Правдивая история победы

В один прекрасный летний день на крышу дома, соседнего с тем, где жил Лаксас Дреяр, села сова. Сова эта была бы обычной совой, если бы не несколько особенностей: она была ядрено-зеленого цвета, в клюве сжимала письмо, да и летала почему-то днем, а не тогда, когда положено уважающим себя совам. «Долбанные воздушные потоки», — подумала она, но поскольку сова была очень вежливой, воспитанной и интеллигентной, вслух она сказала совсем другое: — Куфа эфо я фалетел… Тьфу, — сова выплюнула мешавшее говорить письмо, сковырнула клювом привязанный к лапе свиток и развернула его. На свитке оказалась карта, нацарапанная так, словно ее сама эта сова лапой и рисовала. Причем в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения. Сова оглянулась, сверяя местность с нарисованной. — А где парк?.. — она уставилась на дома напротив. — Чертов Хагрид. Вечно в картах путается, а мне потом ищи. Хотя остальное вроде совпадает, — сова повертела свиток так и эдак, потом покрутила головой и наконец уставилась на соседний дом. — Мне, значит, туда. Она снова подхватила письмо в клюв, вспорхнула с крыши, сделала несколько оборотов вокруг нужного дома и нырнула в дымоход. Именно шум крыльев там, откуда, по идее, он доноситься не мог, Лаксаса и привлек. Он бросил недоготовленный завтрак, снял фартук и отправился к камину — проверить. — Тьфу, какая гадость, — бормотала только что ярко-зеленая, а теперь почти полностью черная сова, пытаясь отчиститься. Два пера в форме молнии у нее на голове гневно топорщились. — Они хоть когда-нибудь трубу чистят? Я, между прочим, аккуратист и педант… Лаксас, присев на корточки, заинтересованно за ней следил. Самому появлению говорящей зеленой совы он не удивился — в конце концов, если на свете существовали говорящие голубые коты, то и говорящие зеленые совы должны были существовать. Куда больше его заботило то, что вообще она забыла у него в камине. — Эй, ты кто? — спросил он. Сова тут же заткнулась, перестала чиститься, схватила лапой лежавший рядом конверт и повернулась к нему. — Я — представитель Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», Фр… То есть сова, — она немного помолчала, похоже, ей не понравилось, как прозвучало определение. — Сов. Сыч. Филин. Короче! Обращайтесь ко мне в мужском роде, спасибо. А где Гарри Поттер? — Подожди, — перебил ее Лаксас. — Что там за школа, о которой ты говорила… говорил? — поправился он, заметив, как перья-молнии возмущенно приподнялись. — Школа чародейства и волшебства, — гордо повторила сова. — Обучаем юных волшебников Британии. В программе — заклинания, трансфигурация, прорицание, защита от темных искусств… Вот, я принес письмо о зачислении мистеру Гарри Поттеру. Где он, кстати? Лаксас раздумывал ровно секунду. За эту секунду он вспомнил родную гильдию, отца, деда, то, что сам являлся волшебником, подумал о новых перспективах, да и слова «защита от темных искусств» звучали довольно соблазнительно, так что… — Это я, — он протянул руку. — Давай свое письмо. Однако сова не спешила. — Вы? Гарри Поттер? — Да, только Лаксас. Лаксас Поттер, — сова возмущенно хлопала нетипичными для ее вида синими зенками, поэтому он добавил: — Наверное, у вас в отделе рассылки что-то перепутали. — Вы не можете быть Поттером, как бы его ни звали, — парировала сова. — Вы раза в два старше. И блондин! Лаксас пригорюнился, но оставалась еще последняя надежда. — А особых примет тебе не называли? — Да, называли, конечно. Шрам в виде молнии на лбу. Или на лице? Чертов Хагрид, вечно он пу… Сова замолчала, уставившись на пересекавший его щеку шрам. Лаксас еле удержался, чтобы не вскинуть руку в победном жесте — сегодня удача явно была на его стороне. — Вот видишь? — он ткнул пальцем. — Шрам есть. И даже в виде молнии. Какие тогда еще могут быть вопросы? — Чертов Хагрид, — пробормотала сова. — «Ну пожалуйста, слетай ты, мне Дамблдор велел, а