Счастливой Хануки!

Для Хануки этот праздник был особым. В принципе, каждый иудей неравнодушен к нему, так как его безусловно можно назвать одним из главных праздников. Но в первую очередь важным его для себя считала именно Ханука, которую отец назвал в честь праздника, хотя долгое время она считала, что именно праздник назвали в честь нее. Одной из фишек Хануки как праздника являлось то, что зачастую детям дарили дрейдл. Вертушку, в которой девочка не видела ничего интересного и в хоть какой-то степени веселого. И когда Ханука в очередной раз получила в качестве подарка дрейдл, она сразу поникла и отвернулась от отца. — Я уже не такая маленькая, чтобы играться с этим, — сухо сказала Ханука, ткнув в волчок пальцем. — Не такая маленькая для чего? — спросил Исаак. — Для того, чтобы сидеть на полу и зачем-то крутить это… У нас же даже в гостях никто не бывает, зачем мне играть с самой собой? — А кто сказал, что только с самой собой? Послышался сдавленный смешок, и Исаак поднял дрейдл с дивана. Он взял его за основание, а продолговатой ручкой провел между ног Хануки, по складкам на трусиках. Она выпучила глаза, после чего ногами попыталась оттолкнуться. Даже ей показалось, что это слишком. Наивная глупышка не могла понять, что здесь у нее нет мнения. — Папа, подожди! Нет! Это осквернение традиций, это граничит с издевательством над религией! Давай без этого!.. Клянусь, я могу прямо сейчас сделать тебе приятно, только не суй в меня… — Ты отлично сделаешь мне приятно, если дашь разрешение на то, чтобы я трахнул твою мокрую дырочку этим дрейдлом. Ты думаешь, я зря купил тот, у которого ручка потолще? Внутри будто сердце раскололось на мелкие осколки. Но как только Ханука вспомнила, что перечить отцу – значит потом быть серьезно наказанной, она расстроенно стянула с себя трусики и раздвинула ножки. Из дырочки прямо таки сочилась смазка, из-за чего половые губы слегка "слиплись", и казалось, девочка наоборот жаждела почувствовать внутри себя ручку крутящегося деревянного волчка. Крепко схватив основание, исписанное с четырех сторон символами, Исаак легко ввел ручку внутрь своей дочери. Та откинула голову назад, охотно раздвиная ноги шире. С хлюпающим звуком ручка дрейдла входила и выходила из дырочки Хануки, испытывающей наслаждение вперемешку со стыдом. Большим пальцем Исаак принялся стимулировать набухший клитор Хануки, заставляя ту крепко зажмурить глаза и издавать громкие стоны, которые было тяжело сдержать. Вся ручка была покрыта вязкой смазкой. Напоследок издав стон, походивший на крик, и ударив сжатыми в кулаки руками по дивану, Ханука кончила, сжимая ручку стенками влагалища во время сокращения мышц. — Вот видишь, дрейдлу можно найти и другое применение, — улыбнулся Исаак и поцеловал раскрасневшуюся дочь в щеку.