tra fiaba e realtà

      К концу августа я приезжаю домой по просьбе отца. Разувшись, прохожу в гостиную и перед моими глазами сидит отец с опущенной головой, а рядом мама, по лицу заметно, что она плакала. Я подхожу к родителям и прерываю тишину. Отец передаёт мне неизвестный документ и я, глядя на подавленных взрослых, перевожу зрачки на текст. Я быстро пробегаюсь глазами по чёрным, печатным буквам. Я остолбенела в один миг. «Рак матки». Мое тело непослушно начало противодействовать моим просьбам: начало дрожать. Я бросила озадаченный взор на родителей. — Как долго? — Полгода твоя мать скрывала болезнь. Она предпочла, чтобы мы с тобой страдали. — Сколько нужно? Я заплачу.       Отец поднимает смуглые глаза на меня. — Ты не поняла? У твоей матери рак третьей стадии. Завтра она ложится в больницу и будет меньше страдать, чем на сегодняшний день.       Я была злая. Я зла на мать, потому что узнаю об этом только сейчас. Мы могли предотвратить болезнь, однако, она не хочет. Ей лучше умереть, чем быть с родными людьми. Отец в мере прав, что ей плевать, будем ли мы страдать или нет.       Я посмела выкрикнуть на свою больную мать и сбежать из этого дома, бросив документ перед ногами родителей. Я выбегаю из дома, будучи мокрой в солёной воде. Я вытираю слёзы, порча свой дневной макияж. Тушь растеклась по щекам; мои ноги продолжали активно передвигаться. Прибежав на остановку, я села в первый пришедший автобус и направилась в город.       Сойдя с транспорта, я подбегаю к зданию и вхожу. Я залезла в лифт и уехала на верхний этаж. И я стою у двери знакомой мне квартиры и стойко барабаню по железу. Тщетно. Никто не открыл. Я вытерла снова слёзы и спустилась на улицу. Вызвав свободное такси, я отчалила к клубу. Охрана меня запросто впускает. Я очутилась в той роскошной обстановке, в которой была около года назад. Я высматриваю незнакомцев глазами, с одного угла к другому и снова. Пройдя немного дальше, я заметила Ыну на том самом диване, на котором друг был с той девушкой. Юноша в голос с чего-то смеётся, держа в руке стакан виски. Шмыгнув носом, я нагло подхожу к компании. Все обернулись на меня, помимо Ыну, ибо я встала сбоку. — Чжуми? — окликает меня Лион. Когда мое лицо увидел друг, то встаёт с места. — Что произошло? — с беспокойством узнает он.       Ыну поворачивает голову на меня с равнодушным выражением лица. Я ответила взаимностью с другом детства. Лион пробирается ко мне и загораживает вид на хозяина клуба. Друг повторяет свое переживание. — Моя мама… умирает, — я бессильно валюсь с ног, но Лион подхватывает меня и сажает возле Чонгука, а сам садится на корточки перед моими коленками. Друг передаёт мне стакан воды. — Она скрывала полгода, что больна. Мы с папой не были… Мы не знали. — Какая стадия? Может, мы поможем?       Я ровно помотала головой в разные направления. — Завтра она ложится в больницу. У неё осталось полгода, если не меньше. Ещё одна стадия, и она умрет… Почему я теряю близких?! — после срыва Лион прижимает меня к своему плечу, поглаживая по спине. — Ты справишься, Чжуми. Тебе в который раз уже стоит привыкнуть к этому. Ты справлялась с трудностями, сколько знаю тебя. Пообещай мне, что выдержишь. — Обещаю. — Хочешь выпить? — предлагает Чонгук. Я отказываюсь. — Я поеду домой. — Подвезти? — Сама.       Я поднимаюсь с дивана и тащусь к главному выходу из здания.       Сегодняшнюю ночь я провела с бутылкой вина. Я не держала свои эмоции в себе: кричала, билась кулаками о мебель, стены, уничтожая своё тело. Мои пальцы на ногах распухли; костяшки кистей стёрлись до густой крови. Мое лицо опухло от слёз. Макияж размазался. Мне было неважно, как я выгляжу, важно было то, что теряю маму. Этот человек научил меня выживать. Этот человек помог мне справиться с проблемами. Мама прощала мне все обиды и ссоры. И вот в течение шести месяцев ее не станет. Спрашивается для чего необходимо говорить правду, — чтобы никто не страдал, не бился в истерике, как это я делала на протяжении месяца. Я изредка посещала университет. Я ни с кем не выходила на контакт. Я огородила себя от социальных сетей. Кто-то беспокоится обо мне, но побоку. Я даже не жду звонка от отца с заявлением, что мамы больше нет. Через неделю я беру свой смартфон в руки. Я вставляю сим-карту, которую желала сломать и выкинуть, проглотить вместе с вином, что употребляла эти долгие месяцы. Я редко трапезничала. Я убивала свой организм только алкоголем. В последний раз, когда видела еду, это было три дня назад. Я много сплю, засыпая каждую ночь с мокрым лицом, а просыпаюсь с опухшими веками, губами и щёками. И я включаю телефон. Мне посыпались пропущенные вызовы от многих контактов, включая папу, Лиона, Ыну и Ёнджуна. Я набираю контакт родителя и на конце второго провода незамедлительно снимают трубку. Папа с огорченным голосом сообщает мне о том, что три недели назад мама умерла. Она убила себя, приняв тройную дозу успокоительных в тайне от сестёр. Моя рука медленно опускается на постель.       Я завлеклась своим одиночеством. Я слишком поздно вышла на связь. Если бы не выключила телефон, то знала бы, что мама ушла в тот мир в эту секунду, а не через месяц.       Меня отвлекает раздавшийся звонок на смартфоне. На экране высветилось имя Ыну. Я поднимаю трубку.

