Десять вопросов и десять ответов

      Драко стоял так близко, что они с Грейнджер соприкасались одеждой и ногами. Сумбурнее ситуации и не придумаешь. Два подростка заперты в какой-то ужасно маленькой и тёмной подсобке в стенах Хогвартса. По заданию конкурса. В таком тесном пространстве она ещё пытается нервно накручивать свой локон на палец и старается дышать медленнее и тише, чтобы не прижиматься к слизеринцу вплотную. Тщетно.  Их разделяют доли дюйма и им приходится контактировать всем телом. Драко выше её на целую голову, и она наблюдает как его плечи мягко поднимаются от каждого вдоха. Он кажется совсем спокойным и невозмутимым. Он не кривит губы, не высмеивает эту идиотскую по сути ситуацию, не дёргается в желании отпрянуть от Грейнджер. За дверью продолжается празднование выпускного и те, кто придумал эту игру, затолкав их сюда, явно не подозревают об исходе данного мероприятия. Грейнджер и Малфой в одной каморке. У них есть десять минут на диалог с заданием. Ровно десять минут, чтобы Грейнджер задала ему десять вопросов. И после этого они либо станут друзьями, либо разругаются окончательно и выйдут отсюда такими же чужими, как они в общем-то и были всё время учебы. — Начинай, Грейнджер. Давай. Десять вопросов. Покончим с этим и разойдёмся как в море корабли. — Хорошо, — промямлила она полушёпотом и склонила голову, рассматривая его силуэт и привыкая глазами к темноте. — Что ты считаешь, я должна знать о тебе? (1/10) — И это твой первый вопрос? — он тихо усмехнулся и покачал головой, задевая кончиком носа её лоб. Выдохнув, он раздул прядки на её голове и попытался отпрянуть. Но места катастрофически не хватало. — Ты должна знать обо мне ровно столько сколько уже знаешь, любопытная ведьмочка. — Его грудь стала вздыматься чаще, и это сокращало миллиметры пространства меж их телами. — Я… Я правда не знаю, Грейнджер. Я не умнейший волшебник своего времени, как ты, у меня нет особых способностей, как у бессмертного Поттера. Я не тот человек, который готов излить тебе душу в этом треклятом месте накануне выпуска из школы, и покаяться в содеянных грехах или умолять простить меня за то, что я когда-то наговорил тебе. Не жди этого от меня. Ни сейчас, ни потом. Просто прими как должное. Я Драко Люциус Малфой. Сын своих родителей. Отчасти жестокий, холодный и расчётливый. И это всё, что тебе нужно знать обо мне. — О, — только и смогла произнести Гермиона. — Так, ладно. Второй вопрос. Девушка почувствовала как он чуть оперся на стену позади него и недовольно выдохнул. Впереди ещё девять вопросов, а он уже напрягся, начал утяжелять и без того напряжённую атмосферу и Гермионе всё больше становилось не по себе. — Что ты ненавидишь? (2/10) Их взгляды встретились сразу же после того, как она произнесла последнее слово своего вопроса. Он вероятно хотел съязвить, плюнуть ей в лицо какое-нибудь ругательство, но его челюсти сжаты, руки всё также покоятся в карманах брюк. Движением головы он откинул белоснежную прядь со лба и сосредоточился на её лице. — Ненавижу быть прижатым к стенке рядом с человеком, который задаёт мне слишком личные вопросы. Могло показаться, что он произнёс это слишком грубо, но он подался вперёд и наклонился к её уху. Гермиона не ожидала такого явного сближения и нервно сглотнула. — Ненавижу, когда меня вынуждают играть по правилам. А ещё ненавижу видеть в глазах напротив скрытую неприязнь, Грейнджер. Мы не дети, война прошла, Волдеморт сдох. Но ты можешь продолжать ненавидеть меня, потому что я не нуждаюсь в искуплении. — Я не ненавижу тебя, Малфой, — прошептала она рядом с его шеей. От его тела исходило тепло, которое распространялось по всему окружающему их пространству. Гермиона осторожно рассматривала то, что позволяло её зрение в этой полутьме. Воротник рубашки оттопыривался от его шеи и приоткрывал вид на пульсирующую артерию под кожей. В крошечном помещении становилось жарче и Малфой расстегнул несколько пуговиц на рубашке. — Следующий вопрос, Грейнджер, — он поморщился и нахмурил лоб. — Не тяни Мерлинова кота за яйца. Она удивленно округлила глаза и приоткрыла рот в замешательстве. Драко прыснул со смеху и склонил голову. Даже в полутьме она могла разглядеть эту искреннюю улыбку. Их тела тихонько затряслись от его скрываемого смеха. Гермиона захихикала в ответ и от этого они прижались друг к другу плотнее. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув он пришёл в себя и выпрямился. — Нет, у Мерлина не было кота. Просто так говорится, Грейнджер. В значении не тяни время. Неужели ты не хочешь побыстрее выйти отсюда? — Да, конечно. Она снова стала теребить свои локоны, которые к экватору вечера Выпускного частично выпали из-под заколки и рассыпались по её оголённым плечам. Платье, которое они выбирали вместе с Джинни, идеально сидело по её фигуре и струилось лёгкой тёмно-бордовой тканью до колена. Она бы и не надела такое, если бы подруга не настояла. А эти туфли на высоком каблуке, на которых она неловко переминалась, стоя в этом неудобном чулане рядом с вероятно самым красивым парнем этого вечера, хотелось давно скинуть со вздохом облегчения. Драко был одет очень элегантно и сдержанно. Полвечера, он лениво общался с кучкой слизеринцев, потанцевал с Дафной Гринграсс, и после сидел в полном одиночестве за столиком, потягивая порцию официально разрешённого на выпускном огневиски. Он выглядывал поверх хрусталя своего бокала и сканировал зал. Когда Блейз организовал в центре танцевальной площадки первый конкурс, его взгляд смягчился. На призыв выйти и поучаствовать, он неохотно, но поднялся из-за стола и прошёл к эпицентру, где шумели выпускники. Расправленные плечи, идеально сшитый костюм по фигуре, прямая осанка и уложенные светлые волосы. Каждый его шаг был дьявольски элегантным. — Грейнджер, тик-так, — напомнил он ей о своем присутствии и Гермиона вернулась мыслями к их незаурядному положению. — Справедливо мстить врагам, или лучше прощать? (3/10) Гермиона услышала как он тихо выругался, но не отпрянул и даже не сдвинулся с места. — Враги заслуживают непростительное. Такой ответ тебя устроит? Отлично. В этом он не готов на диалог и Гермиона это уяснила сразу. Она укорила себя внутри за такой вопрос и снова потеребила волосы. — О чем ты боишься мне рассказать? (4/10) И вот опять дурацкий вопрос, который она не хотела произносить, но он сорвался с языка и она уже почти пожалела об этом. Драко слишком долго не отвечал, поэтому она подняла свои глаза вверх на его лицо и встретилась с его внимательным взглядом, которым он явно пробуравил в ней дыру. — Страх удел слабых. Нет ничего такого, что я побоялся бы сказать тебе, — уголок его губ еле заметно дернулся вверх, — поэтому давай следующий вопрос, иначе мы так никогда не выберемся отсюда. — О, да, хорошо, — она одёрнула себя за последние несколько неуместных вопросов и поёрзала, чтобы встать поудобнее, но лишь плотнее прижалась к его бёдрам, потому что он тоже сменил позу. — Что помогает тебе успокоиться? (5/10) Вопрос, который, как ей показалось, должен был сгладить все острые углы между ними, образовавшиеся накануне. Он хмыкнул и спустился взглядом чуть ниже её подбородка. Затем поднёс одну руку к своему лицу, потёр щёку и взъерошил часть волос. — Тишина, — короткий ответ не удивил её и она рвано выдохнула, снова почувствовав напряжение между ними. — Вот когда ты хоть на секунду замолкаешь, Грейнджер, то меня это успокаивает. А пока ты задаёшь все эти вопросы, я снова чувствую себя осуждённым, сидящим на скамье в Визенгамоте и отвечающим на вопросы судьи. Меня тошнит от этого. Гермиона заметила, что он начал нервничать и потирать лоб. Она всё только усугубляла и чувствовала себя уже безумно неловко. Впереди ещё пять вопросов и это выглядело настоящей пыткой.  — Какие три вещи о тебе меня удивят? (6/10) — Хм, — он снова засунул руки в карманы и выпрямился, — мне кажется, тебя уже ничего не удивит. Она заметила как он закрылся щитом окклюменции и его взгляд стал непроницаемым. — По правилам нужно ответить, Малфой. — Хорошо. Я попробую. — Он потер шею и шумно выдохнул, чем пошевелил её кудри. — Могу с легкостью цитировать французскую литературу 17-18 века, умею играть не только на фортепиано, но и на скрипке. А ещё, я люблю детей. — О-о, — вновь протянула Гермиона, с интересом заглядывая в его глаза, которые он устремил на неё спустя минуты её безотрывного визуального контакта. — Что, не удивил? Жаль, я старался подобрать то, чего ты ну никак не могла знать. — Ещё как удивил! Нет, я серьёзно, Малфой, — растерянно пролепетала она и опустила взгляд на его рубашку. — Ты иначе и не умеешь, — сказал он куда-то в сторону, отвернувшись от неё и усмехнулся. — Всегда серьёзная, с кипой книг в руках, везде вовремя, блюдешь всё правила. Слишком серьёзная, — он повернул голову и поднял её подбородок своим указательным пальцем, чтобы встретиться с ней глазами. — Иногда нужно абстрагироваться, Грейнджер. Она поспешно кивнула и он убрал палец. — Да, наверное ты прав. — Соглашаться с этим необязательно, но попробовать стоит. Тебе понравится. Она открыла рот, чтобы ответить ему, но он перебил её. — Что там ещё? Спрашивай. Я кажется, вошёл во вкус этой игры. — Что бы ты изменил в прошлом? (7/10) — Ни черта не хочу менять. — Он мотнул головой, и его некогда уложенная причёска развалилась окончательно: несколько прядей белых как снег волос упали на лоб. — Но… — Нет, Грейнджер. А зачем? — он посмотрел на неё в замешательстве и увидел на её лице разочарование. — Это ты бы с удовольствием разыскала маховик времени или сконструировала бы свой собственный, лишь бы разгладить мир от всех неровных морщинок. Тебя же бесит неидеальность, — он немного повысил тон и упёрся в её тело, прижимая девушку к противоположной стене. Расстояние между ними лопнуло как мыльный пузырь от столкновения с шершавой поверхностью. — Ты же жить не можешь с мыслью, что в чём-то могла ошибиться, и сейчас нет возможности это исправить. Как эссе, в котором ты сделала единственную помарку. Ты конечно же комкаешь лист пергамента и переписываешь всё заново. Давай, скажи ещё что я неправ. — Он взглянул на неё своими серыми глазами, которые сейчас казались намного темнее. — Ох, я… — Уверен, ты не поленилась бы, изменила и переписала бы всю Магическую Историю заново, будь у тебя такая возможность. Но я не ты. Я ничего не хочу менять. Гермиона еле заметно кивнула, заливаясь краской от его дыхания возле её носа. Отвечая, он наклонился очень близко, чем смутил её. — Как ты… — Как я умею говорить правду в глаза? Навык отточен годами, как и владение невербальной магией, как искусные полёты на метле и чувство того, что ты слишком много думаешь. Я бы сошел с ума, Грейнджер, если бы в моей голове было столько же мыслей. Он легонько постучал пальцем по её лбу у линии волос, и Гермиона нахмурила брови. Его внезапная ослепительная улыбка обезоружила её, и она скрестила руки на груди, признавая нелепость всего, что сегодня происходит. — Ещё немного, и я смогу наконец-таки вдохнуть кислорода вместо ужасной затхлой пыли в этой маленькой тюрьме. — Он осмотрел слегка нахмуренное лицо Гермионы и улыбнулся уголками губ, — и еще твой ягодный шампунь. Что это, вишня? Он повторил её жест и тоже скрестил руки на груди, задевая её напряженными мускулами. Гермиона была готова взорваться от его высказываний. — Он плохо влияет на меня, Грейнджер. Кажется, от