Колебание

      Шерлок поднял руку, чтобы постучать, но остановился, не успев коснуться двери костяшками пальцев.       Здесь было темно и холодно. Свет от уличных фонарей падал не слишком далеко, он, казалось, был поглощён темнотой в нескольких дюймах от его источника, и от его дыхания образовывались белые облачка в холодном воздухе. Но из окна рядом с дверью лился свет, тёплый и золотистый, как приглашение для любого, кто мог бы ожидать на крыльце в такую холодную ночь.       Ему не следовало приходить сюда. Он опустил руку. Почему он решил, что это может быть хорошей идеей? Он бросил ещё один взгляд на манящий свет, льющийся через окно. Затем он развернулся уходить.       Он снова заколебался на тротуаре. И в этот же момент, ключ повернулся в замке позади него, звук был резким в тёмной ночи, и дверь открылась.       – Привет? – всего одно слово, но голос Джона уже до боли знакомы. – Здесь кто-нибудь есть? – пауза, а затем, – Шерлок? Это ты?       Детектив сделал глубокий вдох, чтобы собраться с духом, прежде чем повернуться. Не было никакого смысла убегать. Он мог только притвориться, что не собирался убегать, и таким образом сохранить немного своего достоинства.       – Добрый вечер, Джон. – он заставил свой голос оставаться спокойным. К счастью, это не выдавало бешеного биения его сердца. Это маленькое сердце его предало: его скорость увеличилась по меньшей мере вдвое в тот момент, когда он увидел Джона, стоящего в дверном проеме, освещенного тёплым светом.       «Лжец. Это произошло ещё с того момента, когда ты услышал его голос.»       – Что ты делаешь на холоде? Поторопись и входи!       – Я не хотел беспокоить, – несмотря на его собственные слова, Шерлока тянуло к Джону и свету, и он придвинулся ближе.       – Ерунда. Заходи уже, – Джон закрыл за собой дверь, отгораживаясь от холода. Шерлок заморгал от внезапного яркого света и стал снимать пальто.       – Ты работал под прикрытием? – Джон казался удивлённым. Он указал на одежду Шерлока. – Я не могу припомнить, чтобы видел тебя раньше в джинсах и толстовке.       Он пожал плечами.       – Наверное, мне... просто захотелось. – «Это заставляет меня чувствовать себя менее неуместно. И, надеюсь, казаться более доступным. Нормальным.»       – Тебе идёт, – Джон улыбнулся ему. – На улице холодно, ты, должно быть, продрог до костей. Давай принесём тебе чего-нибудь тёплого. Он положил руку на поясницу Шерлока и подтолкнул его в сторону гостиной. Даже сквозь ткань прикосновение было тёплым на его холодной коже.       «Смелее, – сказал себе Шерлок. – В конце концов, именно поэтому ты пришел сюда.»       – Рози, дорогая, посмотри. У нас гость, – весело объявил Джон, когда они вошли в гостиную.       – Лок! – Игрушки на полу вокруг неё были немедленно забыты, и Рози вскочила на ноги. Она поспешила к нему так быстро, как только могла, и Шерлок подхватил её на руки.       – Привет, моя дорогая Уотсон, – поприветствовал он её. – Счастливого Сочельника. Я заметил, что у тебя с твоим папой был полный приключений день. Тебе понравилась прогулка по парку и игра в снегу?       – Да! – она запищала от восторга и потянула его за толстовку своими крошечными кулачками. – Скажи мне, как ты узнал!       – Элементарно, моя дорогая Уотсон. – Рози снова рассмеялась. Ей нравилось, когда он говорил такие вещи. Она была единственным ребенком в детском саду, который, очевидно, знал это слово – и использовал его неоднократно, как сказал ему Джон с широкой улыбкой. – Я видел ваши зимние пальто и ботинки в коридоре, и они всё ещё мокрые от снега.       – Удивительно.       