у меня летающие рыбы вылупляются»… А я не создан для такой грубой работы, — она в упор посмотрела на Лаксаса. — Ладно, шрам вижу, так что давай так: отведу-ка я тебя к тому, кто должен был этим заниматься, а дальше уж вы как-то сами. Я ведь, между прочим, вовсе не сова, а… Лаксас ее уже не слышал. Он с молниеносной скоростью бросал вещи в чемодан. Хагрид рвал бороду уже полчаса, пол вокруг усеивали темные клочки. В принципе, в том, что бороды ему хватило бы еще где-то на сутки, Лаксас не сомневался, интересно было, когда великану это надоест. Хагриду не надоедало. — Ну ты же был самым умным на своем курсе, почему ты стал такой глупой совой?! Ясно же сказано было: мальчик одиннадцати лет. Худенький брюнет. Со шрамом в виде молнии на лбу. А ты кого приволок?! — Кого нашел, того и приволок, — огрызнулась знакомая сова, носившая, как в последние пять минут узнал Лаксас, странную кличку «Фрид». — Сам бы пошел да привел кого надо. Со шрамом? Со шрамом. Значит, наш. Обратно не поведу. Юноша двадцати трех лет, мускулистый блондин со шрамом в виде молнии на правой щеке наконец решил вставить свое веское слово в обсуждение своей дальнейшей судьбы: — А зачем вам этот Гарри Поттер, то есть Лаксас Поттер, то есть я? Я и так волшебник, все, что надо, уже умею, хотя защите от темных искусств поучился бы… — Гарри герой! — пробухтел Хагрид, продолжая прореживать бороду. — Он победил Того-Кого-Нельзя-Называть, благодаря ему война закончилась! Лаксас фыркнул. — Знаешь, сколько тех-кого-нельзя-называть победил я? И вообще, я драгонслеер. Давай дракона — запинаю на раз. — Убивать дракончика? — возмутился Хагрид. — Изверг! Лаксас понял, что выбрал неправильный аргумент, но отступать было уже поздно. — Я ж не говорил «убивать», я говорил «запинать». А запинанный дракон знаешь, какой милый становится? Он будет у тебя как домашний щенок жить! Сова хихикнула каким-то совершенно человеческим смешком. — Знаешь, а он мне нравится. Давай его к Дамблдору отведем. — Вот поэтому тебя и превратили в сову, — покачал огромной головой Хагрид. — Но, похоже, делать действительно нечего. Пусть директор решает, как поступить. Лаксас обрадовано усмехнулся: кажется, его не собирались вышвыривать из этой школы сразу, а значит, у него еще был шанс. Коридоры, по которым вела его сова, были самыми странными из всех коридоров, виденных Лаксасом за его жизнь. Нет, он видел раньше и шевелящиеся доспехи — Эрза, например, вполне подходила под это определение, — и движущиеся лестницы, и болтающие портреты. Но чтобы все разом?.. — Слушай, — сказал он сове, когда они прошли мимо двери, которая прямо на глазах растаяла в воздухе. — Эта ваша школа — очень странное место. Страннее, чем «Фейри Тейл». Сова проигнорировала. — А ты что, когда-то был человеком? — полюбопытствовал Лаксас. — Да, — после паузы ответила сова. — Я закончил «Хогвартс», был на Рейвенкло — это один из школьных факультетов, если ты не в курсе. А потом меня прокляли, так с тех пор и летаю. Живу при школе, иногда мелкие поручения выполняю. Шоколадные батончики, — ляпнула она, обращаясь, по-видимому, к какой-то из стоявших у стены статуй, а потом продолжила: — А считался надеждой в области изучения древних рун, — сова, кажется, вздохнула. — А расколдовать тебя можно? — Не знаю. — Как это не знаешь? Неужели не пробовал? — Пробовал, — теперь сова совершенно точно вздохнула. — Но ничего не вышло. Все, пришли. Лаксас так увлекся разговором, что не заметил, как статуи зашевелились, открывая проход с лестницей. Пообещав себе больше ничему не удивляться, он двинулся по лестнице вверх. Сова летела за ним. Помещение, в котором он оказался, стоило всего, виденного им в этом замке раньше. Шевелящихся портретов на стенах в нем было очень много, а еще везде — на столе, полках, даже подоконнике, стояли и вертелись, искрили, жужжали какие-то приборы. Даже у его деда-Богоизбранного не было такой