к его обладателю, тут же сталкиваясь с доброй, успокаивающей улыбкой, что далась Берри с большим усилием, ведь хотелось прямо сейчас замотать вкусно пахнущего милашку в кольца и оставить себе, потому что душа ламии звенела, говоря, что именно эта птичка – его избранник. Скелет знал, что из них двоих только он ощутил это, иначе розовоглазый паренек не осматривал бы его сейчас с такой опаской, наконец понимая, что гнался за ним действительно другой змей. — Так... это был не ты... — Облегченно выдохнул крылатик, складывая ручки в замок и прижимая к груди, словно пытался согреть их в пушистых нежных перьях, что от ключиц воротничком лоснились на грудке, скрывая душу монстра. — Не я, как тебя зовут, малыш? — Согласно кивнув, спросил ламия, медленно перебирая кольцами, не касаясь ног паренька, оплетая их по кругу, не в силах сдержать желание защитить и присвоить себе нежное сокровище, которое наивно не замечало этих движений. — Я Ласт, эм... вы... — Розовоглазый неловко отвел взгляд, не зная, что сказать и стоит ли просить помощи у змеи, которые, обычно, с удовольствием ели таких как он, но Блу понял его без слов. — "Ты", пойдем, останешься у меня, там безопасно. — Тихо и осторожно предложил скелет, но вопреки его желанию, страх снова зажегся в розовых глазах, а крылатик отступил назад, пискнув в испуге, стоило запнуться о хвост ламии вновь и повалиться назад, неловко хлопая крыльями и закрыв глаза, готовясь к неприятному падению, от которого спасла гладкая чешуйчатая прохлада. Кольцо хвоста поднялось к спине, подхватывая под лопатками, но не возвращая в ровное положение, а закрутив крылатика в голубые кольца, что едва ли сжимали, а кончик хвоста ласковой плетью подлез под руки, устраиваясь в ладонях, словно пытаясь успокоить запаниковавшую птичку. — Ну, раз ты так и просишься в объятия, то я только за, малыш. Не пугайся, не съем я тебя, обещаю. — Притянув к себе скелетика, Блу прошелестел в воздухе голубым языком, ловя еще отчетливее сладкий аромат ягод, едва сдерживая урчание, что рвалось из груди вибрацией удовольствия, но усилием сдержал непонятный птичке звук, еще больше его испугавший бы и, подхватив Ласта на ручки, отчего тот поджал милые птичьи лапки, неспешно двинулся к дому, не желая отпускать теплый мягкий комочек сладости никогда больше – а ведь придется. — Я- я сам могу идти... — Заикнувшись, пролепетал паренек, вызывая умильную улыбку Блу, лицо которого в удовольствии едва заметно застлала дымка голубого света. — Ты же не видишь в темноте, так быстрее доберемся, не беспокойся об этом. Что у тебя случилось? Такие птички как ты в лес обычно не ходят. — Переводя небесный взгляд на скелета в своих руках, спросил Берри, тут же огорчаясь, стоило увидеть погрустневший вид гостя. — Я из любопытства погулять пошел, а вернуться не смог, мои наверняка уже улетели... — Тяжело вздохнув, признался розовоглазый, а ламия тут же замер, коря себя за то, что чувствовал – душа радостно дрогнула и потеплела в надежде, что милая приглянувшаяся птичка таки останется с ним, пусть и по такой неприятной причине. — Ты... будешь догонять их? — С нескрываемой надеждой спросил монстр, хмурясь от того, как этот вопрос прозвучал, только, похоже, малыш этого совершенно не заметил, посмотрев на крыло, которое вытянул к себе, почти накрываясь мягким оперением, словно пледом. — Не могу, я- крылья линяют, и я не могу сейчас летать. — Пряча в сгибе розового крылышка носик, Ласт стыдливо посмотрел на нового знакомого, который сожмурился и довольно прошелестел в воздухе языком. — Оставайся тогда... — Шепотом, просяще протянул Берри, смущаясь просьбы такой до одури странной, учитывая, сколько они были знакомы, но такой нужной ему. — Ты же змея. Почему ты не тронул меня? — Спросил скелетик, невольно прижимаясь ближе, когда ламия остановился у большого дерева и начал ползти вверх, используя подобие ступенек, сделанных из воткнутых по кругу в ствол толстых веток, а после с интересом смотря на домик, в котором оказался, все еще на руках улыбающегося ему змея. — Нельзя такую красоту есть, звезды покарают. — Хохотнул Блуберри, впервые рождая яркий розовой свет смущения, осыпавший скулы птички россыпью пурпурных веснушек. И после не единожды он это делал, ведь Ласт согласился остаться, а освоившись и сам часто заставлял засиять звезды неловкости и стыда на лице ламии, получалось это специально или нет.