него у меня развивается лёгкое головокружение. — Всё ещё с полуулыбкой на губах, он показал на свой висок длинным указательным пальцем, и она заметила на среднем блеск его фамильного кольца. — Так, ладно. Давай следующий вопрос. Она прислонила ладони к своим щекам, чтобы наверняка охладить их румянец. Благо, Малфой его не видел. — От чего ты теряешь голову? (8/10) — Обожаешь копать глубже? — он вскинул брови вверх и снова улыбнулся. Чересчур-много-улыбающийся-Малфой. Никогда такого не было, и вот опять. Она залилась краской сильнее, и теперь не знала, куда себя деть. Ладони вспотели, дышать рядом с ним становилось труднее, а туфли казались безумно неудобными. — От восхищения твоим пытливым умом. Терпишь меня целых пять минут и продолжаешь задавать вопросы, которые следовало бы держать при себе. — Ох, — выдохнула она, не решаясь поднять на него свои глаза, и прикусила нижнюю губу. Флюиды между ними давно искрились и делали обстановку похожей на испытание током. Малфой расцепил руки и упёр их в стену по обеим сторонам от неё. Гермиона подняла голову и встретилась с его носом из-за того, что он низко склонился к ее лицу. — Какие вопросы ещё роятся в твоей голове, Грейнджер? Я же знаю, что ты хочешь спросить ещё что-нибудь. Не верю, что они закончились. — Что ты делаешь, когда не можешь заснуть? (9/10) Гермиона будет напирать как и он. Она тоже вошла во вкус и не собирается отступать. Малфой был сейчас очень близко, и Гермиона чувствовала карамельный аромат огневиски от его губ, древесную терпкость парфюма и даже кристальную свежесть рубашки. Сногсшибательный Драко Малфой стоял перед ней, из-за чего она вдавилась в стену, а его бедра качнулись вперёд, напирая на её тело. — Нет, я не считаю овец и не перебираю в голове свод законов Магической Британии, Грейнджер. — Ты что, прочи… — она запнулась на полуслове в своем возмущении, когда он прижался к её телу вплотную, не оставив и дюйма для вдоха. — Это слишком легко, — шёпот его губ обжёг ухо и Гермиона покрылась мурашками. Его сильное крепкое юношеское тело прижималось к её собственному, что вызывало в ней пожар, который распространялся под кожей. — Твои мысли вокруг меня, во мне. Они везде. Ты вся — ходячий мыслительный процесс. Только тебе не кажется, что они слишком ограничены? Может хоть разок отпустишь их на волю? — Так всё-таки? Что ты делаешь, когда не можешь долго заснуть, Малфой? Гермиона попыталась повторить вопрос максимально невозмутимо, но Драко заметил как она вся стушевалась. Он беззвучно рассмеялся и, прижавшись к её лбу своим, медленно выдохнул.  — Так скажем, я справляюсь с этим определенно мужским образом. Ну, если ты понимаешь о чем я. — Мерлин, что ты творишь? Это же… — Грязно? Слишком для тебя? — Он говорил это и его улыбка вновь растянулась на лице. — Это абсолютно нормально. Думать о чём-то безумно приятном, когда не можешь заснуть. Это уводит далеко в фантазии, мягко расслабляет и вот ты уже спишь как младенец. Он дотронулся до её щеки большим пальцем, прорисовав там несколько кругов. Гермиона подумала, что ее ноги подкосятся от этих движений, и рефлекторно упёрлась ладонями в его грудь. Драко перевёл взгляд сначала на ладони, а потом на её губы. — Последний, Грейнджер. Ухмылка хищника, вышедшего на охоту, появилась на его лице. Она прочистила горло и смутилась, почувствовав его возбужденную плоть, которой он вдавливался в низ её живота. — Во что ты веришь? (10/10) — Верю, что после такого, — Малфой с ухмылкой обвёл вокруг её лица воображаемый круг, — я возьму реванш. Щелчок двери оповестил их о снятии запирающего заклинания, а это значило, что все условия были выполнены. В щель между дверью и косяком просочился слабый свет из коридора. Гермиона зарделась и выскользнула из его захвата, первая скрывшись за дверью.