Жить

Среда, 13 сентября Каждый раз, когда Джисон сидит в ванной с лезвием в руке, ему в голову приходит мысль «А что будет, если я надавлю посильнее, и порежу вдоль? Кровищи немерено, да и больно наверное». Размышления о самоубийстве могли продолжаться часами, пока кожа на пальцах не сморщится от влажности в ванной комнате. Эти мысли одновременно притягивали и пугали. Картинка залитой кровью комнаты, рыдающих родителей и мёртвого разлагающегося тела — пугает. Мысль о том, что после смерти ничего из этого не будет иметь значения, потому что Джисон попросту не сможет об этом беспокоится, так как его мозг умрёт — желанно притягивает. Но Джисон знает, что не будет этого делать. Точно не сейчас. Возможно, когда-нибудь он доведёт свое состояние до конечной точки, но пока ему есть ради чего, точнее, кого, жить. Минхо – причина Джисона не затягивать петлю на шее номер один. Минхо – лучик солнца в кромешной тьме джисонового сознания. Мысль о том, что Минхо будет страдать после его смерти – пугает сильнее, чем вид вниз с двадцатого этажа. Он не может допустить такого. Он не может причинить ему боль. Себе – с радостью, Минхо – ни за что на свете. Джисон знает, что все эти слова лишь лицемерие. Он знает, что делает ему больно своим состоянием, которое просто уже невозможно скрыть. Но он не в силах что либо сделать, у него нет сил. Минхо знает о безобразных шрамах на запястьях, предплечьях, бёдрах и рёбрах. Знает, но каждый раз ярко улыбается ему, безобразному Хан Джисону, гладит по голове, шутит и уделяет своё драгоценное время на бесполезного, глупого, неуклюжего, щекастого мальчика. Мальчика, который так сильно его любит, но так сильно не хочет жить. Суббота, 27 октября Джисону хочется плакать, когда Минхо позволяет ему уткнуться в крепкое плечо, в попытке скрыться ото всех на свете после очередного тяжелого дня в социуме. Минхо гладит по голове, касается губами макушки и слегка царапает затылок. Они сидят в тишине, слышно только шумное дыхание Хана. — Хани, посмотри на меня, хорошо? — Джисон встречается с чужими медовыми глазами. В них только тепло. — Ты хорошо справился сегодня. Я тобой горжусь. — Тёплая улыбка, трогающая лицо старшего, заставляет Хана перестать сдерживаться и наконец заплакать. Он крепко держится за худи Минхо, всхлипывает в плечо и иногда отрывисто кричит. Минхо лишь продолжает его держать в своих руках, целуя в висок. Успокоившись, Джисон так и засыпает, сидя на коленях Ли, уткнувшись носом в шею. Минхо знает практически обо всём. Каждый день он видит своего грустного, уставшего, покалеченного, падающего в пропасть депрессии, любимого мальчика. Каждый день проходит в страхе, что она заберёт его любовь. Что Ли не успеет прочитать сообщение, не успеет оказаться рядом, не успеет спасти. Страх того, что Джисон однажды не справится — ужасает до оцепенения. Минхо знает, что подобное нужно лечить. Поэтому, в секрете от самого Джисона, откладывает деньги на терапию и все последующие траты. Каждый вечер который они проводят не вместе, Минхо надеется, что Джисон справится с вязкой тёмной жижей, в которой Джисон обычно тонет в одинокие вечера. Ночное время всегда самое тяжёлое. Минхо не врач, но старается давать своему мальчику всё, что может сделать его хоть чуточку счастливым. Лишь бы не стало хуже. Лишь бы не потерять свою драгоценность. Пятница, 4 декабря Джисон извивается под ожогами, которые Минхо поцелуями оставляет на теле. Дышит рвано, почти скулит. Минхо нравится его чувствительность. Розовые шрамы превращаются в ленты, обвивающие Джисона под рёбрами, вокруг рук и худых бёдер. Минхо целует каждую ниточку шёлка. — Самый красивый. — Джисон в ответ что-то скулит, в борьбе против щекочущих ощущений горячих влажных губ. — Джисони, ты у меня самый красивый. — Минхо... хватит. — Ли сцеловывает смущённую улыбку. Джисон любит просыпаться только в дни, когда в этот