Я буду рядом

Сана знает, что это не одно и то же. Впрочем, она не может её винить. Сегодня в общежитии немного шумнее, чем обычно. Они все собрались на диване и полу и смотрят какой-то тупой фильм. Сана прислонилась спиной к Дахён, младшая держит одну руку на талии Саны, а свободной рукой играет с её волосами. Это успокаивает, и Сане нравится, как нежны прикосновения Дахён. Но она не может отвести взгляд от Момо. Момо, чьи глаза прикованы к Наён. Момо, которая глупо улыбалась и запоздало засмеялась над шуткой Наён, потому что, должно быть, была слишком занята, глядя на красивое лицо Наён, чтобы сразу всё понять. Момо, которая всегда выглядит так, словно погружается в какой-то сон, когда Наён делает что угодно. Сана вырвалась из своих мыслей, когда почувствовала, как Дахён прижимается к ней, и слышит её смех. Комната озаряется прежней оживленной атмосферой, и Сана хочет улыбнуться. Хочет сосредоточиться на том, что говорят её подруги. Она тоже хочет смеяться и чувствовать себя хорошо. Но Момо она хочет больше. Хочет, чтобы Момо хотела её больше. Лениво потянувшись, Сана отстранилась от Дахён и поднялась на ноги. Пытаясь хоть на несколько минут отвлечься, она спрашивает, не хочет ли кто-нибудь выпить. Конечно же, она получает длинный список кофе, молочных коктейлей и чая. К счастью, Чеён встает, чтобы помочь ей, и вскоре раздает их девушкам. Прежде чем вернуться к дивану, она выключает свет и чувствует себя более расслабленной, ведь комнату освещает только свет от телевизора. Дахён с удовольствием потягивает горячий шоколад, на её лице выражение чистого блаженства, и Сана немного гордится тем, что приготовила этот напиток для неё. Но она придвигается к Момо, мгновенно обхватывая девушку руками. Глаза Момо отрываются от телевизора и наконец встречаются с её глазами; чувство удовлетворения, наполнившее грудь Саны, можно назвать жалким. Но тут Момо мило улыбается ей. И Сана думает, что в этот момент она могла бы растаять. Могла бы раствориться и, возможно, тогда всё было бы хорошо. — Ты не хочешь чего-нибудь выпить? — тихо спрашивает Сана, стараясь не потревожить остальных. Момо только качает головой. Она сильнее откидывается на спинку дивана, а Сана продолжает прижиматься к ней. Её рука проскальзывает под рубашку Момо, и она позволяет пальцам провести по животу Момо. Момо не удается подавить дрожь, и Сана усмехается ей в плечо. — Ты уверена? — снова спрашивает Сана. Она наклоняется к уху Момо, её дыхание горячее. — Ты ничего не хочешь? Тьма, окутавшая их силуэты, — единственная причина, по которой Момо позволяет это. Сана знает это. Целовать своих мемберок в щёку и шутить о свиданиях с ними — это одно, но то, как пальцы Саны играют с пуговицами на шортах Момо, и то, как её губы касаются шеи Момо — это совсем другое. — Я-я в порядке, — говорит Момо. Её голос едва слышен, и Сана думает, что это мило. Она думает, что должна быть благодарна за то, что только она может слышать голос Момо таким. Что только она может чувствовать, как кожа Момо становится горячей от её прикосновений, а дыхание становится неровным. Только Сана может ощутить ту сторону Момо, о существовании которой знает только Сана. Этого было бы недостаточно. Но сейчас этого было достаточно. Сана знает, что никто не обращает на них внимания. Но она поднимает руку к верхней части дивана, нащупывает одеяло и натягивает его на них обеих. Она чувствует, как Момо слегка расслабляется под одеялом. А потом рука Момо ложится поверх руки Саны, и Сана расстегивает пуговицы на шортах Момо. Раз, два, затем молнию медленно тянут вниз. Пальцы Момо сгибаются над её рукой; она горячая и немного потная, и кажется, что она решает, стоит ли немного отстранить руку Саны. Но она этого не делает. Она просто оставляет её там. Пальцы Саны снова нежно пробегают по животу Момо. Младшая проводит по мягкой коже, чувствует, как Момо слегка подрагивает под её прикосновениями. Она опускает пальцы ниже, до пояса нижнего белья Момо, и останавливается. Сана наклоняется и целует Момо в щёку, ощущая на губах жар от румянца девушки. И Сана чувствует, как её сердце замирает от того, что Момо так реагирует на неё. Но пока этого достаточно. Она чувствует, как живот Момо слегка напрягается, когда пальцы Саны продолжают проводить по её прессу, это лишь легкие прикосновения. А потом Момо наклоняет голову к Сане, из её уст вырывается легкий вздох разочарования. Сана не может удержаться от ухмылки и снова целует Момо в щёку. Она не дразнит. Но есть