Шерлок был рад, что его лицо раскраснелось из-за того, что он вошёл в тёплый дом после такого долгого хождения по тротуару. Он никогда не привыкнет к похвалам от Джона, который выглядел потрясающе в тёплом свете ламп, с гирляндами и рождественской ёлкой с мерцающими украшениями позади него. Он выглядел счастливым. Дома. Что-то сжалось в груди у Шерлока при последней мысли. «Бесполезно.»       – Ты можешь присмотреть за Рози несколько минут? Я приготовлю тебе горячего шоколада, чтобы согреться. И немного для нас тоже, – быстро добавил Джон, прежде чем Рози успела спросить, почему угощение должно достаться только Шерлоку.       – Конечно, – он сел на диван, а Рози всё ещё цеплялась за него и отказывалась отпускать.       – Я не видела тебя слишком, слишком долго! – пожаловалась она.       – Боюсь, это моя вина, – объяснил Джон, прежде чем Шерлок успел ответить. – Последние недели были напряжёнными… Но мы встретимся с ним и миссис Хадсон завтра за ужином на Бейкер-стрит, и я обещаю, что мы снова будем чаще навещать Шерлока, хорошо? – он наклонился, чтобы поцеловать дочь в макушку. На мгновение он тоже оказался очень близко к Шерлоку, и детектив почувствовал его запах сезонных специй, чая и мыла. Он всё ещё пользовался тем же, что и во время их совместной работы на Бейкер-стрит. «Забавно, сколько воспоминаний может вызвать такая простая вещь, как запах мыла.»       Всё ещё склонившись над головой Рози, Джон взглянул на Шерлока.       – Хорошо? – повторил он шёпотом. Свет рождественского украшения отражался в его глазах, и Шерлок мог только кивнуть.       «Вот оно», – напомнил он себе, пока Джон шёл на кухню. Вещи, подобные тому, как Джон только что посмотрел на него, придали ему смелости появиться сегодня вечером. В последние несколько недель он заметил, что Джон ведет себя по-другому. Более открыто проявляет свою... привязанность: тихо произносимые слова похвалы, взгляды улыбающихся глаз, медленные прикосновения. Сначала Шерлок думал, что он просто видит то, что хочет видеть, и что изменение в поведении Джона было чем-то общим, а не направлено исключительно на него. Но количество таких жестов увеличилось, и Шерлок был единственным получателем. Более того, Джон ни с кем не встречался – не то чтобы он искал какие-то зацепки. Однако через некоторое время он убедил себя, что эти знаки привязанности были реальными и что из всех людей они предназначались именно ему. Даже сейчас в его груди странно сжалось от осознания этого.       Он наблюдал, как Джон работает на кухне, как он передвигается, следит за кастрюлей с молоком на плите, тянется, чтобы взять чашки с полки. Шерлок не смог сдержать улыбки. Он покраснел, когда доктор поймал его пристальный взгляд, но Джон только улыбнулся ему в ответ.       – Итак, моя дорогая Уотсон, – спросил он Рози, стараясь не казаться слишком смущённым, – ты с нетерпением ждёшь завтрашнего дня?       Она нетерпеливо кивнула.       – Мы с папой уже написали письмо Деду Морозу в прошлом месяце, а сегодня украсили ёлку. А ещё мы испекли печенье!       – Пряники, шоколадное печенье и звездочки с корицей, я понял.       Она хихикнула.       – Ты наблюдал!       Он улыбнулся ей.       – Верно. Я заметил, что твой папа прямо сейчас готовит для нас тарелку с печеньем.       Рози рассказала ему, как она помогала их готовить, и она только слезла с его колен, чтобы сесть рядом с ним, когда появился Джон с подносом. Печенье было выложено на тарелку горкой, а от чашек исходил неотразимый аромат: насыщенный шоколад, взбитые сливки, которые посыпаны сверху корицей.       – Аккуратно, он горячий.       Тем не менее Шерлок сделал глоток. Это стоило того, чтобы обжечь кончик его языка.       Джон удивлённо покачал головой.       – Я же тебе говорил. Внимательнее, любовь моя. Я помогу тебе. – Он протянул Рози ложку, чтобы ей не пришлось прикасаться к горячей чашке. Таким образом, он осторожно кормил её ложку за ложкой, пока горка взбитых сливок не уменьшилась в размерах, а какао не остыло достаточно, чтобы она могла сделать глоток сама.       Внезапно он усмехнулся.       – У тебя маленькие усики из взбитых сливок, – к его удивлению, он обращался не к Рози, а указал на верхнюю губу Шерлока.       – Ох. – Шерлок быстро стёр их большим пальцем. Инцидент был достаточно безобидным, но внезапно он почувствовал себя неловко. Он закашлялся, сделал ещё глоток. Это не помогло. Он всё ещё чувствовал, что все его мысли и намерения были ясно написаны на его лице, а ладони вспотели. Боже мой, он начинал нервничать.       – Я знаю, что Рождество ещё не наступило, – выпалил он без всяких предисловий. Чёрт бы побрал это ожидание, от него становилось только хуже. – Но я уже хотел вручить тебе твои подарки. – Он вслепую потянулся за двумя маленькими свёртками, которые прятал за диванными подушками, в безопасности даже от любопытных глаз Рози. Он был уверен, что Джон видел их, когда они вместе вошли в гостиную, но его бывший сосед по квартире решил не комментировать их.       – Подарки? – Рози чуть не пролила свой горячий шоколад, и Джон быстро убрал кружку подальше от неё, чтобы избежать несчастного случая. – Но, папа! Ты сказал, что Дед Мороз принесёт нам подарки сегодня вечером!       Шерлок прикусил губу. Он совершил серьёзную ошибку – он забыл некоторые из самых основных фактов о Рождестве. «Идиот.»       Джон ни секунды не колебался со своим ответом. – Похоже, он навестил Шерлока пораньше и оставил что-то и для нас. Ты хочешь открыть его, Рози?       – Да, пожалуйста! – её глаза расширились в предвкушении, когда Шерлок вручил ей свёрток, завернутый в тёмно-синюю бумагу с серебряными звёздочками. Она взяла его, как что-то хрупкое, и начала очень осторожно снимать бумагу.       Тем временем Шерлок передал Джону второй свёрток. Он был маленьким, не больше его собственной ладони, и завернут в такую же бумагу. Это ощущалось тяжёлым камнем в его руке, и он всё ещё чувствовал его вес даже после того, как Джон принял его.       – Ты не против открыть его позже? – быстро спросил он. – Когда Рози уснёт?       Джон с любопытством посмотрел на него, но кивнул. Он отвлёкся, когда Рози впервые увидела содержимое своего свёртка. Она изо всех сил пыталась избавиться от последних кусочков оберточной бумаги, и Джон помогал их снимать.       – Смотри, дорогая, это плюшевая игрушка.       – Пчела! – Рози с широкой улыбкой прижала её к груди.       – Надеюсь, тебе нравится. – Шерлок почесал щеку. – Тебе так понравилась та книга о пчёлах, которую мы читали вместе, поэтому я подумал, что это может быть хорошей идеей.       – Она такая мягкая! Спасибо тебе! – Рози хорошенько сжала свою пчёлку. Внезапно её глаза расширились, и она повернулась к Джону. Она выглядела смущённой. – Но, папа, как Дед Мороз узнал? Мы не писали ему, что я люблю пчёл.       Шерлок тоже посмотрел на Джона. Ещё одна ошибка. Он действительно был никудышным в роли Деда Мороза.       И снова Джон знал, как спасти ситуацию.       – Думаю, я ошибся раньше. Это не подарок от Деда Мороза. Твоя пчёлка – подарок от Шерлока. Тебе не нужно было говорить ему, что тебе нравится, потому что он твой крестный отец, и он тебя очень любит. И он умнее Деда Мороза. – Джон улыбнулся Шерлоку. – Ты не обязана говорить ему, что тебе нравится. Он и так знает.       