момент он находится в руках старшего. Горячий, как маленькое солнце. В его объятиях невероятно жарко, но между тем, чтобы получать ледяные ожоги в душе от тревожных мыслей, и ожоги от тёплого сопящего парня под боком, Хан выберет второе. — Солнце. Моё. — Твоё. — Не спишь? — Сплю. А ты? — Я вообще уже умер. Не видно что-ли? — Джисон, целуя между сведённых бровей, которые являются реакцией на глупую шутку, первый раз за день улыбается. — Шучу, шучу. — Если ты умрёшь, я приду за тобой, чтоб дать подзатыльник. — Будешь вариться вместе со мной в котле? — Буду. Но ты, пожалуйста, пока не умирай. Оба знают, что Джисон ничего обещать не может. Поэтому заканчивают диалог, как можно ближе прижимаясь друг к другу в объятьях. «Я тебя не отпущу». «Пожалуйста, держи меня». Вися над пропастью. Понедельник, 5 января Минхо любит радовать Джисона настолько, насколько это возможно. Полки в джисоновой комнате забиты упаковками любимых кислых мармеладок, где-то рядом на столе стоит фигурка любимого персонажа из аниме. Джисон каждый раз жутко смущается, краснеет, кажется, до самых кончиков волос, благодарит и в ответ дарит короткий поцелуй. Минхо достаточно и этого. Ему достаточно лёгкой улыбки и хотя-бы миллисекунду блеска в карих глазах. Только Минхо не знает, как Джисону от себя тошно в такие моменты. Вина скользкими руками душит, противно смеётся и шепчет что-то на своём мерзотном. Хан давно разучился проживать эмоции. Особенно радость. Минхо дарит ему подарки, а он даже не может как следует обрадоваться. Словно ему всё равно, словно это ничего не значит. Обидно, больно и стыдно. Минхо никогда не являлся причиной джисоновых красных лент и рубиновых камушков крови на коже. Всё, что заставляет его это делать – он сам. Злость на самого себя, которую Хан не умеет вымещать по другому. Обида на самого себя, страх самого себя и все негативные эмоции, которые может испытать человек. Во всём этом виноват только он сам. Он, конечно, пытался прекратить. Выбрасывал лезвия, ломал ножи, прятал ножницы и циркули. Хватало на месяц. Когда лезвие впивается в кожу, разрезая плоть, Джисон может вдохнуть полной грудью и почувствовать лёгкость. Только эта боль может заставить беспорядочные мысли в голове заткнуться на несколько секунд. Жалкая зависимость от причинения себе вреда. Воскресенье, 16 февраля Часто Джисон думает о том, что было бы, если бы он прямо сейчас пошёл к тому, кто может ему помочь чувствовать себя живым. Джисону становится страшно. Мысль, что нужно будет усердно бороться против тьмы, жить жизнь как "нормальный" человек, строить планы на будущее – пугает. Он не готов. Конечно, он также понимает, что это ненормально. Он добровольно, каждый день, шагает по тропинке, которая ведет в могилу. Суббота, 12 мая Иногда Джисону становится лучше. Это случается периодами, словно на пару месяцев он выныривает из под чёрной, как смоль, пелены. Становится немного лучше, он меньше думает о смерти, легче переносит ночи и лучше себя чувствует в компании Минхо. Минхо любит пикники, поэтому Джисон приглашает его к реке, закупившись всякими сладостями, газировками и сэндвичами с кимпабом. Это довольно жаркая весна. Прохладный ветер приносит запах сырости и всяких зелёных жителей реки. Джисон глубоко вдыхает, не переставая играться с волосами парня, лежащего на его костлявых коленях. Джисон считает, что Минхо самый красивый человек, которого он видел. Принцип о том, что красота субъективна не работает, когда речь заходит о его парне. Сложно представить, что кто-то может посчитать его некрасивым. Часто преследуют мысли, что Хан на его фоне выглядит намного хуже. Джисон с этой мыслью смиряется. Он знает, что выглядит плохо с вечными синяками от недосыпа, костлявым телом от отсутствия аппетита, обросшими волосами, потому что нет сил записаться к мастеру. Он иногда даже забывает почистить зубы, увлеченный вечной