правило, которого она всегда придерживается. Самое важное для неё. И оно заключалось в том, что Момо всегда была решающим фактором. И если Момо не показывала, что хочет этого, Сана не могла переступить через себя. Ведь, в конце концов, всё это было ради Момо. Раздается звон бьющегося стекла, и Сана чуть не выпрыгивает из своей кожи. Момо, кажется, всё ещё находится в оцепенении, вызванном Саной, но Сана быстро отдергивает от неё руки. — Неееет, — хнычет Чеён, сидя на полу. Свет от телевизора освещает лужицу молочного коктейля перед ней, и вдруг Джихё встает на ноги, бежит на кухню и включает свет. — Как, чёрт возьми, тебе это вообще удалось? — фыркнула Чонён, пытаясь поднять с пола надувшуюся и упрямую Чеён. Её одежда вся мокрая, и да, это довольно забавно. Но Сане хотелось бы, чтобы Чеён покрепче держала свой напиток, чтобы не прерывать момент общения с Момо. А потом ей хочется дать себе пощёчину за то, что она обиделась на свою невинную подругу. Когда Сана встает, Момо смотрит на неё большими, растерянными глазами, и Сана хочет поцеловать её. Но Сана просто говорит всем, что идёт спать, подсознательно игнорируя извинения Чеён за срыв вечера, и бросает последний взгляд на Момо. Потому что часть её души всё ещё не сдалась. Она никогда не сдается. Ты пойдешь со мной? В глазах Момо есть что-то такое, что Сана никак не может понять. Такое ощущение, что она смотрит на неё, но в то же время смотрит прямо сквозь неё. Почему-то от этого Сане хочется поцеловать её ещё сильнее. Она готовится ко сну, всё ещё думая о Момо, и холодная вода, окатившая её лицо, не помогает очнуться. И вот, уставившись в потолок и натянув одеяло до подбородка, Сана ждёт. Ждет, когда почувствует, как прогибается кровать, и её окутает тепло, и прошепчет ей на ухо, и скажет ей всё и ничего сразу. Она ждёт, пока ее веки не станут тяжелыми, а сознание не погрузится в сон.

***

Сана знает, она сама напросилась на это. Она знает, что заняла второе место вместо своего достоинства. Когда Момо смотрит на неё, на лице Момо появляется улыбка, которую Сана никогда не видела. Это улыбка, предназначенная только для того человека, которым она никогда не сможет стать. Дождь заглушает тишину гостиничного номера, и она благодарна ему за это. В слегка приоткрытом окне чувствуется свежесть воздуха, которая не дает ей заснуть. Часть её души хочет прижаться лицом к запотевшему стеклу и смотреть на потоки дождя, которые превращаются в облака под светом уличных фонарей. Но она не может заставить себя пошевелиться. Она словно тонет в своей кровати. Тут раздаётся писк ключа-ключа и щелчок открывающейся двери, который заставляет ей вздрогнуть. Стон, а затем выкрик её имени. — Сана? На секунду кажется, что она застыла на месте. Мокрые ботинки скрипят по полу, а столь же мокрая куртка сбрасывается, чтобы показать человека, которого она не ожидала увидеть. Который, как она думала, отмахнётся от неё как и раньше, и— — Момо, — вздохнула Сана. Она мгновенно вскочила на ноги, убирая с лица Момо намокшие от дождя волосы. Волосы прилипли ко лбу, они выглядят неряшливо, но Сане нравится, как они выглядят. Она смотрит на голое лицо Момо, лишённое косметики. И она пытается побороть желание просто притянуть её к себе и поцеловать, потому что, боже—почему Момо должна быть такой красивой? Вместо этого она снова кладёт руку на бок. — У тебя все волосы мокрые. Разве ты не надела капюшон? — Надела, — говорит Момо. — Но дождь всё равно на меня напал, — ворчит она, пытаясь поправить челку. — Не волнуйся, меня никто не видел. Сана хочет сказать, что её больше беспокоило то, что Момо замерзла, промокла и чувствовала себя некомфортно, чем то, видел ли её кто-нибудь. — Я не думала, что ты придёшь, — признаётся Сана, садясь обратно на кровать. Мягкий оранжевый свет прикроватной лампы творит чудеса в комнате. Дождь за окном забыт, и теперь всё, на чём Сана может сосредоточиться, — это на том, как здесь жарко. Она чувствует это; сердце замирает, когда она видит, как Момо садится на край кровати и стягивает с себя обувь с такой силой, что чуть не падает вперёд. А потом она устраивается рядом с Саной на кровати, прислонившись к изголовью. Между ними явное пространство, и Сана смотрит на Момо, но Момо, похоже, находит более интересным уставиться на стену впереди. — …Почему бы и нет? И тогда Сана тоже находит ту же стену более интересной. — Та ночь. Я зашла слишком далеко? — спрашивает Сана. В конце её голос срывается, и ей хочется дать себе пощечину за