Телефонный разговор

— Ты, черт возьми, куда пропала?! Ты сумасшедшая?! Мы тебя искали! — Моя мама… — Все всё уже знают! Я еду к тебе, оставайся на месте.

Конец телефонного разговора

      Через пятнадцать минут в квартиру начинают ломиться, непрерывно нажимая на звонок. Я без сил открываю дверь. — Чжуми… Что ты с собой сделала? — с испугом, но тихо поинтересовался Ыну. — Ты видела себя? На тебе живого места нет. Ты исхудала… Мы срочно едем в больницу, — друг хватается за мою кость на руке и хотел дернуть на себя, но я вытащила руку, упрямясь. Ыну насильно поднял меня на руки, закрыл ногой дверь и понёс в машину.       Парень отвёз мое тело в больницу. И, когда Ыну звал врача, я безуспешно потеряла сознание и очнулась уже в кислородной маске в палате. Глаза открыть не могу. Нет сил. Я только слышу голоса друзей. — Я… — бес слышно произношу я, пытаясь поднять палец, но тщетно. Я повторила свою попытку и меня заметили. К койке кто-то подошёл и повелел открыть глаза. Я похлопывающими движениями приподнимаю свои истощенные веки. — Ч… К… Не… — Чжуми, ты как? — спрашивает голос, нависая над моим лицом, казалось мне. Ребята позвали врача, оповестив, что пробудилась. Чьи-то чужие руки коснулись моих век. Что-то ярко белое начало мне светить в глаза. — Отлично! Хорошая новость, что О Чжуми здорова, однако, есть и плохая новость… организм ослаб. Мы пытаемся накачать Чжуми, но, как видите, спустя три месяца ничего не дало. В таком темпе она погибнет. В ней было пятьдесят восемь литров спиртного, отчего ткани разъелись. Повезло, что вы подоспели вовремя, в другом случае О Чжуми скончалась бы меньше, чем за сутки. Мой совет — девушка обязана пролежать в больнице пока неопределённое время. Извините, я не могу дать вам точный ответ, выживет ли Чжуми. Пятьдесят на пятьдесят. Всё будет зависеть от желания О Чжуми. Вы можете посидеть с ней ещё полчаса и уходите. Следующий приём через неделю.       Я могу умереть…       Я больше не слышала никаких голосов. Меня будто усыпили. Словно я уже на том свете вместе с мамой. Я бы этого хотела больше всего. Тем не менее летом меня выписывают из больницы. Отец забрал меня и увёз домой. Я не выздоровела. До сих пор велик процент, что могу умереть. Для этого я обязана проходить полный курс по набору веса и очистки клеток от спирта. Жидкость, находящаяся в капельнице, на восемьдесят процентов очистила меня. Моя задача на пять лет — набрать массу. Мой вес составляет тридцать восемь килограмм. У меня торчат кости в тех местах, где их не должно быть. Прибыв домой, отец положил меня спать под капельницу. За девять месяцев я сплю большое время в сутки. На меня это не похоже, это все организм.       В Новом году я выздоровела. Меня не посещали. Отец запрещал. Мучительные дни начинались с завтрака, а заканчивались ужином. И так за полгода я набрала десять килограмм. Я могу ходить, могу держать вилку в руках. Я не инвалид. Я здоровый человек. После обследования лечащий врач подтвердил мои предположения. Мне разрешено посещать учебу. Но отец мне не разрешил вернуться в свою квартиру. Родитель отослал меня в общежитие на оставшиеся полтора года учёбы. Я собрала чемоданы и меня отвезли в университет. Я с папой посетила кабинет декана. — Это был первый и последний раз. Я вам уступила, но по учебному закону О Чжуми обязана вернуться на второй курс. — Да, но я занимался с ней. Мы прогнали двух годовой процесс обучения. А по поводу практики не переживайте. Чжуми схватывает налету.       Повисло молчание. Женщина погрузилась в свои мысли. — Хорошо, я уступаю. Но чтобы я не слышала возражений, Чжуми. Если ты будешь плохо учиться или перестанешь посещать пары, то, к сожалению, тебя отчислят. В общежитии появилась свободная комната. Вот ключ. Надеюсь, не придётся заново объяснять правила? — я возбужденно замотала головой.       Я переехала в комнату. Я живу одна, могу позволить себе всё что угодно. Главное не видеть лицо Чонгука.       Я покидаю комнату. Закрыв дверь, я разворачиваюсь на девяносто градусов и каменею. Чонгук подходит ко мне. — Не ожидала? А стоило бы… соседка, — с неприязнью прошептал юноша, наклонившись к уху.       