Любимые

Они впервые остались вдвоём. В его доме совсем одни. Даже тётушки нет, что обычно оставалась сторожить племянника и его «друга», если родители уезжали, а Чимин появлялся на пороге с картонной коробкой из «Домино Пицца». Тишину в этот раз перерывает не работающий внизу телевизор, а шум воды, доносящийся из ванной рядом. Юнги пошел в душ вторым, чтобы смыть с себя сегодняшний день и слои пота из-за прогулки на велосипедах в адскую жару. Пак же лежит на его расстеленной кровати уже чистенький и распаренный, перебирая в пальчиках край минового одеяла. Мягкое и тёплое, потому что из-за климата во Флориде в доме беспрерывно работают кондиционеры, а Юнги ещё та мерзлячка. Ему так хорошо и спокойно, как не было никогда. Он ощущает себя прекрасно в свете фиолетово-голубых гирлянд, набросках на стене, запахе выстиранного постельного белья и большой футболке, пропахшей его парнем «от» и «до». Вдруг звуки исчезают на две минуты, а потом щелчок дверной ручки и в комнату входит мокрый Юнги, ограничившись одними лишь клетчатыми штанами. Чимина завораживает. Его взгляд приковывают к себе стекающие по худому торсу капли и тяжелое после горячего душа дыхание. Запах свежих ягод окутывает его разум, когда Мин ложиться рядом, укладывая свою голову на грудь Паку. Его чёрные волосы слегка щекочут лицо, но это скорее до невозможности приятно, чем раздражает. Они лежат в полном молчании, слушая ровные вдохи и выдохи друг друга. Комфорт. С этим человеком Чимину всегда было очень комфортно. Он одаривает своей милой улыбкой и на время проблемы уходят. Он прекрасный собеседник и умеет поддержать, когда это нужно. Он был первым, кому Пак открылся и ни разу не пожалел о том дне. Вспоминал, правда, частно, потому что тогда он понял, что полностью и бесповоротно. Именно в тот вечер длинные холодные пальцы коснулись его собственных и они долго держались за руки. Чимин аккуратно приподнимает чужое лицо, заставляя лисьи глазки посмотреть именно на него, а не на шкаф в углу. Зрительный контакт — ещё одна безумно важная и неотъемлемая часть их отношений. Глядя в любимые глаза ты можешь узнать о многом, понять, что человек чувствует и поделиться своим внутренним миром. Стоит один раз обнажить душу перед любимым, и он будет считывать тебя всегда. Даже сейчас, перед тем, как поцеловать, они смотрят друг на друга, делая момент ещё более интимным. Когда уста Юнги накрывают пухлые губы, Чимин закрывает глаза, проваливаясь в новое измерение, потому что Мин ещё никогда не целовал его так. Так сладко, тягуче, причмокивая. Ещё никогда они не использовали языки до этого. И пусть сначала делать такое впервые было немного непривычно и неловко, то уже через минуту они переплетались, исследовали и облизывались. Возбуждение. Своё Чимин отчетливо ощущает, а чужое видит. Тонкая ткань не способна скрыть такого. Он становится смелее, хоть и сам себе удивляется. Его крохотные ладошки гуляют по голой мраморной спине, очерчивая выпирающие позвонки и острые плечи. До криминального прекрасен тот миг, когда Юнги переходит поцелуями к шее. Но делает он это бережно, чуть подождав, пока не получит утвердительный кивок от любимого. Он внюхивается в песочную кожу, проводя по ней носом, словно котик. Он пахнет им. Наверное, это из-за выбранной Паком пижамы и его любимого геля для душа, но это чертовски правильно. — Ты пахнешь прямо как я, маленький, — решает озвучить свои слова Мин. — Потому что я и есть твой, — совсем тихонько, но чтобы парень смог услышать, почти стонет Чимин, сжимая в руках подушку. Юнги от такого заявления крышу рвёт, но он не спешит и держит себя в руках, потому что чувства Пака всегда на первом месте. Он целует его тело нежно и плавно, находя своей рукой свободную чиминову ладонь, сжимая, чтобы показать, что тот в безопасности, что старший всегда рядом и не сделает больно. — Боже, любовь моя, ты так хочешь? — шепчет Юнги, аккуратно касаясь выпирающей части на коротких чёрных шортах. Ответа, как такового, не последовало, уже довольно громкий вдох вполне заменял его, но Мину нужно знать точно. Иначе он себя не простит. — Солнышко, сердце моё, ты действительно желаешь заняться любовью со мной этой ночью? — от такого хриплого голоса Чимина трясёт и выворачивает наизнанку от наслаждения. Он готов слушать его вечность и просто молчать, но понимает, что Юнги ждёт, бездействуя. Конечно, ему невтерпёж сделать это, но он слегка переживает. Скорее, чисто символически, потому уверен, что Мин его не