это. — Нет, — говорит Момо. — Нет, ты не… — Я думала, ты пойдешь со мной в постель, — и тут Момо смотрит на неё, румянец не удается скрыть. — Чтобы поспать. Или просто, для чего угодно. — Мне жаль, — руки Момо, лежащие на коленях, беспокойно двигаются. То, как она продолжает играть пальцами, просто заставляет Сану чувствовать себя на грани. — Это… я просто… И тут её голос дрогнул, и Сана посмотрела ей в глаза. Эти щенячьи глаза, которые она так любит, и Сана чувствует, как её сердце болит, когда она видит, как слёзы наполняют глаза Момо. В тот момент, когда Сана придвигается ближе и обхватывает её рукой, Момо прислоняется к ней, склонив голову и прижавшись к Сане. Это зрелище Сана видела всего несколько раз, но оно не перестает её захватывать. Оно засело в памяти Саны и повторялось каждый раз, когда Сана жалела себя; напоминало ей, что Момо было так же больно. Она успокаивающе поглаживает руку Момо. — Я не плачу, — бормочет Момо. Сана притягивает её ближе. — Я не говорила, что ты плачешь, — отвечает она, чувствуя, как слёзы падают на её руку. Момо нечасто плачет. Несмотря на то, что её сердце как на ладони, когда дело доходит до слёз, она умеет их подавлять. Как будто это бремя, и она не хочет быть таким человеком для своих подруг. Но в последнее время Момо как будто начала крошиться. Она начала разбирать каждый кусочек головоломки, которая делала её такой, какая она есть. И только Сана могла видеть это. Только Сана могла держать её так, могла видеть её такой, могла слышать, как дрожит её голос. Как бы эгоистично это ни было, Сану это устраивало. В конце концов, именно по этой причине она смогла заполучить Момо. — Я больше не знаю, что мне делать, — икнула Момо. — Я имею в виду, она просто— Из её рта вырывается разочарованный стон, но он звучит скорее безнадежно, чем как-либо ещё. — Когда я вижу её улыбку, я чувствую, что тоже улыбаюсь… После этого мне становится грустно. Потому что, это как… мы не чувствуем вещи одинаково. Мы улыбаемся по-разному. В горле у Саны появляется ком, который ей трудно проглотить. Она хочет спросить: «Момо, зачем ты мучаешь себя, потакая человеку, который тебе нравится, если он не отвечает на твои чувства?» А потом она хочет спросить себя: «Почему ты такая лицемерка?» — Честно говоря, — начинает Сана, — она многое теряет. Момо смотрит ей в глаза, и Сана ненавидит, какими опухшими и красными стали глаза Момо. Её щеки влажные, а на лице улыбка, которая даже не доходит до её глаз. Но Сана улыбается ей. Своей самой тёплой, самой искренней улыбкой. — Серьёзно. Наша онни такая идиотка. Она действительно не заслуживает такого милого человека, как ты, — усмехается Сана, ущипнув Момо за щёку. Момо тут же надувается, нахмурив брови и отталкивая руку Саны. Но на её губах играет весёлая ухмылка. Никогда не было легко решить, что говорить в таких ситуациях. Сана лучше говорила своими действиями, чем словами. Именно это привело их к тому, где они оказались. И иногда она была не одинока в этом чувстве— Губы Момо в одно мгновение оказываются на её губах. А тепло руки Момо на её щеке, когда она притягивает Сану ближе, превращая младшую в лужу. То, как Момо целует её, совсем не мило. Это не страстно, и она почти ничего не чувствует, когда Момо проводит языком по её нижней губе. Она чувствует, как её собственное тело охватывает жар, подпитываемый похотью, но она не может почувствовать искру от Момо, которая зажжет её. И она пытается найти её. Каждый раз. Сана пытается. Её рука поднимается и зарывается в волосы Момо, притягивая её ближе. Она целует её в ответ, целует до тех пор, пока не чувствует, как Момо перебирается на её бедра. — Ты хочешь меня, да? — спрашивает Сана, и не может удержаться от того, чтобы не посмотреть в блестящие глаза Момо. Момо кивает, прикусывая внутреннюю сторону губы, прежде чем снова придвинуться к ней, чтобы поцеловать. Но Сана останавливает её, слегка отталкивая. — Эй, — мягко говорит Сана. — Скажи это. — …Я хочу тебя, — говорит Момо. Голос низкий, и Сана чувствует, что становится мокрой из-за этого. Она хочет ненавидеть себя за это. За то, что она так слаба перед Момо. Но в то же время ей нравится, что Момо оказывает на неё такое влияние. — Я не хочу ничего, кроме тебя, — хрипло говорит Момо, наклоняясь к уху Саны и заставляя её дрожать. Это ложь. Они обе знают это. Но Сане всё равно. Не сейчас. Её руки тянутся к подолу футболки Момо, не теряя времени, чтобы стянуть её через голову. Момо обхватывает её лицо, притягивает к себе для