Я задрожала. Только не это. Мне хватило. Я не желаю видеть этого человека. Жизнь строга ко мне. Кругом один и тот же человек.       Практику я догнала с первых трёх занятий. Преподаватели относились ко мне с уважением, поэтому без строгих правил помогали мне.       Свой день рождения я отметила вместе с Лионом и отцом. В обществе неравнодушных людей. Мне исполнился двадцать один год. Два года я без матери. Папа сводил меня на годовщину смерти родителя, и я проплакала столько, сколько мне нужно было. — Мама, вернись… Нам тяжело без тебя. Почему ты ушла… Я скучаю… и прости свою бездарную дочь.       Я не употребляла алкогольные напитки с того утра, как меня оповестил Ыну и забрал в больницу. Прошло два года. Я не жалею о том, что случилось. Мне разве что стыдливо смотреть в глаза отца. Я единственная, кто осталась у него. Я бы отдала всю свою жизнь, чтобы родитель улыбнулся. Но он счастлив, когда видит мою улыбку. И она светилась до тех пор, пока не пришёл следующий год. Я с Лионом отмечали пришедший две тысячи двадцать третий. Мы вспомнили наше пятилетнее правило, что каждый начавшийся год мы выбираем два разных жанра фильмов и наслаждаемся показом. Я уселась поудобнее с другом на диване в гостиной и воспроизвели кино. Перед нами на столике стояла бутылка шампанского, но я не пила. Что-то сподвигло меня потянуться за бокалом. — Налей, — приказала я, ткнув ёмкостью в лицо Лиона. — Уверена? — Обижаешь.       Лион обхватил пальцами горлышко бутылки и заполнил бокал шампанского на одну треть. При просмотре двухчасового фильма я распила жидкость. И я ощутила себя самым удовлетворённым человеком в этом мире. — Внимание игра, — друг сел поудобнее, чтобы корпусом развернуться ко мне. — Мы сыграем с тобой в одну увлекательную игру. — Только давай без поцелуев, — цыкнула издевательски я, закатывая зрачки под веки. Лион разлил нам по бокалам алкоголь. Вернув бутылку на своё предназначенное месторасположение, юноша передаёт мне ёмкость. — Выпьем за тебя. Мне жаль, что так получилось с твоей матерью. Мне было дискомфортно, когда ты не отвечала на звонки в течение полутора месяца. Ты прекрасно понимаешь мою любовь к тебе. Я никогда не держал на такую маленькую дурёху зла. Да, был момент, но продлился недолго. — Зачем вспоминаешь былое… — Эту ночь я хотел бы провести с тобой вдвоём. Это шампанское я купил изначально тебе. Ты его не любишь, но от красного тебя тошнит. Даже при упоминании этого вида алкоголя. Я не рассчитывал, что выпьешь. Но ты преодолела свой страх. Это второй и последний бокал на эту ночь, который разрешу тебе выпить. Ты обязана расслабиться, — мы чокнулись и отпили пару глотков. — С какого периода вы с Чонгуком стали ладить? — Мы общаемся изредка, когда сталкиваемся. Я сдружился с ним, чтобы узнать получше. И знаешь, много информации услышал. Чон терпеть тебя не может. — Ну да, верно, и что с того? — Поэтому я предлагаю сыграть в игру, от которой будет зависеть жизнь Чона. — Я должна убить его?! — Что ты, нет. Влюби его в себя. — Ты с катушек слетел? Я не стану этого делать. Тем более, что мне тогда будет, если получится? — Ты всю жизнь мечтала уехать жить за границу. Я тебе это устрою. Мы с тобой уедем на море. Будем жить и наслаждаться ночным бризом. — Это конечно замечательно, но я отказываюсь. Я лучше тебя влюблю в себя. — Так я люблю тебя, дурочка. — Как друга, — Лион серьезно один раз смахнул головой. — Нет. Ли, не стоит шутить. — Я тебе это докажу. Вся моя любовь будет в твоей голове, — молодой человек указательным пальцем дотронулся моего виска. — Ну, Ваш ответ, госпожа? — Я попробую влюбить. Если у меня не получится, то ты все равно сдерживаешь своё обещание и увезёшь на море. — По рукам.       Мы пожали друг другу руки в качестве договора.       Игра началась.       