fate

Школьная экскурсия в очередной никому ненужный музей — что вообще может быть скучнее?       — Ты идёшь, я тебя уже записала.       — Но мама!       — Не мама, тебе надо больше общаться с одноклассниками, ты все равно завтра бы целый день просидел в телефоне. Вот и не поспоришь же. Завтра как раз выходит новая серия лакорна. Эх.

Чон. скажите, что хоть кто-то из вас идёт завтра

Хосок. нет Джин. сорри братан Намджун. неа, ну нахуй, я там помру

Чон. пиздец Юнги на тебя вся надежда, бро

Юнги. там будет Тэхен.

Чон. не сильно понял зачем мне это знать

Юнги. ) Хосок. ) Намджун. )

Чон. идите нахуй.

Хосок. мы надеемся, что это ты скоро на него пойдёшь Намджун. + Юнги. + мы даже не ставили на то, кто из вас будет снизу, настолько это очевидно

Чон. я блять просто блять идите нахуй

чон покинул чат

Хосок. бубубу

***

      — Забей, я тут оператором. Должен же кто-то иметь доказательства для шантажа. Я ещё и денег на тебе заработаю. — Юнги стоял рядом покачиваясь с пятки на носок и рассматривая людей вокруг. Удивительно, но их было довольно много, несколько параллельных классов и классы на год младше.       — Я тебя ненавижу. — Чонгук вздыхает, но он всё-таки рад, что хотя бы не один. Экскурсовод рассказывает какую-то стандартную херню про правила и просит пройти за ним. Вся орава подростков плетётся внутрь здания. Проход довольно узкий и прежде чем подойти к нему он пропускает человек 10 вперёд, хотя стоял в самом начале, а потом ныряет сам и протискивается между чужими телами, но что-то идёт не так. Чья-то определенно специально выставленная нога, о которую он благополучно цепляется, заставляет его пустится носом вперёд. Он уже чувствует приближающуюся катастрофу и зажмуривает глаза, но его резко хватают за локоть и поперёк талии. Спина прижимается к чему-то тёплому, а на затылок струями течёт горячий воздух. А он просто замирает. Венки на чужой руке красиво вьются вдоль, а потом пропадают под закатанным рукавом чёрной рубашки. Воздух немного перемещается и останавливается прямо у раковины его уха.       — Осторожней. Чонгук вздрагивает всем телом и вздыхает полной грудью. Кажется все его тело покрывается мурашками от этого голоса. Черт, он все ещё стоит в объятиях этого парня. Одного определенного парня. Тэхена.       — Спасибо. — он просто шепчет потому что это все, на что он способен и чужие руки пропадают, а он проходит мимо Чонгука, будто ничего и не произошло. Когда Чон выбирается из этого узкого коридора, ему кажется, что зашёл он одним, а вышел, блять, уже вдвоём. Хотя почему кажется то — стояк вот рядом стоит. Главное чтобы Юнги не заме…       — Я смотрю ты уже успел разогреться, — он хватает Чонгука за локоть и вертит в сторону, — а ну, давай попозируй, боком, чтоб лучше было видно. Чон успевает дернуть за руку Мина прежде, чем тот сделает чертов снимок. А следом отвешивает ему подзатыльник, сразу же суя руки в карманы, чтобы хоть как-то прикрыть своё возбуждение.       — Иди нахуй просто.       — Я тебе уже говорил про то, что нахуй пойдёшь ты, тоже довольно просто, залетишь, — он щёлкает пальцами резко проведя рукой по воздуху, и свистяще выпускает воздух, — со свистом. Он просто бесится, чертовски сильно. Потому что во-первых, он не снизу, нет, вообще ни разу. И как бы все, никаких во-вторых. Чон даже не смотрит в сторону друга и просто злится на его смех в спину и у него прям руки чешутся вьебать ему по-дружески, но сука стояк- он даже руки вытянуть из карманов не может, о'кей? Но в принципе все идёт благополучно, потому что как только он слышит голос эксурсовода, у него просто моментально падает все начиная с члена, заканчивая настроением. Само здание на самом деле красивое внутри, много стеллажей с инвентарем и картин на стенах. У здания даже есть несколько этажей, он не может сказать сколько точно, ведь конечная точка — открытый вид на город. Вот бы пропустить всю эту нудотину и сразу поднятся наверх. Видимо первый этаж посвящён модернизму, но он не уверен и это не особо его волнует сейчас. Вместо того, чтобы смотреть на экспонаты и слушать, его глаза все время косятся вправо. Да, Тэхен, чтоб его. Та чёрная рубашка заправленная в классические чёрные штаны, вязаная бежево-серая безрукавка сверху и красные джорданы. Он тоже не особо заинтересован в лекции. Они очень оживленно шепчутся о чём-то с Чимином, потом играют с