поцелуя, а руки Саны следуют по обнаженной спине Момо. Её пальцы находят застежку бюстгальтера Момо, расстегивают её и стягивают. В этот момент Сана отрывается от поцелуя—Момо всё ещё жадно пытается захватить её губы, но её неохотно отталкивают—и рассматривает открывшееся перед ней зрелище. Сана действительно не думает, что её мнение омрачено, когда она говорит, что у Момо самое красивое тело, которое она когда-либо видела. Это просто факт: от румянца, окрашивающего её щёки, до того, как опускаются её темные глаза. От её идеально подтянутого живота, красивой талии и до её полных грудей. Просто Момо — это всё, что она когда-либо хотела—могла хотеть. Наклонившись, Сана берёт сосок Момо в рот и начинает сосать. Момо проводит пальцами по волосам Саны, и это то, что Сана всегда любила: когда пальцы Момо проходят по её волосам. Когда Момо небрежно гладит её по голове. Это заставляет Сану чувствовать, что она делает что-то хорошее. Её руки хватают Момо за бёдра, проводя большими пальцами по тазовым костям, не в силах насытиться тем, какая мягкая у Момо кожа. Она подносит руку к другой груди Момо, жадно сжимая и лаская её. Она хочет коснуться её всю; хочет, чтобы Момо почувствовала Сану всю. Её язык обводит затвердевший сосок, а затем проводит по нему зубами, и она чувствует, как Момо выгибается, а пальцы всё сильнее запутываются в волосах Саны. — Ещё. Сана отрывает рот, предпочитая слегка поцеловать Момо между грудей. Она делает дорожку из поцелуев до ключиц Момо, затем целует её шею. Её зубы царапают чувствительную плоть. Она берёт кожу между зубами, её мысли плывут, прежде чем прикусить. Когда Момо хнычет, влажность между бёдер Саны становится ещё более отвлекающей. Она проводит языком по метке и нежно посасывает кожу, а затем снова прикусывает. Но тут дрожащий голос Момо произносит. — Н-нет, я сказала не оставлять следов… Это было одно из их правил. И обычно Сана следовала ему без вопросов. Но— Руки пробегают по спине Момо, притягивая девушку ближе. В Момо есть что-то такое, чему Сане невероятно трудно сопротивляться, и она знает—знает, что поступает эгоистично и глупо, но— — Только один, — пытается Сана, отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза Момо. Момо выглядит противоречивой и смотрит в сторону. — Я позволю тебе сделать это и со мной, — предлагает Сана. И она знает, что Момо совсем не заботится об этом. Но когда Момо смотрит на неё, и в её глазах появляется блеск, который Сана находит таким красивым, она делает вид, что Момо хочет именно этого. Момо слегка кивает, а затем Сана сдвигает их так, что Момо оказывается прижатой к ней. Не теряя времени, она возвращается к её шее, одновременно просовывая свою ногу между бёдер Момо. Попеременно посасывая и покусывая, Сана отстраняется, когда убеждается, что оставила след на всю жизнь. Её грудь начинает трепетать, как будто она только что выиграла приз, о котором всегда мечтала. Отстранившись, она замечает, что глаза Момо закрыты, грудь поднимается и опускается, и она выглядит так чертовски хорошо, а на её коже остался след, который сделала Сана, такой красный и горящий от любви, которую младшая испытывает к ней. И Наён никогда не сможет отнять у неё этот факт. В тот момент, когда Наён мелькает в её сознании, Сана чувствует, как трепет в её груди рассеивается. Чувствует, как он превращается в нечто холодное и онемевшее. Потому что даже когда Сана держит Момо на ладони, сердце Момо всё равно принадлежит Наён. Наён всегда, каким-то образом, побеждает. Её руки тянутся к пуговицам на джинсах Момо, быстро расстёгивают их, зацепляя пальцами пояс и тянут штаны вниз. Это быстро, и она знает, что действует слишком решительно, потому что чувствует, что взгляд Момо прикован к ней. Она уже собирается стянуть нижнее бельё, но останавливается. Подняв глаза, она замечает любопытный взгляд Момо. — Что? — спрашивает Сана, и она не хотела, чтобы это прозвучало холодно. Но это так. Когда Момо не отвечает, Сане снова не удается прикусить язык. -Ты хочешь, чтобы я тебя трахнула, верно? Она ожидала, что Момо просто посмотрит на неё щенячьими глазами, но вместо этого получила ответ. — Да. Момо произносит это как-то по-особенному. Как будто она полностью игнорировала взгляд Саны, который требовал лучшего ответа. Который знал, что что-то не так. И от этого у Саны ужасно сдавливает грудь. Она теряет терпение, и вместо этого просовывает руку внутрь нижнего белья Момо. Момо уже такая мокрая, и ей хочется гордиться этим фактом, но Сана