Хэллуин. Больница. Утро.

— Куришь? У Шуджи Ханмы лицо до бесячего довольное, Кен вмазал бы от души ещё несколько раз, вот только здоровой кожи там почти не осталось: всё в царапинах и гематомах. И бровь рассечена. Не по-пацански бить в одно и то же место дважды. — Не курю. — Пиздишь. От тебя душок идёт. — Для человека со сломанным носом ты слишком много говоришь. Что тут забыл? — Наслаждаюсь послехэллуинским безумием. Десять минут назад отсюда вышла Ханако-сан с гипсом на руке. У Дракена мысли забиты всем и ничем сразу, на него взвалилась хуева туча ответственности, с которой ему так или иначе придётся справляться. Не потому что он самая здравомыслящая клетка мозга в банде — ладно, может, не самая, может, Такаши превосходит Рюгуджи в этом, — а потому что мозг Майки конкретно так подвисает, ломается, выдаёт ошибку как internet explorer. Потому что Майки вчера вышел из себя и чуть не угрохал Ханемию,  Ханемия валяется сейчас в палате этажом ниже Кейске.  И Кен не смог бы восстановить последовательность этой ночи. Не хотел бы о ней никогда вспоминать. привести в себя Майки  дать показания полиции  сказать Кейске, что он придурок сказать Ханемии, что он придурок сказать Майки, что он совсем тупой придурок-коротышка позвонить матери Кейске не дозвониться до матери Ханемии залить в себя кофе из автомата несколько раз отправить пинком под зад Майки отсыпаться в додзе,  потому что от Майки больше проблем, чем помощи  Очерёдность где-то нарушена. Ещё Дракен точно ел, он помнит светлую макушку Эммы и у него в руке зажат пустой пластиковый контейнер. Что ел — не помнит, во рту привкус тунца, недосыпа и истраченных нервных клеток. Ещё на нем его обычная одежда, не форма банды, но он точно не возвращался домой. — Хреново выглядишь, — говорит Ханма. — Взаимно. Рюгуджи садится в метре от «шпалы», на ступени, ведущие в больницу. По-хорошему надо отоспаться, вот только сна ни в одном глазу, а голова тугая. И возвращаться домой не хочется. И к Сано идти тоже. И вообще общаться с кем-то из свастонов ближайшие сутки Дракен не намерен, он вымотался, он затрахался, он от крови отмывался в мужском туалете под низким краном, пока санитар в соседней раковине прополаскивал утки. — Сигарет правда нет? — Катился бы ты отсюда. — Ты такой скучный, Ке-е-ен-чин. От этого «Ке-е-ен-чин» в ушах становится слякотно. Ханма улыбнуться старается, тянет лыбу  и тут же шипит, губа трескается до крови. Дракен припоминает, что светлая макушка Эммы мельтешила не только с пластиком в руках. Она совала ему что-то в руки. Дракен не помнит, моргал осоловело,  мыслями был совсем в другом измерении. Рюгуджи нашарпал в широком кармане пачку. Достал, прищурился. Кинул пачку в Шуджи. Шуджи поймал шустро, разочарованно поймал. — Обломщик. — Лицо себе заклей,  смотреть больно. Ханма дернул картонку,  из пачки вывалилось несколько пластинок. Ханма присвистнул.  Кен тут же пожалел, что сидит рядом с ним, Ханма шумный и как жевачка липкий. И не свалит просто так. — Пластыри с Тоторо? А ты милашка. — Нос разбить? — Ты уже.  — Жаль. Ханма повернул свое донельзя противное избитое лицо к Рюгуджи. С противной большой улыбкой. И треснувшей губой. — Залатаешь меня, Ке-е-ен-чин?  Дракен вздохнул. Правда сигарет не хватает. И правда жаль, что нос Шуджи уже сломан.  Всё равно вопрос с Вальгаллой решать придётся, они продули, получается, две трети их верхушки в больнице валяются, ещё одна треть с пачкой с пластырями-Тоторо под больницей сидит. — Залатаю, — соглашается Рюгуджи. — Если замолчишь. — Бартер неудачный. Но Ханма поближе присаживается. Лицо подставляет. Глаза закрывает. Вблизи — ладно — Шуджи не такой противный, лоб у него высокий и брови красивые, Эмма как-то про брови бьюти-лекцию рассказывала, Кен теперь к чужим бровям присматривается. Но лицо Ханмы в детских пластырях потешное. Даже метелить его не хочется.  — Мне идёт? — Нет. Ханма не расстроен. И снова напирает: — Сходишь за сигаретами? После тебя ходить больно. Ты такой сильный и упорный, Ке-е-ен-чин. — Не паясничай, нет. Зачем тут сидишь? — Жду, когда можно будет к мальчику-коту. Я и ты тут вдвоём ещё надолго, — Шуджи старается подмигнуть подбитым веком. — Так сходишь за сигаретами? — … —  🖤🖤🖤 — Какая марка?