Круче тебя

Арсения всего трясет, и он не понимает из-за чего. То ли в нем так проявляется злость на Антона, то ли все дело в неприятных воспоминаниях, которые снова приходится пережить. Столько лет прошло, а тот кошмар забыть так и не удалось. Все же хороших альф ты умеешь выбирать, Арсений. А какие классные подарки они тебе дарят: это и вечное чувство беспомощности, и страх кому-то довериться, а про ненависть к меткам вообще молчу — красота одна! Сука, Антон! С ним же все должно было быть по-другому. Арсений почти что в это поверил. Почти сумел убедить в этом себя. Перешагнул через свои принципы, закрыл глаза на все несостыковки… к черту послал Иру с ее желанием их разлучить. С чего вдруг такая безграничная вера к альфе, с которым он не был близок еще несколько месяцев назад? Может, всему виной чужое внушение? Сколько раз Сережа повторял: «Антон хороший»? Сколько это говорила чета Позовых? Казалось, что весь мир объединился, чтобы убедить его в том, какой Антон порядочный альфа. Вон, и за руку держит, и до дома провожает… Разве такой альфа способен на плохой поступок? Способен уйти в тотальный контроль, забив болт на все желания Арсения? Способен начать запрещать все подряд и запирать дома, не вспоминая или намеренно забыв про ебучие панические атаки? Способен поднять руку и избить до потери сознания? Способен ли Антон быть монстром? Честно? Арсений не горит желанием это проверять. Спасибо, но с него хватит. Он больше не глупый и молодой омежка, все раны на котором заживают сами собой. Какой там был рецепт? Поплакать, послушать слова утешения от Сережи, обняться с ним же, и все — как новенький? С Робертом, конечно, пришлось сложнее, но там и случай нетипичный. Ко всему вышесказанному стоило добавить выкуренную пачку сигарет и добытую нелегальным путем упаковку антидепрессантов. Две упаковки. Три… Арсений вообще подсел на эти таблетки, пока Сережа очередных пиздюлей не вставил, но, как любит говорить Леонид Каневский: «Это уже совсем другая история». Жизнь Арсения богата на дерьмо. Если составить график и замучиться с таблицами, то получится, что за свои сорок лет он больше страдал, чем был счастлив. Охуенно, блять, спасибо! Либо у него нет ангела-хранителя, либо тот, поближе узнав Арсения, плюнул на свои обязанности и сказал: «Да ну его нахуй!», не выдержав накала страстей. Арсений того не винит — сам от себя не в восторге, — но, как говорится, «не он такой — жизнь такая». А чем, интересно, будет оправдываться Антон? Арсений очень сильно хочет ошибаться в своих подозрениях, но… когда ему вообще везло? Может, стоит уже прекратить жить в грезах? В его возрасте несолидно мечтать о «долго и счастливо». Или же дело не в нем, а в окружении? Что, если он изначально был прав и все альфы — ходячие мудаки? За исключением Сережи, разумеется. Иначе как объяснить, что каждый второй из них желает нацепить на него ошейник и крепко держать за поводок? Каждый второй, сука! Арсений бежал от этого, а в итоге снова нарвался. Антон стал его персональным проклятьем. И ему истерически смешно оттого, что он вынужден снова через все это проходить. Такси останавливается возле компании. Арсений принял верное решение, что вызвал машину. Ему на эмоциях лучше за руль не садиться. Он кладет озвученную водителем сумму на протянутую чужую ладонь, но выходить не спешит. — Я заплачу вам по двойному тарифу, если вы подождете меня здесь, — просит он таксиста, открывая пассажирскую дверь. — А долго ждать? — интересуется тот. Арсений пожимает плечами, задумавшись: — Смотря сколько времени займет отрезать член у альфы, — не забыв любезно улыбнуться, говорит он, а после аккуратно закрывает дверцу автомобиля. Хоть это и было произнесено в шутку, водитель смеяться не спешит. Слишком напряженным казался Арсений. Так или иначе, его дело — отвозить людей, поэтому он включает радио и откидывается на сиденье. Может, ему даже удастся уснуть? Отрезать член — дело муторное. Должно много времени занять… *** Путь до компании занял больше времени, чем озвученные пятнадцать минут. Все же Москва без пробок не существует. Поэтому Антон уже стоит возле своего черного внедорожника в ожидании него. Арсений приближается, и с каждым новым шагом его сердце стучит все быстрее. — Привет. Объяснишься? — спрашивает Антон, выглядя недовольным. А Арсений, успев по полной накрутить себя в такси, сейчас стоит и не знает, с чего начать. — Скажи, что я не прав, — просит Арсений, — скажи, что ты не запрещал Илье со мной общаться. Антон хмурится, но взгляд не отводит. Как смотрел прямо в глаза, так уверенно и смотрит. — То, что Илья сделал правильные выводы после нашего разговора, не моя вина, — спокойно произносит он. Это еще что значит? — Какого разговора? — теряется Арсений. Он ничего не понимает. Антон не отрицает, но толком ничего и не говорит. — А что ты так завелся? — вместо ответа спрашивает он. Антон достает из кармана брюк пачку сигарет и зажигалку. Закуривает не спеша, прислоняясь боком к автомобилю. — Ты можешь прямо ответить на поставленный вопрос? — твердо просит Арсений, устав от недосказанности. Он был слишком взвинченный из-за всей ситуации в целом и с трудом контролировал себя, чтобы не сорваться на крик. — Я ему ничего не запрещал, — пожимает плечами Антон, но Арсений не успевает обрадоваться, как тот добавляет: — Но я рекомендательно велел ему держаться от тебя подальше. Арсений выпадает в