Под шум воды

Утро в коммуналке начинается с шума воды. После него начинается возня и недовольные возгласы соседей спешащих попасть в ванную. Все ругаются и орут спросонья, а потом извиняются друг перед другом, говоря, что на нервах. Утро субботы не было исключением. Рома проснулся под шум воды. Это было обыкновенное субботнее утро, похожее на все другие, за исключением того, что сегодня тётя Люба готовила сырники со сгущёнкой. Их обожали почти все живущие в 22 квартире, в том числе и Рома. Сегодняшние пары начинались в 11 часов, времени было достаточно. Можно было постоять пятнадцать минут в очереди в ванную, размеренно и аккуратно позавтракать свежими сырничками, послушать пару кассет, параллельно подготавливая реферат по философии и спокойно отправляться в соседнюю комнату к Воробью. Там он смог бы поболтать с ним о дне грядущем и, может быть, выпросить интересный журнальчик. На удивление, планы составленные на сегодняшний день с вечера не потеряли своей актуальности, поэтому Рома поднялся с матраса, напялил домашние треники и пошлёпал к выходу из комнаты захватив с собой полотенце, шампунь и расчёску. Выйдя из комнаты и закрыв за собой дверь, парень увидел, изрядно поредевшую с семи часов, очередь. Он подоспел как раз к тому моменту, когда из душа выходила Лёля. Она выглядела бодрой и, кажется, была в не плохом расположении духа, судя по еле приподнятым уголкам губ. Поздоровавшись, Рома поспешил зайти в освободившуюся комнату и закрыл за собой дверь. Хотелось принять ванну, но было понятно, что такой финт вызовет порцию недовольства со стороны сожителей, а накалять отношения ни с кем не хотелось. В любом случае любой душ всяко лучше его отсутствия. Особенно горячий. Как бы водонагреватель покупать не пришлось. Рома любил тепло. Любил греться утром под горячими струями воды и наслаждаться облегчением и отсутствием лишних мыслей, что так часто роились кучами у него в голове не давая спокойно жить. Когда ему было десять лет, утром, после пробуждения (кстати вставал он всегда сам), он кутался в одеяло и сидел на кровати откинувшись на спинку, пытаясь проснуться и не закрыть глаза. В такие моменты он чувствовал то же самое, что и сейчас, стоя на холодном кафеле ловя ртом горячие капли стекающие с ресниц и бровей. Блаженство не вечно, как и многое другое, например вода, поэтому водную процедуру приходится заканчивать. Он и так проторчал под душем минут десять точно. Поспешно вытеревшись и почистив зубы, Рома вышел, выпуская из ванной клуб горячего мокрого пара. Все уже к этому привыкли. Оставалась только одна забота, успеть к завтраку, чтобы все сырники не были поглощены сожителями. На кухне уже столпилось немало народу. Тётя Люба довольно улыбалась и только успевала раздавать горяченькие сырники по тарелкам и салфеткам. Рома поспешил протиснуться в кучу голодных соседей и постараться отхватить что – нибудь и себе. Наконец ему удалось пройти сквозь всех и подставить небольшое блюдце под сырник. Тётя Люба положила ему два больших, ссылаясь на то, что он «совсем исхудал и нужно ему набирать массу, а то ветром сдует». На это Рома лишь демонстративно фыркнул, но тепло улыбнулся и поблагодарил. Воробей не ходил на такие субботние мероприятия. Он предпочитал лежать у себя и неспешно пить воду оставленную с вечера. Это была его постоянная утренняя процедура. Он говорил, что вода бодрит и насыщает лучше всякого сырника. Возможно так и было и это просто Рома чего то не понимал, но сырники он очень любил и всегда старался всучить кусочек Воробью. Уходя к себе в комнату Рома ни о чем ни думал, а просто вдыхал приятный аппетитный запах. Зайдя в комнату он запер дверь и плюхнулся на матрас рядом с окном. На улице было темно, горели фонари и ездили машины. Поедая завтрак, парень слушал новый альбом Nautillсов паралельно смотря в окно. Жизнь в Питере казалась ему неплохой. Роме было не с чем сравнить так как он всю жизнь прожил в одном доме, одном городе, одном районе и только недавно переехал из его родной пятиэтажки. Рома любил город. Любил городскую суету, постоянное движение. В этом он находил свои покой и удовлетворение. Его мотивировала мысль о том, что весь город находится в постоянном круговороте. Ему хотелось быть частью этого масштабного движения. Хотя, семейный дачный домик он тоже любил очень сильно. Как бы приятно не было жить в