не может отделаться от ощущения, что она ничего не сделала, чтобы заслужить это. Потому что когда Момо смотрит на неё, Сана не может сказать, действительно ли та смотрит на неё. Но Сана пытается. Она пытается заставить Момо посмотреть на неё. Ей нужно, чтобы Момо смотрела на неё. Её пальцы проникают во влагу, и Момо инстинктивно раздвигает ноги, когда Сана подносит два пальца к её входу. Она дразнит её некоторое время, слегка проталкивая внутрь, а затем снова вынимая. Её большой палец касается клитора Момо, и она замечает, как глаза Момо слегка трепещут, а затем снова закрываются. Она хочет, чтобы Момо посмотрела на неё, чтобы она умоляла её глазами. Чтобы увидеть, что Сана делает с ней, как у Саны потемнели глаза, и как она чертовски загипнотизирована видом Момо под ней. Но старшая никогда не делает этого. И Сана не хочет знать, где на самом деле находится её разум. Она толкается внутрь, глубоко и сильно, и Момо издает быстрый звук удивления, переходящий в стон. Сана продолжает водить пальцами внутри неё, нащупывая ритм, и снова опускается рядом с Момо. Поцеловав её, она взяла нижнюю губу Момо между зубами и прикусила. Она чувствует, как бёдра Момо приподнимаются, чувствует, в каком она отчаянии. Сана немного отстраняется, чтобы посмотреть на Момо, её пальцы не перестают двигаться. Лицо Момо покрывается румянцем, а рот слегка приоткрывается. Как эти милые всхлипы время от времени срываются с её губ. Как она закрывает глаза рукой, прижимаясь к руке Саны, полностью потерявшись в блаженстве, которое дарит ей Сана. Это образ, которым Сана одержима до тошноты. Но она хочет большего. Она снова проводит большим пальцем по клитору Момо, чувствуя, как девушка дёргается в ответ. Она трёт и гладит, продолжая работать пальцами внутри Момо. И Момо близка, она это чувствует. Но— Наклоняясь обратно к Момо, Сана приближает свой рот к её уху. Ей кажется, что сердце вот-вот перестанет биться, и она изо всех сил пытается обрести голос. Но она так сильно хочет услышать только одно. — Момо, — дышит Сана, — скажи моё имя. Она не получает ответа, а лишь слышит всё более отчаянные вздохи Момо. Она знает, что не должна настаивать на этом. Она не должна была просить о таких вещах. Но— — Момо, скажи моё имя. Пожалуйста? И тут она чувствует, как Момо крепко сжимает её пальцы. — С-сана, — хнычет Момо. — Сана… Мне так хорошо, Сана… И Сана уверена, что её сердце только что разорвалось. Её рука замирает на секунду, слова Момо поражают её, как стрела, прежде чем она осознает ситуацию, в которой всё ещё находится, и продолжает позволять Момо наслаждаться её удовольствием. Она не хочет останавливаться. Она никогда не хотела, чтобы это закончилось. Часть её думает, что ей это только показалось, но она никак не могла себе этого представить, когда всё остальное сейчас кажется таким живым. В конце концов, она убирает пальцы, медленно и осторожно, и замечает, что Момо всё ещё не убрала руку с лица. В воздухе повисла тишина, которая кажется почти оглушительной, пока Сана ждёт, когда Момо придёт в себя. Вскоре она убирает руку и смотрит на Сану теми великолепными глазами, которые младшая любит. И Сана не может не улыбнуться. Воспоминание о её имени на губах Момо всё ещё повторяется в её голове снова и снова. Она наклоняется и целует Момо так медленно и страстно, как никогда не позволяла себе раньше. Момо целует её в ответ, лениво, но сладко, и Сана чувствует, что тает в этом поцелуе. Что-то в нём такое необычное, но в то же время пьянящее. Она углубляет поцелуй, желая большего. Но тут Момо отстраняется и отводит голову в сторону. Она просто смотрит на стену или в пустоту — Сана не может сказать. — Всё было хорошо? Тогда Момо встает. И Сана чувствует, что её сердце одновременно вырывается из груди, растягивается и грозит разорваться. Она может только тупо следить глазами за Момо, наблюдая, как та собирает свою одежду и беспорядочно накидывает её обратно. Она даже не удосуживается застегнуть джинсы, прежде чем обучается. — П-подожди, куда ты идёшь? Момо игнорирует это. Вместо этого она говорит: «Это было хорошо». Она слегка улыбается Сане, затем натягивает куртку и капюшон и направляется к двери. Сана чувствует, что её дыхание сбивается. Чувствует, что не может пошевелиться. Внутри неё бушуют чувства, но ни одно из них не имеет смысла, и ей кажется, что она вот-вот задохнётся. Она хочет сказать Момо, чтобы та осталась, отвести её назад; потребовать больше объяснений. Но Сана знает. Она заслуживает этого.

