Исскуство отказа

Юнги улыбается, выбегая из библиотеки, и спешит, сломя голову, пересечь четверть города этой поздней и совсем незвездной ночью, чтобы практиковаться — засесть за фортепиано, стоящее в углу небольшой комнатушки, обычно душной до невозможности и тесной даже для троих человек. Их обычно на репетициях четверо, а бывает и пятеро, если приходит Чон Ха. А она не всегда приходит, но Юн надеется, сегодня снова придет. Он надеется, она будет сидеть в другом углу тесной комнаты и, скорее всего, прикрыв глаза, не проронит ни звука до самого конца репетиции, в которой не принимает никакого участия. Может быть, если будет у нее настроение, попросится переворачивать страницы нотных тетрадей кому-нибудь или будет бесшумно подпевать вместе с солистом, уже давно заучив слова всех произведений, которые проигрывались в самой маленькой комнате, которую она когда-либо посещала. Она ведь придет сегодня? Об этом думал Юнги, минуя один пешеходный переход за другим, а на третьем останавливаясь из-за загоревшегося красного. Дурацкие правила дорожного движения… и хоть машин ночью меньше значительно, что-то внутри не позволяет на красный перебежать не очень широкую улицу. Почему? Может, чтобы в привычку не вошло. Может, потому что не хочется попасть под внезапно вылетевший из-за поворота автомобиль, ведь тогда не сбудется никогда его мечта, ради которой так много усилий приложено. А еще потому что тогда он не увидит Чон Ха, даже если она придет на сегодняшнюю репетицию тоже… а может, все это глупости, и на самом деле он просто хочет казаться законопослушным гражданином? Красный сменяется зелёным через вечность, а еще через одну дверь комнатушки с одним только маленьким окошком захлопывается, закрываясь за Мином, лоб которого, как и всегда, покрыт испариной. — Я опоздал? — задыхаясь от бега, пока сумка снимается с плеча блондина, а из нее попутно вытаскивается нотная тетрадь, которая, по правде, парню совсем не нужна, интересуется он. — Снова закрывал кафе? — Почему ему всегда дают больше всех работы? — негодует Со Ин, хмуря брови и продолжая настройку гитары. — Потому что он милашка, который не станет жаловаться на тяжесть своей жизни, — предположила брюнетка, сидящая за фортепиано, раскачиваясь на крутящемся стуле. — А еще потому, что от него невозможно услышать отказ, — продолжила Чон Ха, прищуриваясь в сторону парня. — Я запишу тебя на семинар «Научись говорить «нет»!», это уже слишком. В библиотеку успел до закрытия? — Все в порядке, — немного смутившись, проговорил Юн, сокращая расстояние до своего инструмента и останавливаясь возле подруги, продолжившей смотреть на него снизу вверх, не собираясь пока что уступать место у фортепиано музыканту. — Это не какая-то проблема, у других людей тоже есть дела… — Хочешь сказать, ты можешь сказать «нет», да? — с сомнением прищурившись, поинтересовалась она. За спиной Мина тихо прыснул Чонгук, тут же принимаясь качать головой, а Со Ин закатила глаза, тут же подавая голос: — Юн, одолжишь мне струны? Моя До порвалась вот только секунду назад… — соврала гитаристка. — Конечно… — тихо вздохнул блондин и потянулся к сумке, чтобы достать из небольшого кармашка струны. Он купил их только сегодня, выложил за них последние деньги. Его гитаре давно нужно было обновление, она слишком давно грустит одиноко в футляре у шкафа с одеждой, а все потому, что лишена голоса и не может петь. А Юнги слишком соскучился по ее нежным звукам и решился на траты сейчас, перестав откладывать момент покупки струн до лучших времен. Для музыкантов и одногруппников тем более нормально делиться струнами, вот только Со Ин никогда не возвращает того, что одалживает. Ни разу за последние пять лет ничего не вернула. Когда же Юн сможет вернуть голос своей любимой гитаре? — Проводишь меня