***

Блуберри открыл глаза, полный уверенности в том, что обязан получить ответ на мучавший его весь этот долгий год вопрос – что же чувствует к нему Ласт, который на безграничную радость парня, был совершенно не против, когда его нагло сгребали в объятия нагретого солнцем хвоста, засыпая вместе в его кольцах, утыкаясь носом в длинные невесомые перья, что скрывали ушные отверстия, щекоча чешуйки нежностью воздушных перышек крыльев, груди и хвостика любимого крылатика, что кажется стал лишь красивее, смущенно принимая все фрукты и ягоды, что приносил ему Блу. Скелет довольно, гулко заурчал, вспоминая, как совсем недавно смутился Ласт, угостив его ягодой, которую змей съел из рук, обвивая плод языком, задевая горячие пальчики скелетика, крылья которого распушились от такого действия, заставив птичку тихо запищать в смущении, пряча лицо в сгиб крыла. Море встретило приветливыми теплыми волнами, позволяя ламии нырнуть в спокойные воды в поисках того, что при условии согласия свяжет его с возлюбленным клятвой, а потому Берри был настроен найти что-то абсолютно особенное. И несмотря на воодушевление, получилось это совсем не сразу – скелет перебрал кучу жемчужин и ракушек, но каким бы красивым все ни было, ничто не казалось подходящим, вновь заставляя парня взволноваться – это был плохой знак в поиске значимого подарка, и монстр уже разочарованно шипел раньше, чем успевал вынырнуть, чтобы набрать воздуха для очередного погружения. Но вместе с теплым светом заката, на душу легло облегчение переливом голубого опализированного аммонита, переливавшегося розовым и персиковым цветами, напоминая перышки любимой нежной птички. Душа ёкнула, подтверждая выбор ламии, павший на небольшую драгоценную ракушку и Блу поспешил на берег, чтобы найти маленького крылатика и несомненно ошарашить признанием. Только чем ближе монстр был к озеру, где проводил дни напролет Ласт, тем больше волновался, не желая терять полюбившуюся птичку, голосок которого отчетливо услышал, стоило подойти к водоему. Нежная улыбка невольно расплылась на лице, от пения возлюбленного, который даже не подозревал, что за ним шпионят, а потому, когда ламия выглянул из-за кустов, то так и замер, перестав дышать и пораженно вибрируя в воздухе языком. Ласт купался, создав волшебного цвета тело, начинавшееся под ребрами и уходя под воду до колен. Сладко-розовая магия блестела от воды, а сам Ласт словно бы танцевал, стоя по колено в воде, неспешно крутясь под придуманную им мелодию, взметывая капельки воды кончиками крыльев; нежный хвостик развевался, словно легкая, длинная вуаль, ложась на воду, стоило крылатику остановиться и потянуться, соблазнительно прогибаясь в спинке, представ перед глазами Блу во всей красе нагого тела, пока легкий ветерок игрался с перышками на округлой пушистой грудке и длинных невесомых перышках-ушках. Вода тихо булькнула, когда в нее вошел монстр, заставив Ласта испуганно пискнуть и повернуться в сторону звука, тут же заливаясь краской и закрываясь крылышками, что-то бессвязно лепеча. — Б-Блу, что ты- зачем... мх-... — В конце концов закрыв лицо ладошками, пряча яркое смущение с россыпью переливчатых веснушек, пока Берри уверенно подполз вплотную, обхватывая тонкие запястья избранника и разводя руки в стороны, заглядывая в молящие розовые глазки, и не сдержавшись, тихо и коротко заурчал. — О, звезды, не смотри на меня так, малыш, только не сейчас. — Шумно выдыхая, севшим голосом пробормотал ламия, тут же получая непонятливый взгляд и Ласт протяжно пропищал его имя, заставляя монстра почти захныкать и, плюнув на все, пойти ва-банк. Отпустив руку и погладив цветущую розовым скулу, Берри улыбнулся, склоняясь ближе к маленькому крылатику, на спинку которого перебрался рукой, пробегаясь пальчиками по позвонкам, заставляя прогнуться и распушить красивые перышки, задержав дыхание и замерев. Голубой язык прошелестел совсем рядом с удивленно приоткрытым ротиком, тут же опаляя жаром дыхания, а после Блу на пробу, осторожно, коснулся Ласта в поцелуе, проводя по зубам языком, на что тот тихо пискнул, выдыхая и цепляясь за плечи ламии, но совсем не отталкивая, тут же тихо простонав в поцелуй, когда спины коснулось прохладное и мокрое от воды кольцо хвоста, закрутившегося вокруг лапок птички, вторую руку которого Блу тоже отпустил, поглаживая, наконец, крылышко, пока вторая рука, переплеталась в остистых отростках шеи, щекоча и запрокидывая голову податливого скелетика, углубляя поцелуй под его хныканье, из-за которого Берри нехотя отстранился. Вглядываясь в розовый, растерянный взгляд, он восхищенно замер – в глазах Ласта блестели сердечки, несмотря на то, что крылатик явно был сбит с толку таким выпадом, а под круглой мягкой грудкой ярко светилась взволнованная душа, вызывая отклик в дрожащей жизненной магии Блуберри. — Малыш, я люблю тебя, хочу, чтобы ты остался со мной... — Отчаянно светясь в смущении, ламия поднял зажатый в кончике хвоста подарок, посмотрев на него и протягивая к рукам птички. — Что скажешь, Ласти~? — Улыбаясь, умоляюще взглянул на паренька монстр, шумно выдыхая, когда маленькая теплая ладошка забрала подарок, после другой рукой погладив кончик хвоста, а сам розовоглазый неловко потупил взгляд. — Ты... выбрал крайне неподходящий момент, знаешь. — Пробормотал Ласт, тут же пискнув, когда наглый кончик хвоста лег на низ живота, собирая внутри щекотливое тепло. — Ну, если ты согласен, то мне кажется, очень даже подходящее~ — Блаженно улыбаясь, проурчал ламия, шелестя в воздухе языком, пьянея от того, как сладко пах нежный крылатик, каким теплым и доверчивым он был, опутанный его хвостом. — Конечно я согласен, глупый, я-.. давно люблю тебя. — Потупив взгляд в смущении лепечет Ласт, которого в висок ласково бодает Берри, гулко урча и утягивая глубже в воду, ловя розовый язычок своим в сладком поцелуе с привкусом ягод. И пусть маленькая птичка не понял сразу значения подарка, растерявшись и жутко смутившись, стоило услышать, что это был символ помолвки, но он не снимет украшение с шеи, позволив избраннику застегнуть его, скрепив клятву.