бурей мыслей и вопросов в голове, а когда вспоминает – не чистит, потому что не хочет тратить лишние силы, которых и так нет. Однажды он прямо спросил Минхо, почему тот всё еще с ним, несмотря на его отвратительный внешний вид и состояние. Минхо не удивился вопросу, словно ожидал, что такие мысли появляются в джисоновой голове. Ответ показался Хану простым, но всё объясняющим. Хотя, сложно было поверить на все сто процентов. "Просто я тебя люблю. Любым". Вторник, 29 июня В Корее на конец июня приходится дождливый сезон. Минхо, перепрыгивая лужи, бежит под крыльцо подъезда. Палец набирает давно выученный номер квартиры. Дверь открывается спустя полминуты. Дома несильно пахнет сигаретами. Минхо хмурится, проходя на кухню, откуда доносятся голоса. — Привет! А почему я не знал, что ты тут будешь? — Две пары глаз уставились на Ли. — Я тоже не знал, что он тут будет. — Выдаёт Хан. — Потому что это был сюрприз! Вы не рады? — Мы очень рады, не видно? — Минхо закатывает глаза, но тянется в объятия старого друга. — Навонял тут своими сигаретами, блин. Когда приехал-то? Хёнджин тоже тут? — Вчера. Джинни у родителей. — Чанбин надевает чёрную кожаную куртку, что висела рядом на спинке стула. — Там всё еще льёт, да? — Хён, уже уходишь? — Да, по делам надо. И к Чану еще заскочить. — Со посмеивается, вытягивая сигарету из пачки. Большая ладонь треплет джисоновы пушистые от влажности волосы. — Ну не грустите! Соберёмся все, как только Хёнджин вернётся. Был рад вас увидеть, живыми и здоровыми! — Все трое дружно игнорируют небольшую паузу перед последним словом. Как только за Чанбином закрывается дверь, Минхо оборачивается к Хану. — Как себя чувствуешь? — Руки обвивают худые плечи. — Как обычно. — Минхо вздыхает. — Спать хочу немного. Из-за погоды наверное. — Я тоже. Четверг, 14 июля Минхо нервно сжимает стакан с холодной водой. Волнение смешанное с ожиданием заставляет лезть на стену. Минхо ждёт Джисона с его сеанса у психотерапевтки. Чуть меньше недели назад, стало плохо настолько, что у Минхо до сих пор трясутся руки, от воспоминаний о практически стеклянном взгляде Хана. Он потерял всякую надежду. Звук открывающейся двери заставляет Ли подскочить с места. Джисон заходит в дом, слабо улыбаясь. — Как всё прошло? — Хён, это не первый приём уже, не надо так переживать. Всё нормально. Только я соскучился. Дрожащие руки старшего хватаются за покатые плечи. Он боится. Всё еще боится. Понедельник, 20 июля Джисоновы ресницы подрагивают, когда он сквозь сон чувствует прикосновения к лицу. Перед глазами предстаёт Минхо. Молодой человек тепло улыбается. — Я на работу, а ты спи еще. Не забудь выпить таблетки. Люблю. Джисон улыбается после оставленного на губах быстрого поцелуя. Спустя пару минут после того, как за старшим закрылась дверь, Джисону приходит сообщение: "Позвони, как проснешься. Пиши, если что-то будет нужно". В конце сообщения пять красных сердечек. Джисон счастливо засыпает. Четверг, 2 сентября Любимая джисонова серая футболка с принтом персонажа аниме, в руках Минхо выглядит как сокровище. Одна из вещей, что Джисон оставил после себя. Он ушёл в солнечный вторник, оставив Минхо письмо, любимые наушники, несколько футболок и кровавые лужи в ванной комнате. Широкая улыбка, шутки в компании друзей, счастливый взгляд и множество "Хён, всё хорошо. Мне намного лучше уже". Всё было ложью. Всё было типичными признаками суицидального поведения. Минхо не злится, он не может. Никогда не мог. Плакать уже не получается. Спать тоже. Чан предлагает пожить у него, ведь их квартира не может не напоминать о том дне. Но Ли не может уйти. Кажется, что его любимый мальчик всё еще здесь. Сейчас Минхо зайдёт на кухню и увидит Хана, как обычно, пьющего свой противный горький зелёный чай. А потом подарит Минхо деснёвую улыбку и скажет что-нибудь глупое. Как и всегда. А Минхо обязательно улыбнётся ему в ответ.