коллекции непонятных хреновин. — Кого это ты привел, Фрид? Откуда-то из угла на середину комнаты выбрался старик — высокий, худой, с длиннющей седой бородой, одетый в халат и с очками-половинками на кривом носу — похожий сразу на двоих самых главных в Магическом Совете волшебников. — Я сов, — буркнула сова; она, как понял уже Лаксас, не любила, когда ее называли прежним человеческим именем. — Я случайно нашел его вместо Гарри Поттера, но посмотрите, какой у него шрам! — Ты нашел? — голубые глаза за очками блеснули. — Я же посылал Хагрида. — Это длинная история, — проворчала сова. — Но он тоже волшебник, и он сильный. Может, приспособим его для чего-то? — Хорошо, — старик вздохнул. — Присаживайтесь, юноша. Надеюсь, вы не любите сладкое? — Нет, — ответил удивленный Лаксас. — Я как-то мясо больше. — Вот и хорошо, — обрадовался дед, садясь напротив. — А то сладости закончились, а предлагать положено, понимаете ли, репутация… Я — Альбус Дамблдор, директор «Хогвартса». А вас как зовут? — Лаксас Дреяр, — сейчас он решил не врать: все равно было бесполезно. Неизвестного мальчишку по имени Гарри Поттер тут, кажется, знали в лицо. — Постойте… А вы, случайно, не родственник Макарова Дреяра? Я встречался с ним на магических съездах… Лаксас вздохнул. Все его знакомства с сильными волшебниками обычно начинались именно так. — Родственник, это мой дед. Краем глаза он заметил, что сова подлетела к жердочке, на которой уже дремала какая-то птица с ярко-красным оперением, уселась рядом и прикрыла глаза. Выглядело это уморительно: ну чисто куры в курятнике, а не серьезные волшебные животные. Директор с непроизносимым именем помолчал, теребя перо, лежащее на столе. — И вы, я полагаю, владеете сильной магией. — Ну да, — Лаксас пожал плечами. — Я драгонслеер. Громовой, — зачем-то уточнил он и еще добавил: — Плююсь молниями на расстояние в сто метров. — Тогда зачем вам наша школа? Теперь помолчал Лаксас. — Ну, выучить что-то новое. Меня вон защита от темных искусств интересует, мне темных волшебников регулярно выносить приходится, но, может, я это неправильно делаю? Старик оперся подбородком о переплетенные пальцы. — К сожалению, Лаксас, вы слишком взрослый даже для седьмого курса. Тот вздохнул и поднялся со стула: чего-то такого он ожидал и даже особо не расстроился. — Ага, ясно. Тогда я пойду. Сов, проводишь меня? Директор снова вздохнул, словно о чем-то раздумывая, потом сказал: — Сов, проводи его, пожалуйста, к профессору Квирреллу. Вы слишком взрослый для седьмого курса, но я думаю, наш преподаватель защиты от темных искусств согласится давать вам частные уроки — тем более, если вы действительно способный волшебник. Сова лениво открыла глаза, а Лаксас улыбнулся: нет, сегодня определенно был его день. — В-вы х-хотите из-зучать З-защиту от т-темных искусств? — прозаикался молодой парень, на вид — едва ли старше самого Лаксаса, и тот ощутил, как радость его покидает. Он-то надеялся увидеть закаленного в боях ветерана, а не трясущееся нечто в идиотской чалме. — Н-но р-разве в-вам эт-то н-нужно? Я им-мею в-в-в-виду… — его глаза окинули взглядом внушительную фигуру Лаксаса. — И если в-вы д-действит-тельно т-так м-могущественны, к-как г-говорит с-сов… Лаксас поморщился. Чему его мог научить этот парень? Он небось и против темной гильдии не дрался! Его самого учить и учить… К тому же было еще что-то тревожащее. Что-то, о чем вся его наработанная годами битв интуиция просто орала как об опасности. — Учиться никогда не поздно, разве нет? — повторил он фразу, которую часто говорил ему Макаров. Правда, в редакции Макарова относилась она только к Лаксасу, а вовсе не ко всем гильдийцам, поэтому Лаксас быстро научился не воспринимать ее всерьез. А тут на тебе — пригодилась. — Д-да, — прозаикался «профессор». — Д-давайте сд-делаем т-так. Я п-п-принесу в-вам к-нижки, по к-которым учу с-с-студентов. В-вы с-сами п-посмотрите и