Включая гуляния по университету между аудиториями, мне страшно подходить к Чонгуку. Мне неприятно находиться в его компании. С учётом того, что ранее друг общался с человеком, которого презирали, а тот нас, то никакое взаимоотношение между врагами не может быть. Чон такая личность, что несмотря на все дружелюбные разговоры, он и так и сяк ненавидит людей. Может быть, у Чонгука раньше были друзья, с которыми прервал связь. Может быть, у него никого не было. Но по словам этого парня, он собственник. Однако, как мне понять поцелуй и нашу загадочную связь с Чоном? Он — собственник, но целовал меня. И у меня в голове возникла гениальная мысль. После пар я вернулась к себе в комнату. Я бросила сумку на кровать и разделась до белья. Выбрав в гардеробе свободную, повседневную одежду, ко мне стучатся в личное пространство. Лион по-блатному входит в комнату и присаживается на пуфик перед койкой. Я развернулась на сто восемьдесят градусов и показала свой стиль. — Та-да! — я поставила руки на талию. — Как тебе?       Юноша сощурился, кривя гримасу. — Ты кого собралась соблазнять? — А что не так? — я повернулась корпусом к зеркалу. Скоропостижно мужские руки обвили мою талию с заднего ракурса. — Всё прекрасно. Вы общаетесь с Ыну? — Уже давно нет. Он держит на меня злость. — Что ты такого натворила снова? — Что значит «снова»?       Лион развернул меня лицевой стороной к себе. — Ничего. Как дела с нашим мальчиком? — И не спрашивай. Ты прервал меня. Я планировала выйти искать его. — И соблазнить в этом. — Да что тебе не нравится?! Я одета как обычно. — В этом и смысл: постоянная носка одежды начинает убивать голову и становится приятно видеть человека в одном и том же, ибо удовлетворение как физическое, так и моральное. — Ну ты выдал. Я пойду. Как поговорю, вернусь.       Я спокойно шагаю по кампусу в розыске одного парня. Я шныряюсь от других студентов, которых, как поток, несёт куда-то. И счастье, нахожу его, идущего в свою комнату. Я оперативно перегораживаю дорогу парню. — Привет! Слушай, давай встречаться? — с монотонным выражением лица предлагаю я, на что тот цинично цыкает и проходит мимо меня, засовывая пальцы в карман серых спортивок. Я поплелась за ним следом, ибо не расслышала ответ. — Ты пожалеешь, — отвечает кареглазый, когда я оказалась с ним почти впритык. — Почему же? — без капельки эмоций переспрашиваю. — Ты не выдержишь мой характер.       Я усмехнулась над его стервозным ответом. — Не неси чушь и лучше расскажи о себе тогда. — Ты уверена, что хочешь знать? — он лишь мельком перевёл свой томный взгляд на меня. — Я тебя слушаю.       Я остановилась посреди коридора, стоя на своём. Он оборачивается на меня и подходит. — Тогда дослушай до конца, и не смей перебивать меня. — Ладно. — Я грубый.       Я не удивлена. — Жуткий извращенец.       Опять же — не удивлена. — Очень ревнивый.       А кто не ревнивый? — Я ненавижу, когда трогают мое, — он выделил второе слово и продолжил: — И, если мы будем встречаться, тебе придётся отвечать всем: «мое имя — нет», «мой знак зодиака — нет», «мой номер — нет», — Чон приблизился ко мне ближе, что между нашими лицами остался лишь сантиметр. — Не вынуждай меня, и просто будь хорошей деткой, — он слегка приоткрыл свой рот и высунул кончик языка. Я почувствовала на своих губах мокроту, от которой меня бросило в нежданную и яркую дрожь. Чонгук приподнимает свой подбородок и удаляется прочь. Я стою в коридоре и предстаю в неком шокированном состоянии.       Что это, черт возьми, было? Мы встречаемся или как?       Я возвращаюсь в комнату и со всей силой захлопываю дверь, ворча и разгуливая по помещению. — Отказал? — полулежа на боку, опираясь на локоть, с ухмылкой заинтересовался друг. — Он доконает меня! Ненавижу его, черт подери! Лучше б начала встречаться с девушкой! — Скинь-ка обороты, сестрёнка. Так что было? Что он сказал? — «Будь послушной» и свои пять правил мне высказал! Бесит! — я плюхнулась на кровать, скрещивая перед собой руки. Лион подсел ко мне из-за спины. — Значит, вы встречаетесь. — И что мне делать? Ждать его? — Раз говоришь, что у него свои правила, то наверняка ждать.       Как и сказал Лион, я ждала этого абьюзера. Мне было страшно только потому, что Чонгук может сделать со мной что угодно. Он может изнасиловать меня. Он будет контролировать меня. Во всяком случае я предполагаю. Авось не точно. И в полночь мне приходит звонок на смартфон. Я отвечаю на вызов.