после репетиции? — отвлекая парня от мыслей о том, когда все же ему удастся привести свою гитару в достойный вид, интересуется Чон Ха, заставляя его зависнуть на секунду. — Будет скучно добираться одной. Можем пройтись, ты не против? А он не против, конечно же, о чем и говорит брюнетке, заставляя ту тяжко вздохнуть и закатить глаза, а после подняться с его места и ударить парня по руке, отбирая струны и возвращая их в его сумку. — Ты не прошел этот тест, так что это проблема, ясно? Тебе нужно работать над тем, чтобы не позволять другим пользоваться тобой. Понял? Не прошел тест? Так это была всего лишь проверка? А Юн так обрадовался, что сможет провести с Чон Ха немного времени чуть-чуть позже… — То есть ты не хочешь пройтись после репетиции? — Ты время видел, чудик? — немного истерично поинтересовалась девушка, не понимая, почему взгляд ее друга вдруг поник. — Когда ты спать собрался, если будешь меня пешком провожать в другую часть города? — Ну, я могу… — но фраза оборвана на полуслове, потому что время и правда позднее, и потому что его и так все заждались. — Мы будем играть? — вздыхает Чонгук и вновь нервно крутит в пальцах барабанные палочки, всем вокруг давая понять, что пора бы уже начать репетицию. Поболтать они могут и позже. Разговор окончен, хотя Мин Юнги так не считает. И сейчас ему почти что совсем не хочется играть, вместо этого он бы сам предложил Чон Ха провести ее домой и провел бы… вот только это никак не поможет его мечте, а помня о ней, парень занимает свое место, вновь извинившись за опоздание, и начинает играть, каким бы ни был уставшим или потерянным. Время за репетицией проходит стремительно, а затем закрывать комнату приходится тоже Юнги. А пока блондин справляется с замком, который всегда барахлил, Чон Ха, упершись плечом в стену совсем рядом, с грустью смотрела на Мина и тяжело вздыхала. — Почему ты всегда уходишь последним? Ребята тоже могли бы убраться. У них не так загружены дни, как у тебя. — Они тоже не бездельничают, — считая подругу предвзятой, замечает Мин и снова пытается вытащить ключ из замочной скважины. — У всех есть дела, все устают. Может, они устают даже больше меня. — Больше тебя? — она дразнит его, позволяя голосу взяться саркастичным оттенком, и не может удержаться и не закатить глаза. — Да ну. Разве вообще возможно уставать больше тебя? Ей кажется, он никогда не перестанет быть таким «понимающим» и постоянно думающим о других, но совсем игнорирующим то, что происходит в его собственной жизни. Ее это так расстраивает… безумно расстраивает и порой даже злит то, как Юн внимателен к другим, а к себе жесток. Она поняла бы, если бы в жизни парня был кто-то, кто был бы к нему добрее, чем ко всем остальным, для кого он был бы центром мира, но ведь у Юнги нет такого человека. Нет никого, кто берег бы его, кто о нем бы заботился… даже он сам. — Эй, не преувеличивай, — слабо улыбаясь, просит Юнги и, наконец, вытаскивает ключ из замка. — Не так уж и сильно я устаю. Все в порядке. Ему кажется странным, что она снова говорит с ним об этом, он снова чувствует себя неловко, ведь кажется, словно его заслуги превозносят на несколько уровней сложности по сравнению с реальностью. Не так уж и сложна его жизнь, сейчас никому не просто. Юнги отличается от других только тем, что не жалуется на то, что имеет, и то, что должен делать, чтобы это не потерять. А так он самый обычный парень в мире, самый неприметный студент и работник на половину ставки. Уже не ребенок, но еще ни капли не взрослый. Парень без предрешенного будущего и со страхами о том, каким будет завтрашний день. Парень с мечтами и стремлениями, парень, смело шагающий по узкой тропе в будущее, которое ему может только сниться. Парень, у которого нет времени на то, чтобы жаловаться и плакать о том, как