Круче тебя

Арсений всегда больше склонялся к независимости и величественно клал на мнение окружающих касательно омег. Его мама уже лет пять как смирилась с ситуацией и больше не капала на мозг по поводу замужества и детей. Когда тебе сорок лет, шанс встретить хорошего альфу ничтожно мал, но это никогда не волновало Арсения. Не то чтобы у него не было ухажеров… Все же, обладая красивой внешностью и приятным природным ароматом, он так или иначе волновал сердца противоположного пола. Проблема была в том, что никто не волновал его. Наверное, странно в свои сорок лет осознать, что никогда за жизнь не влюблялся. Были страсть, симпатия и увлечение, но чтоб прям любовь?.. Волнует ли это Арсения? Если только малость, ведь он доволен своей жизнью. Недавно он открыл уже восьмой по счету магазин с одеждой своего бренда. Спрос рождает предложение, как говорится, и бизнес не стоит на месте. Работая на два города, Арсений сильно выматывается за день, и думать о личной жизни попросту нет сил. Хотя по ночам, укладываясь спать в большую мягкую кровать, Арсений бы хотел, чтобы кто-то крепко обнимал его и желал добрых снов. Именно об этом он и говорит своему другу Сереже, когда приезжает к нему в гости. — А как же Масленников? — хмурится тот в недоумении. — Вы же с ним?.. — Что мы с ним? — устало спрашивает Арсений и тянется за виноградом, что аккуратно украшает винную тарелку. — Трахаемся? Да, — кивает он своим же словам, — и на этом все. Замуж он меня звать не собирается. — Постой, я пропустил момент, когда ты возжелал быть окольцованным? — наигранно удивляется Сережа. — Покажи шею, может, там уже метка чья-то стоит? Арсений на это лишь закатывает глаза и легонько бьет друга по плечу, прося его тем самым не говорить глупостей. Арсений в целом считал метку пережитком прошлого, хотя в их время находились омеги, которые не возражали открыто демонстрировать принадлежность к своему альфе. Как пошло… А эти собственнические порывы альф заклеймить свою пару? Разве не дикость? С меткой у омеги меняется гормональный фон и ее природный запах перестает привлекать противоположный пол, так как смешивается с терпким ароматом альфы, заклеймившим ее. Арсению несколько раз предлагали поставить метку, и каждый раз альфы слышали отказ, несмотря на длительность их отношений. Считайте, что это своего рода маленькое табу. Возможно, именно из-за таких ярых ограничений он до сих пор одинок. — Я никогда не был против брака, — отвечает Арсений и снова бьет Сережу по плечу, когда тот начинает заливисто смеяться над этими словами. Сереже Арсений прощает многое, все же дружили они еще со школы, разрушая стереотип о том, что альфа и омега не могут по своей природе быть друзьями. Могут. Арсений доверяет Сереже все свои тайны, а Сережа доверяет ему ключ от своей квартиры, признаваясь в том, что он единственный омега в его жизни, удостоенный такой чести. Сережа был заядлым холостяком, которому было удобно в своем одиночестве, и такое полное доверие с его стороны не могло не льстить. — Именно поэтому ты отшиваешь всех, — все еще смеясь, говорит Сережа и даже не отбивается от ударов Арсения. — Нет, я отшиваю, потому что эти альфы мне не подходят, — гордо произносит он и тянется за бокалом вина. У него не было никаких графских запросов, как любил иногда шутить Сережа, но был определенный вкус на альф, и он больше заключался в характере, нежели во внешнем виде, хотя красота, безусловно, тоже играла роль. — Ой, помню я твои запросы, — хмыкает Сережа, — самоуверенный, но не самовлюблённый; сильный, но не перекачанный; умный, но не занудный; богатый, но не мажор… Еще чтоб в рот тебе заглядывал от восхищения и потакал любым капризам. Арсений откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу, всей своей позой говоря: «А что, собственно, не так?». Да, список требований у него был огромен, но там не было ничего невыполнимого. Он сейчас не в том возрасте, чтобы желать себе в партнеры бедного романтика. Арсений зарабатывал прилично и мог позволить себе любой каприз, но ему бы хотелось, чтобы альфа мог предугадать его желания и преподнести подарок. Подарки и внимание Арсений, как, собственно, и любой другой омега, обожал. Ему шел четвертый десяток, и за эти годы он полностью сформировал свой характер, не скрывая того, что являлся той еще стервозной сукой, которая могла спокойно постоять за себя. Но это не отменяло того, что Арсений в мечтах желал чувствовать себя слабым в крепких объятиях альфы. Защищенным. — Если ты немного снизишь свои выебоны и перестанешь издеваться над альфами, то, может, и найдешь кого-то стоящего, — дал совет Сережа, подливая в бокал Арсения еще вина. А тот уставился на него с выражением полного возмущения: — Это когда я над кем-то издевался? — спросил он с жаром, готовый вот-вот начать спорить. — Я про