Мне страшно...

— Тош, у тебя очень высокая температура. Нужно в медпункт сходить, — сказала вожатая и уже собралась идти, но увидела такую картину. Антон, услышав слово «медпункт», забился в самый уголок дивана, стоящего в помещении, где они находились. Ребёнок начал трястись, а на его глазках появились слёзы. Вожатая была удивлена такой реакции, поэтому решила самостоятельно сходить к врачу, чтобы тот разбирался, так как весь лагерь знал, что Тоша — сын Арсения Сергеевича. Зайдя в кабинет, она увидела педиатра, сидящего за столом и разбирающего гору документов. Мужчина сначала даже не заметил вошедшую девушку. Она прошла вглубь кабинета, обращая на себя внимание. — Арсений Сергеевич, у Антона поднялась температура. Я его пыталась привести, но он забился в угол дивана и начал плакать, — рассказала вожатая. — Ох, он просто боится. Пойдём к нему, а то ещё спрячется куда-то, что не найдём, — потирая уставшие глаза, сказал врач и пошёл за Машей.

***

Как только вожатая ушла, Антон начал думать, куда спрятаться. Находиться на командном месте он не хотел, поэтому быстренько, насколько это возможно с температурой, побежал в комнату, где жил, и спрятался под кровать. Придя, Арсений и Маша, конечно, не обнаружили ребёнка. — Ну и где его искать? — очень грустно сказал Арсений, открыв все шкафы в холле. — Не думаю, что он далеко убежал. Не волнуйтесь, быстро найдём, — пыталась подбодрить педиатра Маша. Они решили сразу пойти искать по комнатам. Смотрели везде: в шкафах, в ванной и под кроватями. Услышав приближающиеся шаги, Тоша замер, надеясь, что пронесёт, и там, где он, смотреть не будут. Но удача сегодня была не на его стороне. Начав смотреть под кроватями, Арсений сразу нашёл мальчишку, который невероятно трясся, а по его щекам до сих пор текли слёзы. — Тошенька, вот ты где, — мягко улыбнулся педиатр. — Давай, вылазь, мой хороший. Но вот Антон даже ухом не повёл, он отрицательно помахал головой, всем видом показывая, что ему это всё не нравится, и он никуда не вылезет. Тогда взрослому пришлось вытаскивать ребёнка самостоятельно, от этого действия Тоша снова начал плакать. Ему было страшно, сейчас он не знал, чего больше он боялся: папу, в белом медицинском халате, или же того, что его ждёт после. Хотя первое можно разделить пополам. Папу он не боялся, даже когда он его лечит. Но только раньше это было дома, Арсений был без формы, а сейчас всё наоборот. — Маша, можешь идти. Мы сами разберёмся, — сказал врач, поднимая своё чадо на руки и неся в кабинет. Антон продолжил плакать, утыкаясь носом в ключицу старшего. Нос заложило сильнее, да и голова после слёз начала болеть. То есть все эти прятки привели к ухудшениям в самочувствие, и это понимал сам ребёнок. Зайдя в свой кабинет, Арсений взял всё необходимое, сел на кушетку и посадил к себе на коленки Антона, который также продолжил прижиматься к отцу. — Солнышко моё, давай ещё раз проверим температурку, — получив положительный кивок, врач поместил градусник подмышку Тоше и обнял мальчика, чтобы результат был точнее, ну и ребёнок успокоился. — Маленький мой, ну не плачь. Всё же хорошо, это всего лишь я, меня не нужно бояться, и плохого я ничего не сделаю. «А ведь правда, это всего лишь папа. Он не обидит. Раньше лечил, ведь не так ужасно всё было? — думал Тоша, потихоньку успокаиваясь. К этому времени ртутный градусник уже показал результат, который испугал Антона, так как мальчик знал, что такую температуру таблеткой не сбить. — 39 и 7, — больше для себя сказал врач, обдумывая, как сделать укол. «Бедное моё солнышко, месяц назад болел только, капельницы и уколы терпел… а тут опять. Надеюсь, что ничего серьёзного нет, и вылечимся таблетками», — думал Арсений, поглаживая сына по плечикам и голове. — Антош, мы не в очень хорошей ситуации, и её нужно поправить. Ляжешь спокойненько на животик, а я осторожненько сделаю укольчик, — постарался сказал как можно нежнее и мягче врач, чтобы ещё больше не напугать ребёнка, который и так уже был на грани истерики. — Нет, не хочу! — сказал Тоша, быстро отползая от педиатра. — На море лечили уколами и капельницами, сейчас укол. Нет! Голос стал истерическим, что не мог не заметить Арс. В его голове крутилась лишь одна фраза — как быстро успокоить, вылечить и не стать главным врагом? Мужчина и сам понимал, что для ятрофоба такие ситуации невероятно стрессовые, а когда они ещё и часто происходят, то вообще кошмар. Но сейчас с этим ничего не сделать. Сейчас нужно сбить температуру, которая может поползти вверх от слёз, если уже не поползла. Прилив адреналина быстро прошёл, поэтому сейчас Антон лишь плакал, иногда громко всхлипывая. У педиатра сердце кровью обливалось, но здравый ум побеждал и говорил, что действовать нужно срочно. Поэтому Арсений начал готовить «трочатку», пока Антон так сидел, поджимая коленки к груди. Закончив с приготовлениями, Арсений сел обратно на кушетку. Антон хотел отодвинуться дальше, но вот проблема: сзади была стена. — Котёнок мой маленький, давай быстренько сделаю, обещаю, что постараюсь аккуратно, — Арсений выглядел уставшим, так как день, после купания детей, выдался «весёлым». У многих начались кашель и насморк, у некоторых поднялась температура, и их забрали родители. Но ни у кого температура не поднималась выше 37, как у Тоши. Арсений отложил шприц и взял мальчика на коленки, точно так же, как и в прошлые разы, когда приходилось делать уколы. Антон пытался вырваться, но, в силу возраста и состояния, не смог. Поэтому принял свою участь, обхватил взрослого ногами и руками и продолжил плакать. Арсений снова взял шприц, приспустил одежду и протёр кожу спиртовой салфеткой. — Солнышко, расслабься пожалуйста, — спокойно произнёс педиатр. Антон постарался это сделать, но, как только игла вошла в кожу, мальчик напрягся. От этого место прокола резко пронзила боль. Тоша начал горько плакать, даже пытался пошевелиться, но папина рука помешала, сильнее прижав к себе и начав поглаживать его. — Ты умничка, лисёнок мой пушистый. Потерпи немножечко, я почти закончил, — говорил Арс, продолжая вводить лекарство. Дыхание ребёнка было сбитым из-за слёз, которые текли даже после окончания неприятной процедуры. Тоша продолжал сидеть в той же позе, в объятиях папы, который любяще гладил по головке, целуя в лобик, успокаивая «раненого» малыша. — Антош, пойдём-ка в палату, — сказал Арсений, снова подняв ребёнка на руки.