все в его жизни сложно или несправедливо. У него нет времени даже на то, чтобы остановиться и секунду передохнуть. Потому что в момент, когда Юн замедлится или остановится, решив устроить привал, он может потерять равновесие и упасть с хрупкого подвесного моста над бурлящей черной пропастью, и больше не набраться сил и смелости начать с начала. Потому что рядом с ним нет никого, кто бы протянул ему руку, помогая подняться, потому что нет никого, кто бы верил в его мечту. Никого, кроме компаньонов по группе и Чон Ха, которая прямо сейчас смотрит на него внимательно, думая о том, как объяснить Мину то, что он не должен приносить себя в жертву ради других, ведь такими темпами скоро и в жертву приносить будет некого, и не будет смысла осуществлять его самую заветную мечту. — Ты ведь знаешь, что мир не рухнет, если ты признаешь, что тебе трудно? — продолжает свою пламенную речь девушка, направляясь за Юнги по темному коридору, что совсем скоро вывел их на улицу. — Нет ничего страшного в том, чтобы сказать о том, что ты устал. Ты хоть когда-нибудь говорил слово «нет»? — Разумеется. Очень много раз. — Правда? Почему в это так трудно поверить? — потому что она сама ни разу не слышала от Юнги отрицания. Ни разу не получила отказа и не становилась свидетелем того, как отказ получал кто-то. — Продемонстрируешь? — Как? — Говори мне «нет». — Зачем? — искренне недоумевает парень, останавливаясь посреди их пути на автобусную остановку, чтобы вопросительно взглянуть на подругу. — Я проверю, правда ли ты в порядке, — объясняет она, в отличие от него совсем не считая свою затею глупой. — Говори то, что думаешь, и то, что является правдой, идет? — он ничего не говорит, а ей совсем не нужен ответ, так что Чон Ха просто принимает его молчание за «да» и продолжает: — Итак, ты ведь устал, да? — Я в порядке… Невозможно не цокнуть языком и не закатить глаза, поэтому девушка и негодует, несильно толкая друга в плечо. — Провалиться на первом же вопросе… это сильно! Хочешь мороженого? — переключается она через секунду, — Не хочу одна есть. Юнги немного поджимает губы, а после осматривается в попытке найти место, где он мог бы купить мороженое. Чон Ха это почему-то злит, и блондин вообще не понимает, что происходит. — Ты издеваешься? — брюнетка не может поверить в то, что Юн только что собирался купить им мороженое, на которое у него почти что аллергия. То есть, он, конечно, не умрет, если съест немного, но ему будет очень сильно тошнить, она-то знает. — Тебе ведь от него плохо! — Но ты сказала, что хочешь мороженого… — И что? Ты будешь делать все, что я скажу? — Наверное… — тянет он задумчиво. — Это зависит от того, что ты скажешь. — Ты даже на это не смог ответить отрицанием… — еще немного и девушка просто заплачет. Вот правда. Заплачет навзрыд и впадет в истерику, потому что это просто невозможно. Юнги невозможен. До такой степени невозможен, что она с каждой секундой все больше злится и чувствует отчаяние, а он просто смотрит на нее вот этим непередаваемым взглядом, так искренне, что она чувствует, что рассыплется сейчас на мелкие атомы, если не оторвет глаз от его, полных множества искр, от которых у нее дыхание прерывается. — Боже… ладно, давай попробуем заново, — лепечет девушка, опомнившись, и возобновляет шаг, давая Юну пример следовать за ней. — Просто говори мне «нет». — Ладно. — Ты должен был уже начать отказывать! Неужели совсем непонятно?! — Прости… — ему правда жаль, что заставляет Чон Ха злиться, пусть смысла во всем этом и не видит. Зато они смогут провести время вместе, он сможет легально проводить ее до остановки и убедиться о том, что девушка села на нужный автобус. Они смогут хотя бы немного поговорить, а Юнги очень любит с ней разговаривать. Он ценит каждый момент, в котором они вдвоем, и