Телефонный разговор

— Распланируй эту ночь, — повелел слащавый голос. — Не поняла. — Ты как две недели моя и за это время я многое обдумал и принял для себя тот факт, что с сегодняшней ночи ты ни на шаг не отойдёшь от меня. А если быть внятным, — шагай ко мне. Жду в течение шестидесяти секунд.

Конец телефонного разговора

      Трубка оборвалась так нежданно, как и мои ноги помчались в комнату этого психа. Почему я так вскочила?! Мне он ничего не сделает. Лучше пускай ждёт. Ему полезно. Тем не менее ноги добрались до двери Чонгука. Деревянные ворота открываются на меня, и я машинально рассматриваю однокурсника сверху вниз и оставляю глаза на чёрных, кожаных шлепках. Мускулы виднеются через тонкую футболку без рисунков. Я впервые заметила рукав из татуировок у Чона. Пусть даже не всматриваясь в пирсинг на лице: брови, губе и несколько на ушах. Теперь меня заинтриговало: проколот ли у Чонгука пупок? — Ты куда зыришь?       Я вскинула глаза на мину кареглазого. Чонгук дёрнул меня за руку внутрь помещения и запер дверь. — Зачем я здесь? — стоя затылком к молодому человеку, я осматриваю комнату. — Мог и получше выбрать, — усмехнулась я, и по-хамски меня обернули. — Что означает твоё «давай встречаться»? — Чон двигается на меня, а я пячусь неизвестно куда, не отводя взор. — Ты уже давно знаешь, как я отношусь к людям. Ты прекрасно понимаешь, что, предложив мне это, я никогда не отстану от такого существа. Ты мне не нравишься. Я тебе тоже. Тогда для чего? Лион прав?       Я упираюсь ногой о деревяшку койки и падаю на постель. Чонгук нависает над моей жалкой тушкой. — Ты не прав. Ты мне нравишься. Разве не догадался ещё в мой день рождения? Позабыл, как я жутко хотела… — я прикусила губу, и руки потянулись к шее парня. Обхватив, я слегка повисла над постелью, приблизившись к губам Чона, — затащить тебя в постель… — я кинула непроницательный взор на чужие губы, — исследовать каждый сантиметр твоего возбужденного тела, — и подняла глаза, — почувствовать тебя в себе, кричать от грубых толчков, когда входишь. Но ты не исполнил мое желание. — И вместо того, чтобы насладиться мной утром, ты сбросила с кровати. — Чтобы не показать, что ты для меня неравнодушен. Зато сегодня… я смогу открыться тебе. — Ох, нет, милая, ты не станешь мне открываться. Ты сперва снимешь с себя эту футболку, — пальцы молодого человека начали проводить по краю рукава, наблюдая за своими действиями, — затем ты повернёшься ко мне спиной… — теперь он проводит по моим ярко выраженным ключицам, — и я буду касаться твоей шеи своими губами, руки будут блуждать по твоей груди, спускаясь всё ниже и ниже, — я закрыла глаза, когда почувствовала под своим затылком мягкую поверхность. — Ты неторопливо повернёшься ко мне, развязывая с себя шнурки на шортах, и останешься в одних трусиках. Я подойду к тебе и поцелую в шею, — с каждым словом я представляла новое движение в своём воображение. — Я спущусь к твоему животу и начну языком ласкать твой пупок, и через некоторое время ты ляжешь на кровать и будешь наслаждаться, пока я буду массировать твою промежность.       Я всё это представила в своей голове и возбудилась. Отныне я хочу это всё переиграть в жизни.       Чонгук встаёт с моего тела. — Поверила? Не наглей. Ты обязана показать свою заинтересованность мной. Если попытка доказательств будет слаба, то и между нами ничего не жди. Проваливай. Только свой телефончик оставь у меня.       Я оказываюсь напротив парня. — Как мне доказать?!       Я услышала бесящийся вздох и закатывание глаз. — Вот тебе и думать, — юноша протягивает руку тыльной стороной вниз. — Телефон. — А он-то тебе зачем? А если я сейчас докажу?       Чонгук спрятал руки в шортах. — Попытайся, но только так, чтобы я не смел засомневаться.       И что мне делать? — Ты вечно говоришь, что Ли — мой парень. Давай я заблокирую его?       Парень без эмоций продолжил ждать.       Ясно. Нет.       