Испытание Снежной

      Итэр — омега, который в свои девятнадцать лет мало чего соображал, и с дуру год назад подписал на своё восемнадцатилетие контракт с компанией, которая исследует омег. Он находится чуть-ли не в заточении. Нет, он не сидит запертым в комнате, его не мучают голодом. Всё даже наоборот: комфортабельная комната со всем необходимым, хорошее питание и постоянное отслеживание его самочувствия. И было у такой жизни всего несколько минусов: постоянные болезненные капельницы и уколы с целью как-то изменить его организм, постоянный забор его клеток для исследования их изменений.       Аякс, наблюдающий за ним врач, был веселым и жизнерадостным. Единственное, что не вязалось с его характером — взгляд. Его глаза казались слишком тёмными, безжизненными и пустыми. Часто, когда Итэру ставили капельницы, и Чайльд присутствовал в эти моменты, от боли спасал именно его взгляд. Каждый раз, смотря в эти глаза, Итэр отмечал про себя, что его глаза похожи на море перед штормом, а его рыжие волосы сравнивал с бушующим пожаром.       И вот Итэру ставят очередную капельницу. Снова у него слёзы на глазах от боли, которая пронзает всю его руку и плечо. В момент, когда Итэр всхлипывает, в палату заходит Чайльд – так он просил себя называть всех из персонала компании и самого Итэра.       – Привет, Итэр. Тебе всё ещё больно, когда ставят капельницы? С этим надо что-то делать.       Взяв себе стул из-за стола Итэра, на котором были разбросаны тетради, ручки и книги из институтской библиотеки, которые ему принёс друг Сяо, он сел напротив Итэра после того, как ушла медсестра.       – Чайльд… почему? Почему это так больно? — хныкая от боли, он отвернулся от Аякса, не желая, чтобы он видел его красным и немного опухшим от слёз.       – Прости. Я не знаю, почему для тебя все капельницы и уколы настолько болезненные – всем остальным они не приносят такой боли, как тебе. Только лёгкий дискомфорт. Обезболивающие тебе тоже не помогают?       Аякс искренне волновался за Итэра. Он был его любимчиком среди всех, за кем он следил. Для него Итэр напоминал солнце: почти всегда радостный, светлый и добрый. Итэр был мил, честен и добр со всеми. Старался всем помогать по мере своих возможностей. Он одним своим видом дарил только что пришедшим омегам заряд радости и уверенности в том, что всё будет хорошо.       – Нет, ничего не помогает… Я больше не хочу чувствовать эту боль, — начиная рыдать, Итэр хочет повернуться и, дёргая рукой, вскрикивает от боли, пронзившей всю руку.       — Ох. Итэр, аккуратнее. Не делай лучше лишних движений, пока не закончится процедура, — еле прикоснувшись к запястью парня, Аякс проводит пальцем к ладони Итэра и поглаживает её. – Когда я так делаю, мой младший брат Тевкр успокаивается. Надеюсь, ты не против, чтобы я и тебе сделал так же?       Повернув голову в его сторону, Итэр смотрит на их руки, что сейчас находятся так близко друг к другу. Превозмогая боль, он берёт Чайльда за руку и смотрит в его синие глаза с мольбой, лишь бы он сейчас не отпускал его руки. Выдохнув, Чайльд улыбнулся ему. Они просидели так до конца капельницы. Аякс не отпускал его руки, даже когда Итэр уснул.