Арлекино

–Эй, твой выход, — неприятный тучный мужчина в костюме клоуна вывел меня из ступора. Это был Пауло, один из тех кто является задним планом в труппе, но почему-то возомнивший себя интересным артистом. Дырки на его костюме это подтверждали. –Иду, — я насмешливо посмотрел на него и пошел в зал. Со мной были шарики с красными звездами, под цвет наряда и бордовая бархатная маска. В помещении погас свет, а я в это время быстро прибежал на середину и свистнул. Прожектор озарил мой костюм и я начал жонглировать, объявляя о начале представления. Люди в зале одобрительно свистели и рукоплескали, пока по бокам начали выходить животные в костюмах. В этот момент я чувствовал себя на вершине мира, эти люди и их энергия, их смех наполняли меня радостью. Хотелось стоять в центре вечность. Я почувствовал как на меня резко вылили ледяную воду, от неожиданности я вскочил и тут же забыв про потолок, ударился головой. Справа раздался хор задиристых голосов. Все смеялись. Это были самые популярные артисты нашего цирка — силачи. Сейчас они были похожи на простых работяг, но на выступлении их не узнать: шикарнейшие костюмы, с блестками и яркой тканью, красивейшим гримом. Но как в любом коллективе у нас также имелся свой лидер –Пауло, самый здоровенный и самый глупейший человек, которого я знал. –Ха-ха, искупался, шут? — снова мерзкий смех его товарищей, я спрыгнул с верхней полки и пошел на улицу. Лучше промолчать и остаться без синяков, чем как-то реагировать. Было шесть утра, но цирк уже готовился к вечернему выступлению. Можно сказать, я проспал, но моя роль была незначительной — заполнять перерыв своим жонглированием и фокусами. Сегодня было мое последнее выступление, прежде чем я уйду из этого места. Мой контракт истек. Подойдя к бельевой веревке, я снял свою белую рубашку и брюки, переоделся, повесив спальную одежду и пошел к господину Лоберто, директору цирка. По дороге поздоровался с гимнастами, дрессировщиками и получил утренний хлеб от буфетчицы. Если бы не утренний инцидент, я бы назвал этот день лучшим за последние десять лет. Я вошел в шатер, постучавшись об балку и увидел директора, поприветствовал. Он меня пригласил за стол. –Утра, Маурицио, зачем пожаловал? — он похоже тоже был в хорошем расположении духа и даже не курил. –Доброго, господин Лоберто, хочу вас поблагодарить и заранее попрощаться. –Попрощаться? Ты куда-то уходишь? — директор потянулся за сигарой. Плохой знак. –Да, а вы разве не помните, у меня контракт истекает как раз сегодня, — я неловко улыбнулся и почесал шею. –Ничего себе, как быстро прошли десять лет. Помню же как ты был вот такой крохой, а тут жених! Хах, ну ладно, раз уж так, то давай кое-что проясним: где ты был декаду назад? –Я был попрошайкой, еле сводил концы с концами, кормил маму и сестру, которые жили на окраине Теано. –Так, и какой у нас договор? –Пока я работаю, вы им помогаете. –Делай вывод сам. –Но господин, вы даровали мне свободу по контракту, да я в труппе лишний, прошу! — превозмогая гордость, я опустился на колени. –Прекратить немедленно! Так, ты идешь и готовишься к выступлению как и всегда, а я подумаю, может ты сможешь удивить публику. Убирася, — Лоберто топнул ногой и я вышел из шатра. Я был в бешенстве, но отчаяние было сильнее. Ноги сами несли меня прочь от цирка, к полям у холмов, где я пребывал день изо дня. Слезы капали на сухую Равеннскую землю. Полынь щекотала щиколотки. Дойдя до любимого места, я упал на траву, после чего перевернулся на живот и закричал что есть мочи, куда-то вниз, чтобы сама матерь-земля меня услышала, пожалела и дала совет. –Эй, Маурицио, ты где? — послышался знакомый голос. –Андре, я тут, — мой лучший друг приблизился. Долго не думая, прыгнул ко мне. –Ну что в итоге? –Он не отпустил меня. Я не знаю что делать, но оставаться здесь не намерен. –Маурицио, мне очень жаль. Жуалье передал письмо, держи. Он не стал отдавать его Лоберто. –Хм? — я открыл письмо и начал читать. В тексте был дан ответ на все мои вопросы. В итоге я решил бежать после выступления. Вместе с Андре. Вечером половина города была в зале, а другая была на улице. Я волновался. До выступления оставался час. Я сидел на сундуке и говорил с Андре. Мое внимание привлек Пауло. Вокруг него было много людей и все смеялись над его идиотскими шутками. –Знаешь, мы немного задержимся напоследок, — я хитро улыбнулся. –Пауло, держи, — я преподнес ему бутылку вина из коллекции Лоберто, но кто мог знать, что там его еще один секретный ингредиент. Мы сидели в каморке, в которой единственным источником освещения была керосиновая лампа. Пауло ничего не заподозрил. Еще бы это случилось: я осыпал его комплиментами и спрашивал о богатой жизни звезды цирка. Мужчина, раскрасневшись от вина говорил мне, что я не самый плохой человек в труппе. Я выжидал пока толстяк окончательно захмелеет, чтобы не дать мне отпор. Моя месть обещала быть жестокой. Когда до начала выступления оставались считанные минуты, а Пауло уже храпел как свин, я обнажил одолженный у Андре молисано. Сталь сверкнула в свете лампы, я подошел сзади и грубо воткнул клинок в шею артиста. Он встрепенулся, но я всадил его сильнее и с усердием стал вести влево. Кровь, дойдя до артерии брызнула темным фонтаном, окрашивая стол багряными пятнами. Пауло не двигался. На удивление все прошло быстро. Я вытер руки и нож о ткань его одежды, которая отличалась чистотой и ухоженностью, в отличие от моей. Погасив лампу, я вышел через задний вход небольшого помещения, находящегося практически на краю цирка. Я двигался быстро и осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Дойдя до границы с полем, мы встретились с Андре и не разговаривая пошли на холм, а далее на север. Через двадцать минут беспрерывного шага огни города пропали. У нас на двоих с собой было около 10 лир, но и этого было вполне достаточно. –Слушай, Андре, — наконец я прервал длительное молчание, — теперь ты моя семья, а я твоя и поэтому, давай всегда держаться вместе. –Я согласен. Теперь ты мой брат? –Хах, можно и так сказать.