городе, иногда очень устаёшь от всего этого и тогда помочь может только природа и единение с ней. Большую часть своего времени Рома проводил с кем – то, оставаясь наедине с собой только вечером, приходя из универа. Да и то, лишь частично, ну какое может быть личное пространство и коммуналке? Так он думал. По этому желание оказаться в уютном домике на окраине улицы в любимой деревушке где ты всех знаешь и все знают тебя обострялось ещё сильнее. Сырники закончились, кончился и поток мыслей. Остаток утра он проводил так как и планировал. После успешного написания реферата он зашёл к Воробью. У Воробья был замечательных проигрыватель и целая гора виниловых пластинок, при чем самых разных. В основном это был американский рок, но классика тоже присутствовала. Любимыми пластинками Ромы были песни группы Queen и Кино. Ещё, у Воробья были крутые журналы в которых печатали стихи, были статьи молодых журналистов и писалось про все зарубежные новости о киноиндустрии и моде. Роме это всё страшно нравилось и каждый раз уходя от друга он держал под мышкой парочку новых или старых номеров. У Воробья вообще – то было имя, но он придумал себе кликуху и просил называть его именно так. Но Рома частенько называл его по имени, ему это, почему – то было позволено. Да и имя у Воробья было уютным как считал Рома. Воробья звали Антоном. Рома называл его по домашнему – Тошей. На это друг улыбался и смущённо почёсывал нос. Они были знакомы не так уж и долго, познакомились как только Рома заселился, примерно пять с половиной месяцев назад. Общаться начали не сразу из – за того, что сам он был стеснительным и стеснялся первое время знакомиться со всеми, а Воробей не любил чужаков и обладал малым кругом общения в принципе. Обжившись Рома немного осмелел и начал потихоньку социализировать себя. Первым подошёл Воробей с элементарной просьбой не шуметь по вечерам (под шумом он подразумевал повторение лекций и заучивание цитат великих мыслителей), а потом начал спрашивать обо всей этой филосовской бурде и как – то втянулся. С этого началось их общение. Сейчас они сидят рядышком на пушистом ковре на полу соприкасаясь плечами и мочат, лишь изредка кивая головами в такт музыке. Их всецело устаивает общество друг друга и иногда кажется, что за пять месяцев они успели стать одним целым. Им, это, конечно, только кажется, но иногда хочется чувствовать рядом с собой человека который понимает тебя так же хорошо как и ты себя. Рома ушёл от Антона довольным, с приятным чувством уюта. На новых электронных часах показывало 09:34. Оставалось время на то, чтобы ещё немного почитать, повторить конспекты и идти на пары. Воробей сейчас болел и в институт не ходил, но Рому это не останавливало и он всё равно каждое утро заходил к нему. В этих визитах к приболевшему другу был хитрый подтекст, но в частности, это уже вошло в привычку и если он не успевал проводить достаточное время с Тошей утром, оно уже чувствовалось совсем не так приятно. Утро запоминалось только из – за этих утренних посиделок. Остальное утро прошло незаметно и вот, Рома уже выходит из своего закрытого двора, здоровается с дворником Санычем и идёт по направлению к метро. У ушах гремят Beatles, на улице гремят люди и машины. Зайдя в вагон он достаёт книгу и ненадолго окунается в её сюжет, уже давно знакомый, но совершенно не убавляющий от этого своей интресности и запутанности, не обращая внимания на толкучку. Пожалуй, одно из любимых его занятий – чтение. *** День в универе прошёл как обычно быстро и весь в заботах. На улице в шесть часов вечера уже темно как ночью, но не страшно. Белый снег искрился от света фонарей и отбеливал деревья и здания, от этого становилось светлее. Луна в тот день светила ярко и тепло. Сегодняшний день подходил к концу и это совсем не расстраивало. Рома не думал ни о чём, он решился отключиться от реальности не на долго и просто постоять с закрытыми глазами на морозе. Уши и щёки уже начинало пощипывать, но он не обращал на это никакого внимания. Со стороны это, наверное, выглядело нелепо, но это не было важно. Важно было только то, что сейчас Рома чувствовал себя счастливым. Его душа состоит из таких мгновений. Весь рома – это мгновения которые греют сердце. Сейчас он постоит так ещё немного, вернётся в коммуналку, зайдёт к Антону, поцелует его перед сном, и заснёт. Заснёт под шум воды…