Шастуна, — отвечает ему Сережа, и Арсений резко сдувается. — Нашел кого вспомнить, — цокает языком Арсений и снова откидывается на диван, теряя интерес к этому разговору. Он считает, что тема «Антон Шастун» давно закрыта и говорить о ней незачем. За пять лет отсутствия того в стране Арсений вспоминал о нем… он не вспоминал о нем. Антон был одним из тех альф, которые, в силу своей молодости и неопытности, западали на тех, кто являлся на порядок круче них. Арсений должен был сразу осадить двадцатипятилетнего альфу, но его ухаживания были настолько очаровательно-неловкими, что тому захотелось немного «поиграть». К тому же Арсению нравится, когда его любят, а Антон в этом плане превзошел всех. Шел за ним, как собачка на побегушках, читал стихи собственного сочинения, посвящённые ему, и даже пел серенады под окнами дома. Сережа тогда отчитывал его, говоря, что некрасиво так жестко манипулировать парнем. Дело в том, что Арсений не подпускал Антона близко и тем не менее не отпускал, держа крепко за поводок. Он встречался с другими альфами, а Антона кормил обещаниями, принимая от него подарки. — Он же совсем пацан еще, и чем больше ты его мурыжишь, тем сильнее разобьешь потом сердце, — вместо совести у Арсения был Сережа. Тот-то знал, что Антон нахрен не сдался Арсению. Мало того, что был на десять лет младше, так еще и типажу не соответствовал. Антон был из тех альф, при описании которых в голове возникает лишь одно слово: «милый». Он был долговязым, хиленьким и не вызывал никакого сексуального желания, а вот материнское — хоть отбавляй. Так и хотелось его накормить, чтобы тот перестал походить на скелет. Не то чтобы он был некрасивым… Ну, лопоухий немного и улыбка дурацкая, но это мелочи. По правде говоря, Антон просто был обычным. Вот то слово, которое охарактеризовало его: обычный, среднестатистический парнишка, который ничем не запоминался. Прислушавшись к Сереже, Арсений решил отпустить Антона. Тот точно сможет найти пару себе под стать, если перестанет строить несбыточные грезы о недостижимой для него омеге. Арсений даже подготовил банальную речь, в которой присутствовали такие словосочетания, как «ты, на самом деле, такой хороший» и «дело не в тебе», но озвучить их вслух не выпало случая. Ведь очень удачно Антону выпал шанс отправиться в Штаты для какой-то там работы. Признаться честно, Арсений мало что знал о жизни Антона, поэтому не был осведомлен о его роде деятельности. Ну чем там могут заниматься двадцатипятилетние альфы? Играть в компьютерные игры? Так или иначе, ему не выпало шанса бросить Антона. Он решил пустить все идти своим чередом. «Это всего на два года! — говорил Антон, смотря на него этим своим щенячьим взглядом. — Мы можем поддерживать отношения в сети», — наивно предлагает он. «Два года — это не так уж и мало…» — попытался намекнуть Арсений, при этом никакого категорического отказа на предложение Антона не последовало. «Понимаю, — грустно вздохнул Антон, а после, собрав волю в кулак, предложил: — Если через два года ты по-прежнему будешь свободным, то я вновь постараюсь добиться твоего внимания!» Его рвения не могли не умилять, поэтому Арсений решил оставить свой яд при себе и не озвучивать то очевидное для всех: Антону никогда не удастся добиться Арсения. Единственное, что он получил, это первый и последний поцелуй, который вышел подарком Арсения на прощание. Поцелуй целомудренный — просто касание губ, чтобы не давать лишнюю надежду влюбленному альфе. Антон широко и счастливо улыбнулся, обещая писать каждый день. И ведь писал! Благо, Арсений ему ничего не обещал в ответ, поэтому без угрызений совести игнорировал каждое сообщение, пока и вовсе не заблокировал в соц сетях. Два года перетекли в три, затем в четыре, и вот уже шел пятый год пребывания Антона в штатах. Если бы не Сережа, Арсений бы о нем даже и не вспомнил. — Так он же прилетел недавно обратно, — будничным тоном заявил Сережа, — вот и на ум пришел, — пожал он плечами. — Антон в России? — лениво переспрашивает Арсений. От этой новости ему ни холодно ни жарко, но лучше знать наверняка, чтобы избежать возможной встречи. Снова отбиваться от его неумелых ухаживаний нет сил и желания. — Вроде, уже неделю как. Мне Димка Позов рассказал. Помнишь такого? — интересуется Сережа и ставит себе на колени поднос с закусками. — Припоминаю, — говорит Арсений и берет с подноса крекер. Дима был всего на пару лет младше Арсения, но при этом являлся лучшим другом Антона. На одной из общих вечеринок они даже разговорились, где Арсений признал, что Дима был интересным собеседником и в целом серьезным альфой — уже имел семью и детей. Как понял Арсений, тот воспринимал Антона как еще одного своего ребенка — не зря же сразу попросил его быть с ним деликатнее. Арсений кивнул, хотя на тот момент его меньше всего волновали чувства Антона.