Но — что? Отсосать ему, что ли? Господи, Чжуми, ты о чем думаешь! Ты не извращенка! Или самостоятельно затащить в постель? О чем я думаю?! Как мне доказать? Чонгук упомянул, что наши отношения должны храниться в секрете. Нигде не может быть сказано об этом, ни в видимом, ни в слоговом. Ревность! Доказать ревностью? Но он не давал повода. Он не общался с девушками в моём присутствии. Ни с одной. — Помнишь наш первый Новый год? А первую совместную репетицию? Тогда ты мне рассказал про себя. И на празднике в кругу одноклассников ни одна живая душа не узнала правду о тебе. Я запросто бы всем всё рассказала. Когда мы играли в игры, ты обманывал всех. Только я знала правду, и после игр, когда ты ушёл, могла рассказать. — Доказательства? Это не обосновано. Я не поверю твоим словам. — А чего ты хочешь от меня тогда?! У меня нет ни единого аргумента! — Почему ты не можешь просто сделать то, что хотела? Вот это было бы твоим доказательством.       Я что, извращенка? И я оказалась права. — С чего это вдруг это доказательство? — Я верю в то, что ты не шлюха.       Ну огромное спасибо за это! — И это всё? Ты реально?       Чонгук вяло пожал плечами. — Или ты хочешь, чтобы это сделал я? Чтобы я насильно взял вверх над тобой? — Ну вообще-то да. — А разговаривать тебя не учили? Не пришлось бы ждать сто лет, пока ты начнёшь аргументацию.       Я закрыла рот, чтобы не выводить обоих на раздражимость.       Я неуклюже продолжала смотреть куда угодно, но только не на парня. Услышала шаги, которые приблизились ко мне. Рука Чона коснулась моего подбородка, чтобы я обратила на того своё внимание. Чонгук накрыл мои губы своими. Я сомкнула верхние и нижние веки, полностью доверившись ненавистному человеку. Юноша снял с меня футболку, а затем со своего тела. Чонгук прижался грудью к моей так плотно, что мне стало больно дышать. Мы слились в едино. Парень нежно дотрагивался до меня, боясь непонятного, но довольно дерзко сжимал мои ягодицы, словно жаждал отсоединить части тела. Я опустилась весом на кровать, не прикрываясь. Молодой человек стянул с меня низ, и я осталась обнаженной. Прикусив нижнюю губу, я с охотой разглядывала мужское тело, заикнувшись о шортах. Чонгук шагнул коленом на постель и наклонился ко мне. Я продолжала непритворно валяться, вцепившись в кровать руками, будто меня приклеили и, если посмею дернуться, будет ждать наказание. Губы дотронулись моей грудной клетки и язво раскусывали кожу. От боли я выгнулась в пояснице, замычав сквозь сжатые губы. От горячих следов возле моей ареолы я славила приятное, но сжатое чувство в своём животе. Губы юноши постепенно подходили к моей промежности. И я издала трепетный стон, схватившись грубее за пододеяльник. Ещё пару оборотов, и я окажусь с бурей эмоций и быстрым сердцебиением. Чтобы предотвратить это, Чонгук отходит от меня и, сняв с себя шорты с боксёрами и надев на половой орган средство защиты, приближается вновь; парень входит в меня по основание из-за чего я внезапно издаю громкий звук, доносившийся из моих уст. Чон не щадит свою партнёршу, он ускоряется с каждой секундой, удовлетворив при этом обоих. Я вжалась лицом в кровать, не переворачиваясь, и рядом валится молодой человек. Соединив ноги, дабы спрятать гениталии, я перевернулась на бок, продолжая с трудностью дышать в одеяло. — Я оправдалась? — писклявым тоном узнаю я. — Ты принадлежишь мне.       Ночами я спала с Чонгуком. Он не выпускал меня из виду, не включая занятий в учебное время, на которые мы ходим по разным кабинетам в одно время. Парень прямолинейно следил за каждым шагом. Бывало, он отбирал у меня телефон. Он не разблокировал, мобильник был просто при нем. Чонгук посещает вместе со мной магазины: продуктовые или одежды. Туда, куда планировал поехать парень, он всюду брал меня с собой. Таким образом я узнаю больше о нём. Например, что Чонгук на самом деле не такой, каким я его видела. Я вечно задирала нос выше своего роста и закрывала глаза на выяснение причин с этим парнем. Чон добродушный человек. Он