Ночь для двоих

— Тодороки, сзади! Так началась эта ночь. Днём Я лишь зашёл в кабинет отца на стажировку, переговорил с ним и ушёл в одну из комнат, приготовленную для меня. Зайдя в неё, Я сразу подумал о Мидории. Хотя нет, Я думал о нем всё время, но сейчас наконец мог полностью отдаться этим мыслям об Изуку. Его зелёные непослушные кудряшки, которые так и хотелось взять в руку и гладить мягкие пряди, лучистые изумрудные глаза, блестящие надеждой и светом истинного героя, милые лёгкие веснушки на щеках... Ну почему в день соревнований фестиваля Юэй я сражался именно с этим парнем? Мне было страшно навредить ему, хотя он не показывал никаких чувств, а лишь решимость выиграть, но я... Я не дал ему этого сделать. Зато он, Мидория Изуку, милый Деку, пробудил во мне пламя не только в качестве причуды. Он пробудил яркий полыхающий огонь в моем сердце. Он нравился мне с самого первого дня в академии, со вступительных экзаменов. Его решимость и героизм поражали меня, но он был прекрасен. Пока мы, как дураки, собирали очки, побеждая боссов, он спас девушку. Во время соревнований Юэй я видел в его глазах и отчаяние, и доверие. Он будто понимал, что я не хочу, чтобы он чувствовал боль, но всё равно решился на это — на мое пламя. Я понимаю, что мое чувство наверняка невзаимно — если мой Мидория всегда притягивает людей своим ярким характером, то я... Я слишком холоден. Как кто-то может в меня влюбиться? На этих мыслях меня прервали. Зашёл отец и позвал меня на патрулирование. В городе был пожар. Языки пламени плясали между зданий, слышался глухой, но громкий рёв Ному, люди бежали от опасности. Пока я шёл за отцом, кто-то прислал сообщение. Быстро достав телефон, Я увидел, что Мидория прислал свое местоположение. Он бы никогда не сделал это просто так... Это было странно, но я очень испугался за него. Резко развернувшись, Я побежал в направлении к нему, отвечая на вопросы отца коротко и резко. — Мы вдвоем обязаны их защитить. //После битвы// Мы остались вдвоём. Я и он. Он, Изуку Мидория, мой Деку. — Тодороки, Я должен тебе кое-что сказать... - мягко, своим нежным и лёгким голосом сказал он. — Я... Люблю тебя, Шото... Нет, забудь! Я просто никчёмный парень, который не может любить такого как ты, Тодороки! - Мидория залился горячими слезами боли и отчаяния. Я был удивлён. Во-первых, он только что признался мне в чувствах, а во-вторых, плачет передо мной... Я лишь прижал его к своей груди. Крепко. Очень крепко. Я боялся потерять его, думал, что это сон, и сейчас я проснусь, а Мидории не будет рядом. Так близко... Он поднял на меня свой изумрудный, яркий взгляд. Глаза блестели от слез, слегка опухнув. Он пытался успокоиться, но соленая вода все равно лилась из-под длинных красивых ресниц, чуть-чуть подрагивающих. — Тише, Деку. - прошептал Я, слегка краснея. — Я тоже люблю тебя, мой мальчик. Я аккуратно убрал пальцем его слезинки, которые блестели, как роса на зелёной траве по утрам. Мидория перестал рыдать навзрыд и посмотрел в мои глаза, утопая в них. — Шото... Прости. Теперь твой костюм мокрый. — улыбнулся парень, слегка посмеиваясь. Я также смотрел в его глаза и не заметил, как запустил руку в его волосы, переплетая изумрудные пряди и свои горячие пальцы левой руки. Я взял его вторую руку и закрепил наши пальцы в замке, а он даже не сопротивлялся... Значит, он правда любит меня. В следующую секунду Я слегка наклонился к его лицу и прошептал прямо в его губы слащавые три слова "Я люблю тебя...". Мидория покраснел. Румянец на его щеках так мило смотрелся с его веснушками и стесняющимся выражением лица, что я не удержался. Я начал целовать его щёки, пытаясь пересчитать каждую веснушку, тронуть губами каждый сантиметр. Он обвил руками мою шею , наслаждаясь горячим дыханием, смешивающимся в ночном воздухе. Наконец я понял, что мы оба хотим не просто поцелуев в щеки и лоб. Я придвинулся ближе к нему, так, что наши носы соприкоснулись друг с другом. "Любимый" - прошептал Я, нежно и легко приложив свои губы к его. Он тут же ответил на поцелуй. Я никогда не забуду эти губы, о боже! Это было прекрасно, нежно, страстно и горячо... Я не мог контролировать температуру тела, отдаваясь этому милому парню. Я открыл рот пошире, чтобы запустить язык в его рот. Пошлые, но сладкие звуки наполнили эту подворотню. "Неужели он отдаёт мне свой первый поцелуй?" - подумал я, но тут же отогнал эту мысль, решив ни о чём сейчас не заботиться, а лишь дать себя ему. Горячие языки сплетались, образуя своеобразный танец любви для двух влюбленных. Вскоре дыхания стало не хватать, и парни отстранились друг от друга, томно дыша. Между ними протянулась тонкая ниточка слюней. Убрав её, Я сказал ему, одновременно пытаясь восстановить дыхание: — Поехали... Ко мне домой, м? Милый... — Хорошо... - прошептал он, прижимаясь к моему телу и дыша в шею.