Шерлоку пришлось отвести взгляд. Потом он понял, что краснеет, потому что Джон был о нём более высокого мнения, чем о Деде Морозе – он чувствовал, что из всех людей он соревнуется с Дедом Морозом! Шерлок изо всех сил старался, чтобы на его лице не отразилось отвращение к самому себе. «Как жалко.»       К счастью, Рози была полностью поглощена наблюдением за своей плюшевой игрушкой, а Джон внимательно слушал все её восхищённые восклицания и замечания по поводу её мягкости и привлекательности. Они оба улыбались и смеялись, и Шерлок внезапно понял, как правильно они выглядели вот так: сидели вместе в своем уютном доме, играли с плюшевой игрушкой, пили горячий шоколад и ели печенье. Они принадлежали этому месту, вместе.       Свёрток в тёмно-синей обертке, которую он дал Джону, по контрасту выглядела как грязное пятно на столе.       Он совершил ошибку. Шерлоку стало холодно. Он всё неправильно истолковал и выбрал не тот подарок для Джона. Он не мог просить его об этом…       – Тебе пора идти спать, дорогая. – Мягкий голос Джона прервал его мысли – по крайней мере, на мгновение. Рози надулась, но он добавил, – ты же не хочешь завтра быть уставшей, правда?       Её лицо полностью просветлело.       – Рождество!       – Да, завтра Рождество. – Джон улыбнулся ей. – Всего несколько часов сна, и мы, наконец, увидим, посетил ли нас Дед Мороз. А теперь давай подготовим тебя ко сну.       Рози настояла, чтобы Шерлок пошёл с ней, и он держал её на руках, пока она умывалась, чистила зубы, а Джон помогал ей переодеться в ночную рубашку. Он сидел на краю кровати, прямо рядом с Джоном, когда отец подоткнул ей одеяло и прочитал сказку на ночь. После этого Шерлок положил пчелу рядом с ней на подушку. Рози тут же схватила её, прижала к груди и настояла, чтобы Шерлок поцеловал её на ночь в лоб, как это сделал Джон.       Всё это время Шерлоку казалось, что он стоит рядом с самим собой, как какой-то посторонний наблюдатель. Было приятно видеть, как отец и дочь следуют своему обычному распорядку перед сном, и это укрепило его в решении, что он не может отдать Джону свой подарок. Его сердце становилось всё тяжелее и тяжелее в груди, но у него не было выбора. Он должен был поступить правильно.       – Спокойной ночи, любимая, – в последний раз махнув рукой, Джон выключил свет в комнате Рози и тихо закрыл дверь. Затем он повернулся к Шерлоку. – Спасибо, что помог мне уложить Рози спать. У нас тоже есть для тебя подарок. Мне просто нужна секунда, чтобы принести его. Ты подождёшь меня в гостиной?       Детектив только кивнул и пошёл обратно. Не то, чтобы имело значение, отсутствовал ли Джон минуту или час – Шерлок не смог бы придумать логическую причину, почему он не должен открывать свой подарок, независимо от того, сколько времени у него было на размышления об этом.       Джон сел, скрестив ноги, на диван и протянул ему свёрток в золотистой оберточной бумаге.       – Счастливого Рождества от меня и Рози, – с кривой улыбкой он добавил, – боюсь, нам пришлось положиться на информацию от Деда Мороза о том, чего бы ты хотел, прежде чем выбрать.       Шерлок взял подарок – новый шарф, тщательно подобранный, высокого качества, почти рассеянно подумал он. Его глаза не отрывались от Джона.       Он казался неуверенным, когда Шерлок не выказал намерения открывать его, но после ещё одного мгновения ожидания он потянулся за своим маленьким свёртком на столе. Он с любопытством оглядел его и протянул руку, чтобы снять обёрточную бумагу.       – Не открывай его. Пожалуйста.       Движения Джона немедленно остановились. Свёрток остался завернутым. Он поднял голову и посмотрел на Шерлока широко раскрытыми глазами, удивление и беспокойство по поводу его внезапной фразы были написаны на его лице.       – Я... я понял, что совершил ошибку, – Шерлок облизнул губы, отчаянно подыскивая нужные слова. Однако он мог только добавить, – я не могу дать это тебе.       Джон несколько мгновений смотрел на него, прежде чем коротко кивнуть. Он держал свёрток перед собой.       – Если ты не хочешь говорить об этом, я не буду спрашивать, – пообещал он. Шерлок немного расслабился и протянул руку, чтобы забрать подарок обратно. Его пальцы зависли чуть выше пальцев Джона, когда доктор добавил, – но я могу сказать, что ты расстроен. Так что, если ты решишь рассказать мне… я выслушаю. И я обещаю, что не буду осуждать тебя.       Его лицо было открытым и серьёзным, и прежде чем он понял, что делает, Шерлок заговорил.       – Это ключ, – сказал он. – На Бейкер-стрит. В нашу квартиру. Я хотел попросить тебя переехать обратно вместе с Рози.       Он чувствовал, что тишина, последовавшая за его объяснением, душит его.       Затем Джон заговорил.       – Что заставило тебя передумать? – его голос звучал ровно, но боль в его глазах было невозможно не заметить.       Шерлок быстро накрыл руки Джона своими.       – Я понял это, когда сейчас увидел тебя и Рози, – его язык отяжелел во рту, но он боролся, чтобы говорить дальше. Он не мог остановиться. Он не мог позволить Джону думать, что не хочет, чтобы он вернулся в их квартиру. Джон должен был понять, что Шерлок просто не мог позволить себе хотеть, чтобы он вернулся в их квартиру. – Вы оба – вы семья, – сказал он, на этот раз мягким голосом. – Вы - семья, и вы счастливы вместе, как я мог легко заметить. Я наблюдаю это уже некоторое время. Вы чаще улыбаетесь и смеётесь. Вы счастливы. Я не могу просить тебя пожертвовать этим счастьем. Не ради меня. Я не могу просить тебя вернуться ко мне. Я не могу втянуть тебя обратно в свою жизнь, в погоню за преступниками и в опасность. – Он слегка потянул за свёрток, давая понять Джону, что тот должен его отпустить. – Я не могу быть таким эгоистом.       Джон, однако, всё ещё держал коробочку. Выражение его глаз изменилось, пока Шерлок говорил, но он не осмеливался анализировать это. Всё это было итак достаточно сложным.       – Я согласен с тобой, – сказал Джон после долгих минут молчания.       Шерлок не осмеливался дышать. Он добился того, чего хотел: Джон понял его, понял, почему он не мог попросить его вернуться. Так почему же ему казалось, что его сердце разрывается на куски?       – Я согласен с тобой, – повторил он, на этот раз более твердым голосом. – Но только в одном пункте: это правда, что я счастлив. И я счастлив, потому что ты со мной.       Шерлок уставился на него. Этот разговор принял направление, которого он определённо не ожидал.       – Ты правильно заметил, что я чаще улыбаюсь и смеюсь, и это благодаря тебе. Ты, наверное, предвзят, потому что я всегда такой, когда мы вместе. Счастливый, я имею в виду. – Он взглянул на свёрток, который они оба всё ещё держали в руках. – Я часто задавался вопросом, могу ли спросить тебя, могу ли я переехать обратно. Когда я почувствовал себя достаточно смелым, я попытался... прощупать почву, так сказать. Посмотреть, как ты отреагируешь на мою улыбку, мою руку на твоём плече и тому подобное. Но я всегда убеждал себя, что это было бы слишком. После того, как я причинил тебе столько боли… И это был бы не только я, но и Рози.       – Ты нужен ей, Джон. Ей нужен её отец. – Шерлок наконец-то снова обрёл дар речи. – Я не могу подвергать тебя опасности. И будет опасно, если ты снова будешь жить со мной. Если тебе нужно будет помочь мне с делом...       – Тогда это будет мой собственный выбор, – решительно прервал его Джон. Когда он заговорил снова, его голос был мягким. – Ты не эгоист, Шерлок. Твоя любовь – самая бескорыстная, какую я могу себе представить.       Шерлок почувствовал комок в горле.       – Я действительно люблю тебя, – робко сказал он. В его ушах это прозвучало как извинение. Может быть, это оно и было. В конце концов, он обременял Джона этим знанием. Ему было бы легче, если бы он не знал.       Улыбка на лице Джона, однако, стала шире.       – Не говори так грустно. Ты делаешь меня невероятно счастливым, – он убрал руки и положил завёрнутый свёрток обратно на стол. Руки Шерлока сразу же похолодели. Однако холод был забыт, как только Джон протянул руку и заключил его в объятия.       Сначала он не знал, как реагировать. Его напряжение спало, и он расслабился, когда Джон положил одну руку ему на шею, другую на спину и прижал его к себе. Он уткнулся лицом в плечо Джона, вдыхая его запах с каждым вдохом.       – Ты делаешь меня счастливым, потому что я тоже люблю тебя, – прошептал Джон.       Его напряжение сразу вернулось.       – Но, Джон, – несчастно пробормотал он, всё же не в силах отступить, – это всего лишь я. Я не могу предложить тебе ничего, кроме себя.       – Ты – именно то, что мне нужно, – Джон наклонил голову, и его дыхание коснулось кожи Шерлока, когда он прошептал ему на ухо, – ты добрый… умный... великолепный... остроумный... храбрый... самоотверженный... гениальный... необыкновенный... – каждое заявление сопровождалось мягким прикосновением его губ к подбородку Шерлока, и он закончил тем, что нежно потерся носом о его щеку. – Теперь, может быть, ты перестанешь прятать свое лицо у меня на плече, чтобы я мог поцеловать тебя, любовь моя?       Шерлок медленно поднял голову. Он спал, не так ли? Но Джон наблюдал за ним с нежной улыбкой, и его рука казалась тёплой и очень реальной, когда она двигалась от шеи Шерлока к его щеке, обхватывая и наклоняя голову. Он смотрел на него так, словно тот был чем-то драгоценным.       – Счастливого Рождества, Шерлок, – прошептал он и поцеловал его.       Некоторое время спустя Джон пробормотал ему в волосы:       – Прости, любимый.       – За что? – спросил Шерлок. Он чувствовал себя ошеломлённым. Джон потянул его обратно на диван, и теперь они лежали в крепком объятии. Руки Джона медленно поглаживали его по спине: вверх, вниз и снова вверх, и он всё ещё чувствовал, как у него перехватывает дыхание от поцелуев, которыми они обменялись. Он не смог сдержать улыбки.       – За то, что не заметил, как сильно ты страдал. Я бы сказал что-нибудь, если бы знал. – Джон сделал паузу. – По крайней мере, я надеюсь, что у меня хватило бы смелости что-то сказать.       – Это уже не имеет значения. Наконец-то мы там, где должны быть.       – Пока нет. В конце концов, это не Бейкер-стрит. Как тебе... празднование твоего дня рождения? Мы втроём, в нашей квартире. Или лучше: уже в канун Нового года. То есть, если ты захочешь отдать мне свой подарок.       – Я хочу, – однако ни один из них не выказал ни малейшего намерения встать, чтобы взять маленький свёрток. Вместо этого Шерлок прижался ближе и улыбнулся, уткнувшись в кожу шеи Джона. Ему было тепло, уютно и безопасно – разительный контраст с тем, что он чувствовал, стоя на холодном тротуаре.       – Джон? – томно спросил он.       – Что такое, любимый?       – Ты можешь сказать мне ещё раз… почему я тот, кто тебе нужен? – он чувствовал себя немного застенчиво, задавая такой вопрос, но затем получил лёгкий, как пёрышко, поцелуй в лоб и мягкий шёпот: «добрый… умный... великолепный... остроумный... храбрый... самоотверженный... гениальный... необыкновенный...» сопровождал его, когда он погружался в сон.