холоден снаружи, но внутри он беззащитный зверёк, который изредка боится своих желаний. Чонгук вопреки всему не улыбается. Даже при общении с другими людьми. Его трудно развеселить. Им трудно манипулировать. А я пыталась, чтобы остаться наедине с собой хоть один раз за этот период наших «отношений». Когда ко мне обращаются мои друзья, в особенности Лион, Чонгук скоростного меняется из доброго, но неэмоционального в свирепого, в безжалостного монстра. Юноша уводит меня от друзей, соврав тем, что я занята. Или, когда меня Лион приглашает вместе поужинать, погулять по ночному городу. Чонгук не желает находится в кругу моего лучшего друга. Они не ссорятся, им обоим неприятно быть рядом. Если бы не я, то наверняка парни подрались бы. Если поглядеть с хорошей, оценивающей стороны, — Чон Чонгук обожает помогать. Мне нравится, что, если у меня трудности с цифрами, то он приходит на помощь. Парень объясняет мне тему и иногда по несколько раз, дабы я зазубрила. Когда мы посещаем студию хореографического направления, а я участвую, как преподаватель для первокурсников, Чонгук тихонечко сидит в конце зала и наблюдает за моими движениями. Я едва каждую ночь желаю провести в одной постели с человеком, которого узнала куда больше за один месяц, чем за пять лет знакомства. Тогда я не горела желанием знать что-либо о нем, но мое мнение поменялось, закрывая глаза на излишние приглядывания на каждом шагу. — Я предлагаю одну очень увлекательную игру, — предлагает неизвестно что Чонгук, и я сажусь на колени парня, будучи в одном нижнем белье, спрятав очертания талии за своими бёдрами. Я положила руки на плечи юноши, скрестив в замок пальцы. — Она проста. Мое дело наслаждаться, а твоё стонать как можно громче. — Может, объяснишь уже? — Узнаешь.       Молодой человек перевернул меня на спину, обхватив спину, чтобы не упала. Чонгук нежно касается своими губами моего тела, оставляя на груди бурые пятна. Я прикусила губу, равномерно вдыхая и выдыхая воздух через нос. Юноша снимает с себя шорты с боксёрами и нежно входит, медленно, разрешая привыкнуть. Я потянулась руками к лицу партнёра и завлекла в могучий, затяжной поцелуй. И я мгновенно почувствовала сильный один толчок. Снова было не грубо, и я продолжала наслаждаться в моменте, пока снова не ощутила в себе отныне два непринужденных, жёстких толчка в себя. Я отказалась от поцелуя и прижалась головой к белой простыне. Через время ещё три мощных толчка, и закончилось только тогда, когда мы оба излились и устало переглянулись. — Надеюсь, ты не влюбилась в меня.       Я томно посмотрела на юношу. Мои губы содрогались. — А как ты поступишь, если я скажу, что люблю тебя?       Я задрожала ещё сильнее. — Я действительно… тебя… лю…       Чонгук опередил мое незаконченное слово: — Я не собираюсь влюбляться, — и он встаёт с постели.       После двух часов нашей утренней терапии с Чонгуком одногруппники предложили мне поехать с ними на пикник на ночь. Я обратилась к Чонгуку с этим вопросом. — Если хочешь, то я поеду с тобой.       Я накинулась на парня, обняв, и немедленно отстранилась извиняясь.       На следующий день мы с Чонгуком сели в порш и помчались на место встречи с одногруппниками. Как я давно наслаждалась жизнью на природе в кругу сверстников. И наконец я смогу встретиться с друзьями, по которым так соскучилась. Мы с Чонгуком подъехали к лесу и высадились. Я топала перед парнем, чтобы тот был убеждён, что со мной ничего не произойдёт. Подойдя к компании, сидящей у костра на сломанных стволах деревьев, я не разглядела друзей. Огорченная этим, я прохожу следом за Чоном и присаживаюсь возле него. — Вы вместе? — задаёт вопрос девушка, сидящая между двумя одногруппниками. — Нет, — ответила я не сразу, но и Чонгук промолчал, не взглянув на меня. Видимо, он проверяет, как я отвечу.       Мы сидели у костра, слушали игру на гитаре, большинство пели песни под мелодию. Одногруппник протягивает мне банку пива. Я слышу, как Чон с опущенной в землю головой отрицательно ответил. Поэтому я не стала никого злить и помотала головой. К тому же я не люблю пиво.       