***

Вкус алкоголя на языке заставляет Сану скорчиться. Она ненавидит его: вкус, запах, тот факт, что он превращает её в грёбаную идиотку большую часть времени. Но в этот раз она пытается подавить эту свою сторону. Это необходимо, чтобы снова что-нибудь не испортить. Тем не менее, она подносит бутылку к губам снова и снова, пока последняя капля не попадает ей на язык. И тогда она берёт другую. Обычно в такие моменты Момо уводила её в какое-нибудь тихое место, потакая беззаботности, которую приносил ей алкоголь. Поощряла бы то, как Сана целует каждый участок её тела, и полностью утонула бы в этом моменте. Но Момо толком не разговаривала с ней с той ночи две недели назад. Сане почти хочется смеяться, когда она думает об этом. Она знала, что однажды всё так и закончится. Потому что Сана — грёбаная дура, и какого хрена она решила, что нарушить правила — это хорошая идея? Её взгляд устремлён на Момо, словно у неё нет другого выхода; и отчасти это правда. Она смотрела на девушку весь вечер, и по боли во лбу чувствовала, что она только хмурится, пусть и неумышленно. Но Момо, похоже, была не меньше Саны заинтересована в том, чтобы напиться. Она там танцует, и Сана вынуждена признать, что, несмотря на шатание, у неё всё ещё хорошо получается. Но то, что заставляет Сану начать жевать внутреннюю сторону щеки до тёх пор, пока кожа не лопнет, — это то, что Момо танцует с Наён. С подругой, которую она так любит, но в то же время ненавидит. Она не должна её ненавидеть — Сана это знает. Она не ненавидит её, не совсем. Но никак иначе нельзя было объяснить то чувство, которое продолжало пожирать её заживо каждый раз, когда она думала о старшей. Наён везде трогает Момо, на её лице глупая ухмылка. Момо прислонилась к ней спиной, и Сана не может понять выражение её лица, потому что её глаза закрыты, и она выглядит наполовину как во сне. Этот факт только усиливает раздражение Саны. Музыка громкая, и Сане кажется, что она разрывает её уши, но она рада этому. Она хочет раствориться. Что угодно, лишь бы избежать этого. Тут в её бок тыкают, и она быстро поворачивает голову, чтобы увидеть Джихё. Девушка как всегда трезва, и Сана не может не придать своему лицу невозмутимое выражение. Джихё только смеётся, но затем переходит на более тактичный тон. — У тебя что-то на уме? — спрашивает Джихё, причём достаточно громко, чтобы Сана услышала её сквозь музыку. Сана хмыкает, не очень-то желая вести этот разговор. — Утром ты будешь чувствовать себя ужасно, — говорит Джихё, и Сана уже знает это. — На самом деле, ты выглядишь так, как будто чувствуешь себя ужасно прямо сейчас. — Честно говоря, — говорит Сана, наверное, слишком громко, потому что Джихё слегка вздрагивает, — я чувствую себя охренительно. И все остальные тоже, — она заставляет себя улыбнуться, протягивая руку, чтобы жестом указать на остальных мемберок. Но, проследив за её рукой, она замечает, что Момо и Наён ушли. В её животе поселяется паника, и она пытается отогнать её, но её глаза торопливо сканируют комнату. Она встает на ноги, и её голова вдруг начинает кружиться. Не успевает она сделать и шага вперед, она чувствует, как мягкие руки обхватывают её сзади за талию, а затем её глаза заволакивает чернота.

