Научить

— Всё хорошо, Ямагиси? Казуши хлопает глазами, удивляясь, как генерал четвёртого отряда оказался рядом с ним так близко. Удивляться, наверное, не стоит: ведь Казутора ходит слишком тихо, а Ямагиси увлечён слишком сильно, чтобы отвлекаться. Стоп, чёрт, его вкладка всё ещё открыта? Он резко захлопывает крышку ноутбука, краснеет. Теперь он не может повернутся, чтобы не опозориться окончательно. — Всё в полном п-порядке. Ямагиси почувствовал тёплые пальцы в волосах. — Не ври мне. Ты всегда как-то долго молчишь, если что-то не так. Легче от этих слов, ожидаемо, не стало. Ямагиси спрятал лицо в ладонях, в надежде, что оно не будет пылать так сильно. Чёрт, Казутора, почему сейчас?.. — Я могу тебя научить целоваться, — неожиданно предложил он, что вырвало Ямагиси на секунду из оцепенения. Он посмотрел на Казутору, что мило улыбался, видимо, действительно, не имея никакой задней мысли. — Ну… Это. И он не может ответить, потому что боится разозлить, боится облечь свои опасения в слова. В конце концов, он не Такемичи, чтобы речи хорошие толкать. — Ну… Эм. — Не волнуйся, об этом никто не узнает, — Ханемия уже тянет руку Ямагиси к дивану, и тот, ожидаемо, не сопротивляется. Он садится рядом, глядя в тёплые, золотые глаза Казуторы. — Считай, что я решил помочь другу, — пожал плечами Ханамия и в миг приблизился. В голове Ямагиси — паника напополам с фейерверками. Казутора чертовски хорош (впрочем, Ямагиси и сравнивать-то не с кем, что уж там). Но это и в правду здорово. То, как нежно, и в то же время дразняще Казутора слегка тянет его за нижнюю губу, а языком скользит по его собственному. Ямагиси же пытается что-то сделать в ответ, но получается, как ни посмотри, чертовски плохо. — Неплохо, — отрывается Казутора и улыбается, — Но попробуй использовать язык. Ты ведь изобретательный. Он снимает с него очки, кладёт руки ему на шею. Казутора приближается также быстро, но темп делает меньше раза в два: и потихоньку ускоряется. Ямагиси же готов кончить от одного такого поцелуя. Он слабеет, откидывается на диван, и не замечает, как Ханамия уже вжал его своим весом. — Так, кстати, не очень удобно. Казуши хочет что-то возразить, но лишь поддаётся ещё раз, когда Казутора прикусывает его нижнюю губу. Ямагиси чувствует его пальцы на своём животе. Ему неловко, но он не останавливает, даже когда пальцы скользят выше и выше и уже мягко разминают сосок. Он молчит, когда другая рука расстёгивает пуговку на джинсах и скользит вниз, вдоль линии роста волос. Блять. Конечно, он молчит. Потому что это грёбанный Казутора, один из основателей свастонов, у которого была судимость и опыт в исправительной школе, не говоря об убийствах. А ещё, это грёбанный Казутора со своей грёбанной сексуальной родинкой, грёбанными сексуальными ключицами, на которые спадают грёбанные сексуальной длины волосы. Грёбанный Казутора, который увидел в нём нечто больше, чем слабака. — Прости, я, кажется, увлёкся, — лукаво улыбнулся Казутора дразняще поддев резинку боксеров. Блять. У Ямагиси, кажется, встал. — Теперь ты знаешь, как целоваться. «Спасибо» — фыркает про себя Ямагиси, пока Казутора провожает взглядом линию роста его волос, что маняще тянется вниз.