этот, когда он заставляет брюнетку хмуриться, будет ценить не меньше, потому что знает, зачем она затеяла все это. Просто она за него переживает, а это чертовски приятно. Приятно настолько, что Юнги еле сдерживается, чтобы не улыбнуться мысли об этом. — Что мне с тобой делать? — вздыхает она удрученно, а у него в голове есть несколько вариантов, вот только Чон Ха не поймет его, если парень их вдруг озвучит. Вот ему и приходится молчать, опустив свой влюбленный взгляд в пол. — Ты свободен завтра после пар? У него есть куча занятий, но закончить с ними парень мог бы и после работы, если вдруг Чон Ха хочет провести время вместе или чем-то заняться. О том, что вполне может быть свободен, Юн почти что выпалил на одном дыхании, вот только вовремя осекся под ее взглядом прищурившихся глаз и сам прищурился. — Мне уже отвечать «нет»? — Ты хочешь меня взбесить? Нет, он просто хочет провести с ней как можно больше времени… — Нет, — Юн качает головой и вздыхает, возвращая взгляд на дорогу и пытаясь подобрать ответ, который удовлетворил бы его подругу. — Завтра после занятий я занят. — Молодец, — кивает довольно брюнетка, подбадривая Мина, а потом строит парню глазки, сбивая его дыхание и вынуждая остановиться. — Можешь дать списать домашку по истории Кореи? Сглотнув комок нервов, застрявший в горле, Юнги, не отводя взгляда от глаз Чон Ха, потянулся к своей сумке, намереваясь достать оттуда только сегодня законченный конспект с выполненным заданием, но вовремя остановился, сжимая в пальцах с силой ее ручку этой самой сумки, висящую на плече. — Думаю, ты можешь сделать ее сама, — вежливо улыбнувшись, проговорил парень и отвел взгляд, стараясь привести свое, сошедшее с ума, сердце в норму. Не то, чтобы девушки ни разу не строили ему глазки, но вот Чон Ха… она и правда никогда особо с ним не милашничала. Несмотря на то, какими близкими друзьями они были, девушка никогда не старалась рядом с ним вести себя обаятельно или мило, как делали другие дамы. Словно подчеркивала этим, что они просто друзья. Поэтому сейчас, когда Чон Ха состроила милую рожицу, сердце Юнги дало сбой, но ему это чертовски понравилось. Его бы воля, он бы отдал ей все, если бы только она посмотрела на него так же еще хотя бы раз. — А если мне очень-очень нужно? — не унималась брюнетка, складывая руки в умоляющем жесте, а Юнги пришлось прикусить внутреннюю поверхность губы и закрыть глаза, чтобы не сдаться и не провалить этот дурацкий тест. — Все же постарайся сделать все сама, — выдохнул он, нервно улыбнувшись, и обошел подругу, вновь направляясь в сторону остановки. Это сложнее, чем кажется… Как ему продержаться еще немного? — Покатаешь меня на спинке? — все еще отставая на несколько шагов, кричит брюнетка, заставляя Мина покачать головой, сильнее сжимая край сумки в пальцах. — Извини, я немного устал. Давай в другой раз? — Во-о-от, совсем другое дело! — радуется девушка, ускоряя шаг и догоняя друга, который совсем не ожидал ее счастливых возгласов и довольной улыбки в ответ на такую глупость, как их недавний диалог. Но Чон Ха светится радостью, показывая Мину оттопыренные большие пальцы. — Молодец! Так держать! — Теперь можно идти спокойно? — спросил он с надеждой, а она решительно покачала головой. — Нет. Давай еще попрактикуемся? Когда она так смотрит, отказать невозможно, так что… — Ладно. А за его согласием новый истерический возглас и совсем недовольное выражение лица, и теперь, глядя на нее, нельзя сказать, что еще секунду назад эта девушка широко улыбалась. — Да что с тобой не так?! Как он может в один момент так хорошо справляться, а в другой снова наступать на одни и те же грабли? — Как мне узнать, когда мы практикуется, а когда ты спрашиваешь серьезно? — недоумевает Юнги, считая, что подруга ругает его незаслуженно. — Мы