***

Холодный воздух щиплет её кожу. Не дает ей заснуть в пустой комнате. Её взгляд лениво скользит по бледным обоям, по дешёвой лампе, минималистичной картинной раме. Её пальцы тянутся к белым простыням, холодным, но мягким на ощупь. Гостиничный номер становился её новым любимым местом. Вдали от всего. Пока не раздался стук в дверь. Сана застонала и перекатилась на холодную сторону кровати, уткнувшись лицом в подушку. Она специально попросила, чтобы ей не убирали в номере, и это было ясно каждый раз. Она чувствует, что ей становится всё труднее дышать, прижимаясь лицом к подушке, но тут она снова слышит стук. Особый стук, предназначенный только для одного человека. Её сердце практически подпрыгивает, когда она узнает этот стук. Она поднимается на ноги, носки почти скользят по деревянному полу, когда она мчится открывать дверь. И тут её сердце подскакивает во второй раз. Капюшон едва прикрывает темно-карие глаза, похожие на щенячьи. Голова Момо низко опущена, но она всё равно смотрит на Сану. И то, как Момо смотрит на неё, кажется… её ранили. Сана чувствует, что слова застряли в горле и она не может ничего сказать, поэтому она просто жестом приглашает Момо войти. Момо даже не снимает куртку, она просто оставляет её на себе, капюшон всё ещё скрывает её лицо, когда она склоняет голову ещё ниже. Тишина, которая раньше была манящей, теперь стала просто удушающей. — Почему ты здесь? — спрашивает Сана. И она изо всех сил старается, чтобы это прозвучало как искренний вопрос — потому что так оно и есть. Но Момо мгновенно поднимает голову. — Я знаю, что ты, наверное, не хочешь меня видеть, — говорит Момо. Её рука некоторое время играет с краем капюшона, прежде чем стянуть его с головы. Сана видит, что глаза Момо опухли. — Но я… Ты нужна мне прямо сейчас. Сана чувствует, как её внутренности накаляются от этих слов. Она чувствует, как сжимается грудь и покалывает кончики пальцев. Она знает, что не должна так себя чувствовать, потому что как могла Момо просто притворяться, что Саны не существует, а потом прийти к ней, когда ей этого захочется? Уступить кому-то вроде Момо было самым низким из низких поступков. Серьёзное отсутствия самоуважения, которон может стать гибелью человека. Сана знает это. Но она также знает, что слишком сильно любит Момо. Поэтому она подходит ближе к Момо. Обхватывает её руками за талию и чувствует, как кружится голова, когда Момо целует её в подбородок. Чувствует, как Момо просовывает руки под футболку Саны и проводит пальцами по её спине. Какая-то часть сознания Саны умоляет её остановиться, оттолкнуть Момо и сказать ей, что всё кончено. Но этот голос, тот, в котором Сана уверена, что она права, никогда не звучит громче всех. Вместо этого она толкает Момо спиной к стене и снимает с неё куртку. У Момо уже обнажено горло, голова откинута назад, глаза закрыты. Сана думает, что вид её настолько отвратительно привлекателен, что она могла бы кончить от одного только взгляда на неё. Она покрывает нежными поцелуями всю шею Момо, проводит зубами по нежной коже. Её пальцы переходят к пуговицам на рубашке Момо и расстегивают их, при этом она то и дело покусывает шею Момо. Она чувствует дыхание Момо и то, как её руки тянутся за спину Саны, обхватывая её задницу. Она притягивает Сану ближе к себе, и Сана наконец-то думает, что, может быть, просто может быть — она победила. Она чувствует, как Момо сжимает её, а затем возвращает свои руки к лицу Саны, отстраняя её от своей шеи и направляя её к своим губам. Это грубо и грязно, и Сана в восторге от этого. Она едва успевает ответить взаимностью, как Момо превращает её мысли в сплошный беспорядок. Но потом Момо отстраняется, на её губах появляется ленивая улыбка. Сана некоторое время смотрит на неё, наполовину ошеломленная тем, какая она красивая, а затем пытается продолжить то, что собиралась сделать раньше. Ей нужна Момо, прямо сейчас. Она расстегивает пуговицы на рубашке Момо, проводит рукой по накаченному животу Момо. Но когда её глаза прослеживают путь вверх, её взгляд останавливается на чем-то незнакомом. Прямо над ключицами Момо, украшение из фиолетовых и красных пятен, разрушающих её идеальную кожу. Её сердце останавливается, она уверена в этом. Она уверена в этом, потому что внезапно потеряла способность дышать, а Момо что-то говорит ей, но она ничего не слышит. Только когда она моргает и чувствует руку Момо на своей щеке, её сердце дает ей второй шанс. В её горле застыл ком, который она пытается проглотить, но она возвращает глаза к глазам Момо. И всё, что она видит, это чувство вины. Того же раненого щенка, что и раньше. — Что-то случилось, — говорит Сана, и этот голос звучит резко и пронзает Момо насквозь. Она отходит от Момо и подходит к окну. Ей становится жарко, и холодный воздух из окна не помогает, но она притворяется, что помогает. — Что-то случилось. Что это было? Звук шагов Момо приближается, но Сана не сводит глаз с освещенных зданий и уличных фонарей снаружи. — Нам не нужно говорить об этом сейчас. Давай, — призывает Момо, подходя ближе, но недостаточно близко. — Расскажи мне. Наступает