***

В корпусе, где находился медицинский кабинет, был изолятор. В этой части работал врач, и никого из здоровых детей туда не пускали. Там находились двухместные палаты, предназначенные для тех, кто заболел сильно, а родители забрать его не могут, или же приедут, но не в течение нескольких часов. В каждой палате было две кровати, две тумбочки, стол, стулья, ну и туалет. То есть помещение было не таким уж и маленьким. В целом, даже не отличалось оно и от обычных комнат, где жили дети, только по размерам чуть меньше. Арсений усадил мальчика на кровать, а сам решил сходить за стетоскопом и другими инструментами, чтобы осмотреть ребёнка. За это время Антон успел осмотреться и даже успокоиться, так как понимал, что самое страшное позади. Осмотрев своё чадо, Арсений понял, что ничего страшного действительно нет. Всего лишь ОРВИ на фоне переохлаждения, поэтому после осмотра оба отправились спать. — Пап, посидишь со мной? — спросил Антон у взрослого. — Конечно, солнышко, посижу. Только отнесу всё в кабинет и вернусь, — так Арсений и поступил, а через пять минут вернулся, но уже без халата, а в обычной серой футболке и чёрных джинсах. Арсений взял ладошку мальчика в свою, а второй рукой поглаживал его по бочку, дожидаясь, пока тот уснёт. Как только это случилось, взрослый сходил переодеться в пижаму и лёг на противоположную кровать в палате Тоши, чтобы тому не было так страшно.