***

      Джон критически оглядел их рождественскую елку и покачал головой.       – В следующем году нам понадобится дерево побольше, – пробормотал он себе под нос. – Я с трудом представляю, как спрятать под ним эту волну подарков. Так что, либо нужно дерево побольше, либо кое-кто должен наконец перестать баловать Рози.       – Я согласен с тобой. – Шерлок протянул ему еще один свёрток. – Учитывая, что Майкрофт ежедневно ведёт переговоры с дипломатами, главами государств и агентами секретных служб Бог знает скольких стран, его слабое сопротивление одной маленькой девочке откровенно настораживает.       – Точно, – прокомментировал Джон с кривой улыбкой. – Я говорил о Майкрофте, которому нужно перестать баловать нашу дочь.       Шерлок сел на пол рядом с ним и поцеловал его в щеку, заставив Джона хихикнуть.       – Можно спросить, чем я заслужил это?       Шерлок пожал плечами.       – Просто захотелось, – легко ответил он и прислонился к Джону.       Если не считать потрескивания огня в камине и случайных звуков лондонского уличного движения, в их квартире на Бейкер-стрит было тихо. Рози спала – она весь день была взволнована ожиданием визита Деда Мороза, и потребовалась очень длинная сказка на ночь, а также колыбельная на скрипке Шерлока, чтобы, наконец, уложить её. По сравнению с прошлым годом её любимая плюшевая пчёлка выглядела немного потрёпанной от любви, когда она прижимала её к груди.       – Джон?       – Хм?       – Я знаю, что Рождество ещё не наступило, но я бы хотел уже вручить тебе твой подарок. – Он сунул руку в карман своего пиджака и протянул его Джону. Свёрток был меньше его ладони и очень походил на тот, в котором был ключ, который Шерлок подарил ему на прошлое Рождество. Джон тоже заметил это и бросил на него вопросительный взгляд.       – Открой его.       Несмотря на спокойный голос, Шерлок нервничал, наблюдая, как Джон разворачивает маленькую коробочку. Однако, в отличие от прошлого года, это было не чувство страха, которое угрожало парализовать его. Это было почти... приятно, как бабочки в животе.       Тем не менее, он на мгновение закрыл глаза, чтобы успокоить нервы. Он знал, что Джон любит его, любит глубоко – он был свидетелем этого бесчисленное количество раз с тех пор, как Джон и Рози вернулись на Бейкер-стрит почти год назад. Ни разу ему не пришлось просить его о любви; Джон предлагал её свободно и, казалось, всегда знал, когда ему нужно было утешительное прикосновение, поцелуй или просто минутку побыть одному.       Он не сомневался, каким будет ответ Джона.       Шерлок снова открыл глаза, и то, как Джон посмотрел на него, сказало ему, что он был прав. Джон едва успел произнести задыхающееся: «Да», когда он уже притянул его к себе в поцелуе с достаточной силой, чтобы заставить их опрокинуться, и у Шерлока было достаточно времени, чтобы взять кольцо и надеть его на палец Джона, прежде чем руки Джона обвились вокруг него, притягивая его все ближе и ближе, как будто он намеревался никогда не отпускать его.       – Счастливого Рождества, Джон.