минута молчания, и Сана ненавидит каждую её секунду. Но тут Момо заговорила. — Сана… Я всё испортила, — говорит Момо, её голос дрожит. — Я так сильно облажалась, Сана». Сана хочет рассмеяться. Потому что ей нравится, как звучит её имя на языке Момо, но сейчас от этого ей становится только хуже. — Что случилось. На этот раз Сана смотрит на неё. И, кажется, это дошло до неё, потому что Момо снова начинает теребить руки, как она обычно делает, когда собирается сказать что-то важное. — Наён и я… — Момо сглотнула. — Прошлой ночью мы переспали. Сана чувствует, как её тело становится легким. Её разум немеет. Медленно, Момо продолжает. — М-мы были пьяны… Я имею в виду, я помню это. Так что, думаю, я была не настолько пьяна. Но мы оказались вместе. Я действительно думала, что это произойдет. Я думала, что мы наконец-то сможем быть вместе, — говорит Момо, ее голос продолжает дрожать, — Это было потрясающее чувство, — добавляет она тихо. Но Сана услышала это. И она чувствует, как горечь прокладывает себе путь по её венам. — Но утром, — говорит Момо, тупо вытирая слёзы, — она была так отвратительна. Она сказала мне, что ничего не было. Что мы вели себя глупо и этого не могло произойти. Сказала, что знает о моих чувствах к ней, что я зациклилась на этом, но это была ошибка, — она поднимает голову и смотрит на Сану, влажные глаза пронзительно смотрят прямо в её собственный. — Она даже не посмотрела на меня. Онемение в мозгу Саны начинает исчезать, и вдруг тысячи мыслей проносятся в её голове. Она думает о том, что когда она была в отключке, а Джихё заботилась о ней, Момо и Наён трахались. Сана могла бы предотвратить это, если бы перестала быть такой трусихой и просто поговорила с Момо, а не смотрела на неё через всю комнату. Как утром, когда пульсирующая головная боль умоляла её поспать подольше, Момо и Наён разбирались с последствиями их ночи. — И теперь я тебе нужна? — Я знаю, что это было глупо с моей стороны, — пробормотала Момо. Она направляется к Сане, почти не оставляя между ними пространства. — Я знала, что этого никогда не случится. — Но разве ты не счастлива, что хотя бы смогла трахнуть её? Лицо Момо морщится от тона Саны, но Сана сохраняет невозмутимое выражение лица. — Нет… это только больнее. Любви не было, — говорит Момо, как будто это и так очевидно. — Действительно, — хмыкает Сана. — Тогда какого хрена мы делаем? Хотя глаза Момо расширяются, она молчит. Молчит все десять секунд, прежде чем сказать: «Это другое» — Другое? — спрашивает Сана, и она изо всех сил старается, чтобы её голос был ровным, но на этот раз он звучит отчаянно. — Потому что я хочу быть здесь с тобой, — говорит Момо. Она сокращает пространство между ними, протягивает руку Сане и переплетает их пальцы. — И ты что-то чувствуешь ко мне, не так ли? От этого вопроса Сана вздрагивает. — Что? — Может быть, я ошибаюсь, но в какой-то момент мне показалось, что я тебе нравлюсь или что-то в этом роде. Сана чувствует, что ей становится холодно. Она отдергивает руку от руки Момо, не замечая обиженного выражения на лице другой девушки. Как долго Момо знала это? Как долго Момо топтала чувства Саны, зная, что Сана хочет большего? Она оглянулась на Момо и увидела незнакомого человека. — Я-я сказала это, потому что после того, что случилось, я подумала, может быть, нам больше никто не нужен. Это можем быть только мы, — пытается Момо. — Ты не любишь меня, — отвечает Сана. — Я могу попытаться. Я хочу. Сана чувствует, как слёзы наворачиваются на глаза. Но она не хочет, чтобы они упали. Она это не сделает. Вместо этого она чувствует, как огонь в её животе поднимается к груди. — О чём ты вообще говоришь? — Сана огрызается. Она ненавидит свой голос, когда злится. Она не хочет говорить так с Момо—Боже, она не хочет причинять Момо ни малейшей боли. Но— — Ты хочешь меня только потому, что у тебя больше никого нет. Но, опять же, так было всегда. Момо открывает рот, но закрывает его. Сана знает, что она дура. Она знала, что они играют в рискованную игру, но никогда не думала, что она была той игрой, в которую играла Момо. Её ноги хотят унести её прочь, и её плечо резко ударяется о плечо Момо, когда она направляется к своей куртке. Но тут её хватают за руку и тянут назад. — Сана, подожди. Мне жаль, — говорит Момо. И её голос так чертовски искренен. Он искренен, в нём слышны боль и вина, так почему же Сана не может думать ни о чём, кроме того, что лицо Момо вызывает у неё тошноту прямо сейчас? — Пожалуйста, просто останься. Эти три слова. Эти три слова, услышав которые, Сана была бы на седьмом небе от счастья. Чувствовать себя такой желанной и нужной девушке, которую она любила больше всех. Но теперь они только заставили её понять, что она никогда не будет восприниматься Момо не иначе, как игрушка. И она знает, что могла бы проигнорировать этот факт. Она могла бы повернуться, поцеловать Момо, отметить её и, наконец, получить её в своё распоряжение. Но сегодня Сана впервые испытала нечто подобное. Испытала ту часть Момо, которая показалась ей нежелательной. — Ты никогда не оставалась для меня. Я не останусь для тебя.