с-скажете, н-нужно в-вам это, или н-нет. — Тащите, — благосклонно кивнул Лаксас и устроился в кресле поудобнее. — Я подожду. Нервный преподаватель молнией вскочил со своего места, дергано поклонился, изображая извинения, и унесся из кабинета, словно за ним демоны Зерефа гнались. — Эй, сов, — вполголоса произнес Лаксас, подождав минуту. Задремавшая сидя на подоконнике сова открыла глаза. — Чего тебе? Мне, может, грамматика снилась! — У этого препода как, одна голова? Сова так удивилась, что окончательно проснулась: прижатые к голове перья-молнии встали торчком. — Ты же сам видел. — Точно? — не успокаивался Лаксас. — Ты точно уверен, что он один человек, а не два или полтора? — Ну да, — сова спрыгнула с подоконника, развернула зеленые крылья и перелетела на стол. — А что? — Ничего, — Лаксас встал, прошелся по кабинету и занял позицию у двери. — Сиди там и молчи. — Я всегда молчу, — оскорбилась сова. — Я интеллигентный сов… Лаксас шикнул и замер. Ждать пришлось не очень долго: уже через несколько минут в коридоре послышались шаги, а потом дверь открылась, и вошел профессор-заика, нагруженный стопкой книг. — В-вот т-то, что в-вы п-просили? Ай, что вы делаете?! — Что ты делаешь?! — завопила сова, и было отчего. Одной рукой Лаксас схватил профессора за шею, несильно приложив затылком о стену — книги посыпались из его рук, некоторые отлетели аж к столу, на котором по-прежнему сидела сова — в бой она предусмотрительно не совалась: видимо, Лаксас выглядел достаточно внушительно. А второй рукой он принялся сдирать тюрбан, чего профессор, похоже, совсем не хотел — он визжал, царапался и пытался достать что-то из кармана. — Ты же только что заикался, урод, — пропыхтел Лаксас, на секунду бросил затею с тюрбаном и сам залез в карман парня, достав оттуда деревянную палку в локоть длиной. — Этим ты колдуешь? — спросил он, ломая палку об колено. Профессор взвыл совсем уж дико и бросился на него, Лаксас уклонился, приложив его слабеньким разрядом, и, извернувшись, ухитрился содрать тюрбан. — Это что еще за хрень?! — завопила сова, забыв о том, что она интеллигентная сова, и принялась параболами носиться по кабинету. — Я не хрень, — прошипела уродливая красноглазая безносая морда, торчащая из затылка профессора-заики. — Я Лорд Волдеморт — величайший темный волшебник всех времен! Лаксас хмыкнул и, не тратя сил на магию, по-простецки двинул морду кулаком в то место, где должен был быть нос. — Как я и думал. Я не ебу, чего ты там величайший, но то, что у доброго волшебника не может быть такой зверской рожи, я еще по папаше своему понял. Поэтому или я опробую на тебе последовательно все свои драгонслеерские техники, или ты уберешься подобру-поздорову. — Его нельзя отпускать! — завопила сова и уселась на верх приоткрытой двери. — Если он говорит правду, и это действительно Тот-Кого-Нельзя-Называть, то он очень опасен, Лаксас, будь осторожен! — Какого хрена ты еще здесь? — вежливо поинтересовался Лаксас. — Лети, зови того старика. Сам же сказал, что вы не в курсе были. Сову не надо было просить дважды: она снялась с места и вылетела в коридор. — Ты не Гарри Поттер, — прошипела тем временем рожа. — Тебе не победить меня. Пророчество… Лаксас посмотрел на свой кулак, потом для внушительности добавил танцующие вокруг него молнии. — Чихал я на пророчества. Ты уверен, что переживешь разряд в пять тысяч вольт? Рожа гневно зашипела, и тело профессора-заики кинулось на Лаксаса. Того не надо было приглашать дважды. Перепуганная сова привела не только директора, но и еще каких-то людей — высокую суровую старуху в очках и шляпе, крючконосого мужика с сальными патлами и еще кого-то, кто толпился в коридоре и кого Лаксас не рассмотрел. Директор охнул, войдя, но и картина его взору предстала красочная: кабинет разгромлен, мебель поломана, на стенах — копоть от проскочивших молний, оконная рама вместе с окном отсутствует. Посреди