Покажи руки в крови

Антон и Дмитрий Темурович стояли в длинном малоосвещённом коридоре напротив двери с табличкой «психолог Арсений Попов». Спустя пару минут подросток сидел на небольшом сером диване с подушками в непохожей на остальные больничные помещения комнате. Дмитрий Темурович, не посчитав нужным присутствовать при предстоящем разговоре, покинул кабинет. Напротив Шастуна в кресле разместился психолог, одетый в чёрные брюки, такого же цвета водолазку, поверх которой был накинут медицинский халат. Мужчина выглядел довольно стильно, одежда хорошо сочеталась с голубыми глазами. Глаза… Пожалуй, они были самыми прекрасными в жизни больного. Может, Антону действительно смогут помочь? Глупости. Внешний вид очень часто обманчив, а психологи общаются с клиентами только из-за денег! Арсений, наверняка, просто задаст общие вопросы, а потом перенаправит к психотерапевту. Арсению же не нужна проблема в лице онкобольного подростка, решившего покончить со своими мучениями. — Антон, надеюсь, ты понимаешь причину нашей беседы? Мне очень хочется помочь тебе, но для этого ты должен быть настроенным говорить честно, от этого многое зависит, — доброжелательно произнёс привлекательный голубоглазый мужчина. Взгляд был устремлён на сидящего на диване. И взгляд… грустный? За Антона волнуется незнакомый человек? Или делает вид? Психологи бывают отличными актёрами. — Тогда честно сделаю заявление. Я сомневаюсь в бескорыстности вашего желания. — Почему? — почти без удивления в голосе. Видимо, не в первый раз такое приходится слышать. Но в этот раз сомнения были полностью ложными. — Если тебе хочется, я попытаюсь доказать свою искренность. — Попытайтесь, Арсений Сергеевич. Вы можете сделать это, не передав меня какому-нибудь психотерапевту. — Я бы очень хотел так поступить, но это ни к чему хорошему не приведёт. Если нужно лечение, то оно должно быть получено. А я не смогу назначить тебе терапию. Однако, поверь, мы сможем продолжить общение даже после перенаправления. Нужно только твоё желание, а его можно приобрести в процессе. — Звучит убеждающе, — терять уже было нечего, а Арсений вызывал доверие. —Что ж, тогда для начала задам пару вопросов, — получив кивок, мужчина продолжил: — Я знаю, что ты находишься тут уже больше года. Однако сейчас нужно узнать о твоём желании причинять себе такого рода вред, как сегодня. Я понимаю, что эта тема больная, но это очень важная часть. Необходимо понять, где начало. Ожидаемо. — Очень давно. Ещё когда жил в Воронеже. — Я понял тебя. Ты помнишь почему решил прибегнуть к такому способу заглушения проблем? — тихий, словно обволакивающий тёплым одеялом голос. — Думаю, да. Мне было где-то 10. Я тогда не знал никаких терминов типа «селфхарм». Просто поссорился с мамой и взял канцелярский ножик. Я знал, что люди режут вены, но боялся сильно надавливать на предмет в руке. Это заметил отец и наругал. Я забыл про это на какое-то время. Следующий раз был уже в 12-13 лет. — Мне жаль. Ты молодец, что можешь рассказать это, — со вздохом в конце фразы ответил собеседник. Не такой ответ представлял он. Обычно самоистязанием занимаются люди чуть старше 10 лет. — А-Арсений Сергеевич… Мне тяжело вспоминать то время, — уже всхлипывая, проговорил Антон. — Я знаю. Ты невероятно сильный, Антош. Но у каждого человека есть слабости. Уверен, ты справишься со всем. Я не буду сейчас держать тебя насильно тут, просто надеюсь, что ты согласишься увидеться ещё раз, а может даже придёшь сам. Двери в мой кабинет всегда открыты для тебя, не забывай. Мы можем просто хорошо провести время. — Пожалуй, вы правы. Я приду к вам вечером или завтра. До свидания. — До свидания, Антош…