Чонгук молча поднимается на ноги и отходит в чащу леса. Я гляжу ему вслед, пока передо мной не прошли. Меня окружили два парня с двух сторон и начали со мной вести диалог. Они прижимались всё ближе и ближе ко мне. Я сжалась и крепко-накрепко зажмурила глаза. Как вдруг возле меня не началась разъярённая драка. Я быстро выпрямилась в коленях и отошла как можно дальше от валявшихся молодых людей. Я закрыла уши руками. Вслед меня хватают за руку и уводят от компании. Я ступаю на невидимые следы от ботинок Лиона. Он выводит меня из леса, упаковывает в машину и уезжает куда подальше. — Что ты делаешь?! Чонгук тебя убьёт! — О, серьезно, что ли? — высокомерно передразнил меня друг, мешкавшись водя автомобиль. — Помедленней! Мы разобьёмся, Лион!       Назло моим словам юноша давит всей стопой на педаль газа и через миллисекунду выезжаем на шоссе. — Лион! Остановись! Что ты творишь?!       Парень будто летает в своих мыслях и вовсе не слышит, о чем я верещу. Я второй раз в жизни вижу, как Лион злится. Кто-то вывел его на эмоции, а тот решил сорваться на мне…       Мы приближаемся к какому-то частному дому. Лион выходит из ауди и, обойдя капот, в значительной степени злости открывает мне дверь. — Я останусь внутри, — поставила перед фактом, но друг вытаскивает меня из салона и ведёт внутрь особняка. Лион вкладывает мою руку в свою, попутно направляясь в неизвестность. Мы заходим в гостиную, и друг толкает мое тело силой на диван. — Объяснись уже! Если не услышу оправданий, то я ухожу! — Что ты себе позволяешь? Что себе позволяет Чон? Почему ты была одна с ними?! Для чего ты вообще поехала?! — Я надеялась увидеть тебя! — А Чон где?! — Он был со мной, пока ты не распсиховался и не украл меня!       Лион зловеще рассмеялся. — Нет, ты ошибаешься! — Объясни ты уже, что произошло? — Ты пропала на месяц! На один чертов месяц! Я тебе писал, а ты игнорировала! — В этом не моя заслуга! — Прекращай игру, Чжуми. Это зашло слишком далеко. — Но Чонгук всё ещё не влюбился! — Мне плевать! С этого момента ты не ногой к нему! — Прости, но нет, — я встаю с дивана и собираюсь пройти мимо друга, но молодой человек обхватывает пальцами предплечье и толкает обратно на исходное местоположение. — Ты-никуда-не-пойдёшь. Я тебя в любом случае увезу за границу. Я обещал. — Но Чон мне поверил, — я оскалила зубы, — значит, я доведу все до конца. Я закончу игру, нравится тебе это или нет. — Нет. — Ладно, — быстро я меняю своё решение. — Принеси выпить. Я хочу пить.       Лион отходит в кухню. Он достал из заначки бутылку шампанского, из антресоли бокал и принёс мне. Когда друг открыл горлышко и налил в ёмкость, я вылила залпом в свой организм. Потребовала ещё. И ещё. И ещё. И ещё. Лион с неохотой наливал мне выпить, но прекрасно понимал мою злость. Мой мобильник завибрировал в заднем кармане кожаных брюк. Я залезаю внутрь рукой и достаю смартфон.       Чонгук…       Прости меня.       Я выключила телефон на определенное время.       Моя голова закружилась. Я не могла контролировать головокружение, но дикцию и желание вполне. Лион допил свою четвёртую рюмку сорокаградусного. — Прости меня, Чжуми. Я не… Мне жаль, что сделал тебе больно. — Не обращай внимание. Всё под контролем. То есть… Ты прав. Игра завертелась. Я совсем заблудилась в своих мыслях и позабыла о тебе. Но я с каждым днём мечтала поговорить с тобой… для того чтобы узнать, пора ли заканчивать. Спасибо, что приехал.       Нет. Я солгала: не могу контролировать свои действия.       Лион приблизился ко мне. Он нежно положил свою ладонь на мое ухо, всматриваясь с желанием поцеловать в мои глаза. Я закрыла глаза и поцеловала друга, не совладав с собой. Я перекинула ногу через колени парня и прижалась губами ещё сильней. Внезапно для обоих я отстраняюсь и безразлично гляжу на друга. — Мне жаль, — и я убегаю прочь.