всего этого бардака стоял Лаксас с листком пергамента в руке, возле его ног лежал поверженный двуликий профессор, и Лаксас время от времени его попинывал — чтобы не дергался. — А вы поздно явились, — приветствовал он появившийся педсостав. — Что ж у вас за безопасность, что такая хрень — он, кстати, говорит, что он величайший темный волшебник всех времен — по школе бродит и детей учит? — Тот-Кого-Нельзя-Называть! — выдохнула старуха. — Волдеморт! — поразился директор. — Как вам удалось с ним справиться? Крючконосый промолчал, он смотрел на безносую морду — сейчас не досчитывающую нескольких зубов и с заплывшими глазами. Лаксас зевнул: — Обычный набор: сначала пара молний, потом Кулак Громового Дракона, а в конце Рев Громового Дракона, подкрепленный Драгонфорсом. Кстати, вот, — он подал директору лист. — Он все рассказал. Я не знаю, что такое хоркруксы, но там их список и список мест. Наверное, это нужная информация, да? Реакция на его заявление была неожиданно бурной: директор схватился за сердце, суровая дама побледнела и даже крючконосый, казалось, перепугался. — И все это вы выбили из него за один поединок? — проговорила старуха, она, казалось, не верила своим глазам. — И не таких выносил, — буркнул Лаксас и снова пнул попытавшегося было зашевелиться врага. — Лежи, не рыпайся, урод! — Но как вы узнали, что в теле профессора Квиррелла скрывается Волдеморт? — подали вопрос из коридора. Лаксас поморщился. — У драгонслееров очень чуткий нюх, — сказал уже оправившийся от предыдущего потрясения директор, избавив его от необходимости отвечать. — Вы, полагаю, учуяли от профессора Квиррелла запах двух человек? Лаксас кивнул. — Да, а учитывая, что весь кабинет тоже пропах так, как будто там жили двое, я понял, что он что-то скрывает. Кстати, запах чеснока ничуть не мешает учуять то, что пытаются им замаскировать, — он снова пнул лежащее на полу тело. — А я еще и чеснок ненавижу. Директор поправил очки-половинки на носу. — Минерва, Северус, займитесь Волдемортом, — принялся командовать он. — Полагаю, сейчас он не опасен. Прочие, помогите им. А вас, Лаксас, я попросил бы зайти в мой кабинет, у меня к вам будет разговор. Лаксас пожал плечами и двинулся за ним. Толпа учителей расступилась перед ним, и он впервые в жизни почувствовал, как это — когда делаешь что-то, что всех восхищает. И это было приятное ощущение. — Подумайте, пожалуйста, — директор подлил ему еще чаю из серебряного чайника. — У нас достойная зарплата, а на должность учителя по защите от темных искусств только что открылась вакансия. Кроме того, нужно, чтобы кто-то сильный присмотрел за Гарри до того момента, когда он подрастет достаточно, чтобы убить последнюю часть Волдеморта. Пророчество, понимаете… — Понимаю, — хмыкнул Лаксас. — Но я не умею ладить с детьми, а тем более подростками. — Научитесь, — оптимистично пообещал ему директор. — Главное, чтобы вы были квалифицированы, а уж в этом-то я, после сегодняшнего, не сомневаюсь. Лаксас немного подумал. В конце концов, это был не худший вариант, да и поднадоело ему таскаться по миссиям. И школа эта нравилась, а то, что происходили в ней всякие странности, было, пожалуй, даже лучше — веселая жизнь ему была обеспечена. И дед был бы рад, узнав, что внук наконец-то остепенился, перестал все крушить и нашел себе стабильную работу со стабильной зарплатой… — Я согласен, но с одним условием. — Каким? — заинтересовался директор. — Отдайте мне в помощники сову… то есть сова. Он мне понравился. И может, я даже сумею его расколдовать. Директор широко, радостно улыбнулся. — Раньше я сказал бы, что это невозможно. Но с волшебником, избившим самого Волдеморта я, пожалуй, воздержусь от таких ярлыков. Конечно, берите его. Он был очень сильным и умным, он будет вам полезен. Лаксас кивнул и залпом выпил чашку чаю. — Тогда по рукам, тащите контракт. И… надеюсь, я не буду жить в том разгромленном кабинете?..