будем практиковаться пока не дойдём до остановки. Имеешь что-то против? — темная бровь демонстративно выгибается, а взгляд буквально испепеляет Юнги, который вынужден вздохнуть. — На самом деле… да. Имею, — он очень надеется, что этот ответ «правильный», и, судя по прищуру девушки, в этот раз он не наступил на мину. — Неплохо. Придерживайся той же тактики и дальше. Вопросы продолжились даже тогда, когда ребята дошли до автобусной остановки. Юнги старательно отказывал, даже если ему было очень сложно, потому что с каждым его отказом взгляд Чон Ха наполнялся все большей гордостью, а ему это очень нравилось. Нравилось почти так же сильно, как идея провести с девушкой всю субботу, даже если это значит пожертвовать репетицией. Очень жаль, что пришлось отказаться… он так хотел согласиться… Было ли Юнги сложно отвечать на вопросы подруги, которая нравилась ему очень сильно, или же легко, он отвечал, пока один из них не выбил парня из колеи. — Что? — переспросил он, несколько раз моргнув, и уставился на Чон Ха во все глаза. Быть может, он ослышался, и она только что не говорила ничего о поцелуе. — Поцелуешь? Меня? Он все смотрел на нее с недоверием, чувствуя, как краснеют уши, а она не могла понять причину, по которой Юнги выглядел таким шокированным. Она ведь просто готовила его на все случаи жизни, в том числе и к тому, как отказывать девушкам. Юнги слишком симпатичный для такого занятого парня, и наоборот соответственно. Чон Ха уверена, что на каждой его подработке есть хотя бы одна девушка, которая не смогла устоять перед таким замечательным парнем и пала пред ним сраженной наповал. Она просто хотела, чтобы он потренировался отказывать, ведь, насколько девушка знала, ее друг совсем не был заинтересован в отношениях, а даже если был бы, у него на это катастрофически не хватало времени. Возможно, это единственная веская причина, по которой Чон Ха не пыталась признаться парню в своих чувствах или даже как-то на них намекнуть. Просто она не хотела становиться преградой на пути к его мечте и знала, как многим ему придется ради отношений жертвовать, если вдруг он бы принял ее чувства совсем не дружеские. А Чон Ха совсем не хотела еще больше усложнять жизнь Юнги, даже если это значит притворяться его лучшим другом и наблюдать со стороны за тем, как он нескончаемо трудится ради своего будущего, в которое никто не верит… кроме нее. — Ты чего? — не понимает девушка, удивленно осматривая Мина и чувствуя себя с каждой секундой все более неловко. — Это же самый лёгкий вопрос из всех, — спешит она добавить с нервным смешком, стараясь как можно быстрее объясниться в том, что ничего такого не имела ввиду. — Ответ же очевиден. Ответ и правда был очевиден, только вот он отличался от той его версии, что кружилась в голове брюнетки. Юнги снова осмотрел ее лицо, наполненное неловкостью, и нервно сглотнул. — Хочу. Девушка несколько раз моргнула и нервно улыбнулась, считая Юна очень смешным человеком. Откуда у него вдруг взялось настроение шутить? — Эй, ты же должен ответить «нет»… — все еще неловко, поэтому она и не смотрит ему в глаза, объясняя то, что на самом деле имела в виду, а он и так знает все это. Как знает и то, каким должен быть ответ на ее вопрос. — Разве я не должен был ответить честно? — Конечно, поэтому ты и должен сказать «нет»… — Но я хочу, — впервые за все время, что они знакомы, он позволяет себе ее перебить, а она продолжает смотреть на него с недоверием, совсем не понимая, что вообще происходит. Юнги не знает, как ему хватило смелости сказать это, он не знает, откуда в нем взялись силы признаться, но парень не жалел об этом, прекрасно зная, что, не скажи он о своих чувствах сейчас, вряд ли сказал бы в ближайшем будущем. — Я хочу, чтобы ты… — проговорил он, нарушая повисшее между ними