У каждого свои вервульфские замашки

      Эмма просто не переносила серебро на вид. Все свои блестящие украшения, хоть отдалённо напоминающие его, девушка давно выкинула, оклеймив «колхозом прошлого века» в своём блоге. Конечно, никто из подписчиков и подумать не мог, что все тонкие изящные браслеты, легкие незаурядные серёжки, которые блоггерша когда-то горячо любила, теперь бросают её в дрожь при одном только взгляде в их сторону. Старые бабушкины кольца вместе с прочими семейными ценностями в лице дорогих ожерелий и роскошных брошей полетели в самый дальний угол ящика с бижутерией, а вычурный браслет от Картье за пару сотен долларов, который отец подарил ей на день рождения, и вовсе отправился на дно платяного шкафа.       Джейкоб продолжал присылать письма — с извинениями, местами с незаурядными предложениями встретиться, снова с извинениями, иногда с подарками. Эмма проклинала каждый документ, где она оставила свой адрес , который пришлось внести для работы в этом сраном лагере. Парень присылал ей украшения: дорогие серёжки, сверкающие кольца, колье из настоящего серебра, которое девушка за эти пару месяцев успела возненавидеть больше, чем своего бывшего. Вселенная так над ней шутит, думала Эмма. И получается у неё очень херово.       Эбигейл долгое время не находила себе места. Холодное дыхание Ника, вот-вот готового наброситься на неё в домике, не отпускало девушку весь первый семестр. А ведь когда-то он ей сильно нравился… Они не общались с тех пор, как парень начал жаловаться на постоянную чесотку, выпадение волос с ногтями и сильную боль в районе клыков. Чтобы справиться с тяжёлыми воспоминаниями Эбби делала то, что у неё получалось лучше всего — рисовала. Что угодно, чтобы отвлечься от дурных мыслей и отвратительного привкуса крови, застрявшем в горле. Эмма заметила, как сильно изменились рисунки её подруги, когда попросила её помочь с оформлением своего блога: линии стали более рваными, штрихи резкими, а цвета потускнели — казалось, что мир теперь видит и не она вовсе, как будто не своими глазами. Очки, прописанные художнице окулистом пару месяцев назад, уже давно пылились на столе в углу комнаты.       У Кейтлин, кажется, началась аллергия на весь окружающий мир. На пыль с книжных полок в её доме, на мерзкие цветущие под окнами растения, на их пыльцу. На новый до жути приторный одеколон Райана и кота Дилана с пышным шерстяным покровом — всё, что оказывалось на расстоянии пары метров от девушки вызывало у неё рефлекторное чихание и обильную слезоточивость. И когда это её нос стал таким нежным и чутким?.. Носить с собой целую пачку салфеток и два флакона сосудосуживающих уже практически вошло в привычку. Даже будучи не особо голодной, Кейт могла за два квартала учуять запах свежих бургеров из своей любимой закусочной, а, придя домой, сразу определить, что именно из всех продуктов и закусок в холодильнике испортилось. Отец лишь пожимал плечами, ссылаясь на то, что за два месяца в лесу его девочка, вероятно, просто соскучилась по нормальной еде.       Кстати, о еде. Дилан её просто ненавидел. Вернее, обожал и ненавидел одновременно, потому что за последние пару недель его аппетит подскочил до планки зверски голодного волка, который не ел уж точно месяц, не меньше, а и без того быстрый метаболизм помчал со скоростью, по ощущениям приближённой к скорости света. Поначалу парень все смахивал на свой молодой растущий организм, хвастался всем друзьям (и особенно Райану), что такими темпами нарастит самые отпадные мышцы в группе, но когда рука невольно потянулась к телефону, чтобы заказать уже пятый бизнес-ланч за день, голову начали посещать дурные мысли. Благо, верный друг в лице Райна с калорийными батончиками, распиханными по карманам, всегда был рядом, чтобы покормить и, самое главное, поддержать. Пожалуй, Кейтлин немного перестаралась, когда со словами, что не позволит этому любителю подкастов разбить ещё одно сердце, навела на вожатого дробовик с ясным, как утреннее небо, требованием наконец дать Дилану свой номер (пусть парень и так собирался ему его оставить) — такие уж у девушки были способы решать проблемы между людьми.       Райан, кстати, поставил рекорд среди своего потока по усердному и старательному обучению в университете: марафон в целых четыре дня без сна и без единой кружки кофе, после которого он получил проспоренный ящик пива, принёс студенту небольшую славу и сияющую в журнале двойку за прогул пар по философии на следующий день. И ведь он даже не старался изнурять себя нарочно: ночью просто не хотелось спать, а совсем наоборот — бодрствовать и даже делать домашку на весь семестр вперёд. Подкасты закончились довольно быстро, книги по учёбе — ещё быстрее, и в ход пошли самые безумные идеи, которые парень откладывал в своей голове на самый крайний случай: создание сценария собственного подкаста, где будет вся сводка тех таинственных событий, произошедших с ребятами в летнем лагере. Поэтому, в один день обнаружив ночью на кухне у открытой дверцы холодильника Дилана и, наконец поняв, кто всё это время подъедал его котлеты, Райан радушно предложил ему принять в своём проекте участие, и таки принялся за его написание вместе с другом.       После всех событий Лора всё же поступила в колледж на ветеринара, не теряя надежды вместе со своим парнем открыть маленькую клинику для животных на краю города. Однако, она соврала бы себе, если бы сказала, что это была единственная причина для поступления. С той самой ночи, когда они с Максом случайно ввязались во всю эту суматоху с оборотнями, девушка не провела и дня, не пытаясь разобраться, как эти твари на самом деле устроены. Практику на первом курсе по работе со всеми хвостатыми она закрыла на «отлично», и когда преподаватели интересовались, как юная студентка умудрилась столько всего выучить за такое короткое время, Лора отвечала, что всегда это знала. Просто знала.