обидит. — Да, пожалуйста, Юнги-я, давай сделаем это сегодня, — зелёный свет. Благословение. Мин бережным движением стягивает с возлюбленного нижнюю часть одежды вместе с бельем, освобождая давно вставший член. Сверху послышался облегчённый вздох. Для Юнги, как и для лежащего под ним парня, это что-то совершенно новое и неизведанное, но он более менее знает теорию. Переживает, и это видно, но это абсолютно нормально в их ситуации. Переживает, хоть и старается не показывать, чтобы Чимин мог чувствовать себя полностью расслабленным. Он на пробу проводит рукой по всей длине и Пак дёргается, потому что его переполняет что-то такое непривычное, но безумно приятное. До Юнги он касался себя всего несколько раз, и то — года три назад. Поэтому сейчас всё чувствуется настолько… остро. Мин немного думает, а потом неожиданно для младшего берёт в горячий рот розовую головку, медленно посасывая. Ему нравится. Даже очень, ведь что может быть приятнее, чем доставлять удовольствие своему любимому мальчику? — Будем честны, — говорит Юнги, на пару секунд выпустив орган изо рта, — я впервые делаю… это, поэтому возьми меня крепче за руку, — просит он и ждёт, пока его просьба будет исполнена. — Вот так. Котёнок, просто сжимай мою ладонь, когда тебе буде хорошо, ладно? — утвердительный кивок и сопровождающее его «угу». — Так я буду знать, что делаю всё правильно. Мин не пытается сразу глубоко брать или давиться, потому что понимает — от этого лучше никому не будет. Он водит языком, облизывает кончик и помогает себе свободной рукой у основания, постоянно чувствуя крепкую хватку на второй. Чимин сжимает его пальцы сильно и почти больно, но это не имеет значения, потому что стоны, вырывающиеся из его груди, с каждым разом становятся всё громче и громче, наполняя собой маленькую комнатку. Он хнычет и извивается подобно змейке, которых у них в штате водилось ой как много. Его пальчики на ногах поджимаются, а воздуха не хватает, но это хорошо. — Если ты хочешь закончить сегодня на этом, то мы так и сделаем, маленький, просто ска… Но Юнги не успевает до конца донести свою мысль, потому что ставший ещё тоньше голосок не дает ему этого сделать: — Нет! Нет… Я не хочу заканчивать на этом, прошу, — скулит младший, хаотично сжимая руку старшего. — Тогда я не могу позволить тебе кончить прямо сейчас, солнышко, хоть нам обоим это очень нравится… Тебе ведь нравится? — скорее, чтобы потешить своё эго спрашивает Мин, сразу ловя громкое «Господи, очень!». Чимин немного напрягается, когда старший встаёт с кровати, рыская по тумбочкам, но Чимин всё ещё помнит, что Юнги его не обидит. Рядом приземляется бутылёк. Смазка. Действительно, как Пак мог забыть о ней, ведь это безумно важный пункт. — Кися, повернись на животик, пожалуйста, — почти мурчит Юнги, ожидая пока парень примет верное положение. Он берёт подушку и подсовывает её под таз младшего. Он где-то видел или читал, что так будет лучше и удобнее. Поцелуи в шею, поцелуи в спину через ткань футболки, поцелуи в ягодицы. Каждую по очереди. И дыхание останавливается, когда Чимин чувствует два холодных смазанных пальца между ними. Мин всё делает с особой заботой и любовью. Нежностью и неописуемой лаской, медленно и не торопясь растягивает свое чудо, чтобы тот, не дай Бог, не почувствовал никакого дискомфорта. Чимин потеет и стонет, чувствуя, как в нём двигаются излюбленные пальцы, а вторая рука парня сжимает попу. Да, Юнги уже просто физически и морально не мог отказать себе в этом. Паку приятно и космически хорошо. Именно так, как должно быть. Первый толчок совсем не резкий, а растянутый и плавный, чтобы девственное тело привыкло в ощущению заполненности. Юнги впивается в мягкие-мягкие ляжки и бока руками, находясь на седьмом небе от счастья. И это не только потому что его член, наконец, получил внимание, а и от осознания, что лежащая и стонущая во всё горло драгоценность с розовыми щеками — его самый любимый мальчик. Они кончают с небольшим расстоянием и просто долго обнимаются, перекидываясь поцелуями-бабочками в скомканной и мокрой постели. — Я очень сильно люблю тебя, маленький, — в который раз признаётся Юнги, целуя пухленькие пальчики. — Я тебя ещё сильней! — Нет, я! — восклицает Мин и между ними завязывается шуточная драка. Та, на которую сейчас хватает сил. И ничего страшного, что завтра придётся оправдываться перед родителями: почему только вчера застеленное белье снова с стирке. Они всё равно счастливы и любимы друг другом. У них всё так, как должно быть.