осадок. У Антона сигареты — у Роберта был дорогой алкоголь. Оба — чрезмерно уверенные в себе альфы. Оба любили вести разговоры… — Ты не имеешь права вмешиваться в мою жизнь и решать, с кем мне общаться! — говорит Арсений то, что когда-то давно должен был сказать в лицо совершенно другому альфе. Антон усмехается, выпуская облако сигаретного дыма. В этой усмешке скрытая злость. — А что, ты снова собираешь вокруг себя влюбленных альф, а я помешал? — выплевывает Антон. Нет, он не кричит, но каждое его слово словно сочится ядом. — Что ты несешь? — не понимает Арсений. Антон делает последнюю затяжку, прежде чем бросить окурок на землю, растоптав его подошвой дорогих туфель. — Арс, прошу, тебе не идет строить из себя идиота, — устало произносит Антон, — так что не надо делать вид, будто бы не знаешь о чувствах Ильи к тебе, — Антон запускает руку в свои кудри, нервно зачесывая их назад. — Почему, блять, тебе не хватает одной моей любви? Почему вокруг тебя вечно должны крутиться поклонники?! — а вот теперь Антон повышает голос. И Арсений бы отреагировал на это, если бы не был занят тем, чтобы осмыслить сказанное ранее. О каких чувствах идет речь? Невозможно, чтобы Илья был влюблен в него. Он никогда этого не показывал. Всегда общался с уважением и держал нужную дистанцию… — Это он сказал тебе?.. — растерянно переспрашивает Арсений. Обычно он всегда улавливал чужую симпатию к себе, но Илья… — О, вон как заинтересовался! — Прекрати! — выходит из себя Арсений. Он не понимает, откуда в Антоне столько скрытой желчи. — Илья — мой друг. — А я тоже был тебе другом? Или какая у тебя там классификация поклонников? — Так, притормози, пока не наговорил лишнего, — жестко обрывает Антона Арсений. Он не потерпит к себе такого отношения и всех этих беспочвенных обвинений. — Во-первых, я честно не знал о чувствах Ильи, если таковые вообще имеются. А во-вторых, я всегда относился к нему лишь как к другу. Как к Сереже, — поясняет он. Антона эти доводы, видимо, мало волнуют, ибо убежденным он не выглядит. — Плевать. Я не хочу, чтобы ты с ним общался, — прямо произносит Антон. Пиздец, блять. Они еще встречаться не начали, а Антон уже ему условия ставит. Арсений кипит внутри, но не показывает этого альфе. — Хорошо, — кивает он, — раз такой разговор пошел, то увольняй Иру! — требует уже Арсений. Антон в недоумении приподнимает брови. — Это еще почему? — невинно спрашивает он, а у Арсения чуть не слетает с языка: «Ты охуел?». — Потому что, в отличие от тебя с Ирой, с Ильей я не спал, — бросает он свой козырь в рукаве. Если бы они были на каком-то рэп-баттле, то можно было бы пафосно крикнуть: «Раунд!». Антон выглядит растерянным. — Что, не ожидал, что я знаю об этом? — продолжает давить Арсений. — И, заметь, я не собирался хоть что-то предпринимать, ведь, представь себе, хотел тебе доверять! — С Ирой я закончил свои отношения ровно в тот день, когда ты заявился в офис и попросил дать тебе шанс, — не стал скрывать Антон, звуча предельно серьезно. — Меня воротит от измен, и я никогда так ни с кем не поступил бы. — Но почему ты думаешь, что так поступил бы я?! — на повышенных тонах возмущается Арсений, демонстрируя свою обиду. Он никогда не изменял, когда находился в серьезных отношениях. Да, мог позволить себе кокетливо кому-то улыбнуться или невинно с кем-то пофлиртовать, но это все мелочи, на которые Арсений не заостряет внимание. — А что мне еще думать? На метку ты не соглашаешься и вертишь мною, как хочешь! — Антон тоже срывается на крик. И плевать, что они находятся на открытой парковке, где каждый второй зевака мог подслушать их разговор. — О каком на хер доверии идет речь? — горький смешок срывается с его губ. — Скажи, со сколькими альфами ты крутил, когда вешал мне лапшу на уши, а я, как еблан, тебе верил?! — Тогда все было по-другому, — пытается вставить Арсений, но Антон его перебивает: — А что изменилось, Арс? Действительно, что? Арсению сложно ответить на этот вопрос, ведь для него прошлый Антон и нынешний — это два разных человека. Одного он не воспринимал всерьез, тогда как другой слишком много стал для него значить. — Если я поставлю на тебе свою метку, то вся моя паранойя пропадет и мы сможем нормально строить отношения, — предлагает Антон решение их проблем. Он делает шаг вперед, но Арсений машинально отступает. — Нет, — твердо произносит Арсений. Его снова начинает трясти, и поднявшийся осенний ветер здесь ни при чем. — Нет? — переспрашивает Антон. В нем еще жива надежда. Он наклоняет голову, пытаясь разглядеть глаза Арсения. Стоит тому согласиться, и все разом изменится… но если бы все было так просто. Арсений не может переступить через себя. — Если ты мне не доверяешь, то нам лучше прекратить эти отношения здесь и сейчас, — наконец произносит он, поднимая свои глаза на Антона. А сердце протестует. Оно вопит, желая, чтобы к нему прислушались, но Арсений упорно его игнорирует. — Хорошо, — спокойно произносит Антон, словно давно с этим смирился. Нет никаких уговоров, поисков компромисса или еще чего-то, способного сохранить их отношения. Есть только холодное «хорошо», от которого парадоксально становится плохо на душе. Арсений стоит еще минуту. Никому из них больше нечего сказать. Антон снова закуривает, а Арсений молча разворачивается, идя к своему такси. Вот сейчас именно то настроение, чтобы купить мороженое и сесть за просмотр «Дневник Бриджит Джонс».