молчание, полное ее непонимания и его переживаний, но осекся, а ведь так хотелось хотя бы сейчас быть немного крутым, — …поцеловала меня. — Я спросила в шутку. — А я отвечаю серьезно. Они продолжали смотреть друг на друга какое-то время. Юнги не дышал, вновь сжимая в пальцах ткань своей сумки для учебы, а Чон Ха не знала, что должна сказать или сделать, и просто старалась понять хоть что-то из того, что только что произошло. Сердце бешено билось в груди брюнетки, окрыленное идеей, что парень, который ей нравится, хочет ощутить на себе ее поцелуй, и было совсем не важно, что именно за этим кроется или что это вообще значит. Чон Ха только распахнула губы, но так и не смогла ничего сказать, а Юнги опустил взгляд, понимая, какую только что сотворил глупость, все-таки. — Прости. Парень поспешил извиниться за чувства, которых она, кажется, не испытывает, и попытался отвернуться, но у него так и не получилось этого сделать, ведь, привставшая на носочки, Чон Ха решительно сократила расстояние между их лицами и коснулась бледных губ Юнги, которые, он мог поклясться, прошибло током, своими. Юн не мог пошевелиться, не мог моргнуть или даже позволить себе закрыть глаза, он просто замер, словно неживой вовсе, а вместе с ним остановились абсолютно все процессы в его организме. Ему показалось, каждая клеточка его тела остановилась, замерло абсолютно все, когда губы девушки прикоснулись к его собственным, даря робкий поцелуй. Немного придя в себя, Чон Ха опустилась на полную стопу, разрывая их мимолетный поцелуй и тут же стараясь вглядеться в глаза Юнги и что-то в них прочитать, но расстояние между ними сокращается вновь, а на алые губы обрушивается полный чувств поцелуй, вынуждающий ее мир разрушиться до основания в это самое мгновение. Автобус приехал так не вовремя, останавливаясь рядом с двумя едва дышащими подростками, впервые вкусившими вкус губ друг друга этой поздней ночью. Звук открывающейся двери автобуса заставляет ребят друг от друга отстраниться и взглянуть на него, чтобы найти взглядом номер маршрута, необходимый Чон Ха, чтобы добраться домой. — Твой автобус… — вздыхает Юнги удрученно, а в ответ ему такое воодушевленное: «Я побежала», а на отчаянное: «Подожди», не менее нервное: «Спокойной ночи!» и закрытые двери, сквозь стекла в которых он прекрасно видит, как копошится Чон Ха в собственной сумке, стараясь отыскать проездной. Девушка вздыхает с облегчением, когда усаживается у окна уже движущегося автобуса, потому что сгорела бы от стыда и смущения, если бы ей не удалось сбежать. Всего секундой позже кончики пальцев прикасаются к влажным от поцелуя губам, а те расплываются в глупой улыбке, которую невозможно контролировать. — Боже… — вздыхает она окрылено, а телефон сигналит о сообщении, вынуждая достать его поскорее, чтобы проверить, кто мог ей написать. «Напиши, когда будешь дома» «Обязательно напиши, слышишь?» «Я очень надеюсь, что ты просто боялась опоздать на автобус, а не сбежать поскорее» Глядя вслед удаляющемуся автобусу, Юнги не смог сдержать слабой улыбки и мыслей о том, как здорово, что он совсем не умеет отказывать. Направляясь домой этой поздней звездной ночью, Мин Юнги думал о том, как прекрасна все-таки его совсем непростая жизнь, и о том, что сегодня одно из его самых заветных мечтаний сбылось. А значит, мечты все же сбываются? Мин Юнги, самый обычный «еще не взрослый», самый неприметный «уже не ребенок», который завис между прошлым и будущим, мечтая почти что о невозможном, сегодня был самым счастливым человеком на белом свете, который теперь точно знал, что его смелая мечта, другим кажущаяся глупым расточительством времени, непременно сбудется, если он продолжит идти к ней, как продолжил идти к Чон Ха, осуществившей сегодня его мечту, ответив на чувства Юнги взаимностью.