ним в камень, ножницы, бумага и Тэ проигрывает выставляя бумагу, прям под ножницы своего друга. Грязно ругается, потом разворачивается прямо на них с Юнги. Чимин еле сдерживает смех, когда видит как Чонгук и Юнги просто синхронно отворачивают от них с Тэхеном головы и делают максимально заинтересованный в экскурсии вид. Тэхен тормозит несколько секунд, видимо придумывая, что сказать, а потом решительно идёт вперёд. Чонгук стопроцентно ловит их боковым зрением и начинает дергать ногой. Его язычек скользит по внутренней стороне щеки. А в его голове наверное просто строкой идёт пиздецпиздецпиздецпиздец. Чимин обходит их стороной и заходит с тыла, становясь прямо за Юнги и они в ловушке. У Чона сердце бьется просто пиздец как. Тэхен легко вертит головой проверяя, не смотрит ли на них кто-нибудь, а потом наклоняется прямо к уху Чонгука, чтобы сказать:       — Не хочешь провести подъем наверх немного интересней.- Чон выгибает бровь, мельтеша глазами по залу и просто, блять, не зная, что ему сказать. Юнги, пидор несчастный, пиздит рядом с Чимином, курлыкают голубки, а он сука один и не ебет, что ему делать дальше то. Что он там говорил про то, что хочет пропустить экскурсию? Так, вдохнул выдохнул и погнал. Работаем по схеме доказать Юнги, что он сука сверху.       — Окей, что ты предлагаешь?       — Пойдём, — он посылает ему кривую ухмылку и тянет за локоть. Чонгук в последний раз оглядывается на друга, но тот стоит спиной и единственное, что он ловит так это не очень хороший взгляд Чимина, направленный на Тэ. У них все довольно обычно. Просто Чонгук год назад словил краш на парня из параллели и по глупости спизданул об этом своим дражайшим друзьям. А те в свою очередь накапали всю инфу про него от парней и девушек, которые у него были, до размера члена. Это Юнги узнал от Чимина, а Чимин узнал из-за того, что они с Тэхеном потрахались втроём с какой-то левой девушкой по пьяне, но это не важно. Сейчас идя за Тэ и зыркая на всех из-под чёрной кепки, Чонгук волнуется. Очень сильно. На нем чёрные спортивки, чёрная футболка, он вообще на black style-е, весь такой дохуя серьезный, а у самого коленки подгибаются. Они пробираются незаметно от учителей по коридорам, их оказывается тоже много, и резко ныряют под лестницу. Она огорожена с одной стороны и под ней лежит разное барахло и их совершенно не видно со стороны. Только полосы света из-за прорезей между деревянными ступеньками, но Чон надеется, что их одноклассники не собираются подниматься именно по этой, потому что небольшой шанс, что их заметят всё-таки есть. Чонгук просто стоит под лестницей и смотрит наверх просчитывая вероятность палева, когда его толкают спиной к стене, поднимая пыль и говорят:       — Я не буду у тебя спрашивать, а то ты дохуя думаешь и дохуя загоняешься. – и просто целуют прижимаясь губами к губам. И единственное, что успокаивает Чона это то, что будет потом что рассказать. Да он сейчас целуется со своим крашем под лестницей, пока все остальные слушают нудную историю какой-то картины. Круто же. Их пальцы легко переплетаются между собой, большой нежно проходит по венам на сгибе кисти. Кажется они никуда не спешат, просто привыкают друг к другу. Но у Чонгука его гордость на кону вообще-то. Он легко скользит языком по чужим губам, а потом неожиданно кусает за нижнюю, заставляя Тэ немного зашипеть. Чон разрывает поцелуй, хитро смотрит в глаза напротив и уже делает шаг вперёд, когда рука Кима проскальзывает к нему за спину, обвивая талию и цепляется сильными пальцами за бедро и резко тянет обратно, разворачивая. И вот Чонгук уже стоит прижатый лицом к стене, на уровне его глаз их руки со сплетенными пальцами, а на бедре уже наверное синяки от того, как сильно его прижимают к стенке. И все, что он может это как-то задушено вздохнуть.       — Даже не мечтай. — прилетает горячей волной в затылок, и уже второй раз за день, у Чонгука мурашки бегут табунами до самого копчика, заставляя его легко дернутся в чужих руках. Легкий поцелуи в загривок, вдоль позвонков и рука поднимается с бедра легко щекочет низ живота прямо у тазобедренной косточки. У Чона дрожь по телу от раздражения (кому он врет?) и учащенное дыхание от злости и немного досады (кому он врет? 2.0). Пахнет пылью и мужским одеколоном и Чонгук немного теряется, когда Тэ прижимается сильнее, и ощущает пока ещё небольшое возбуждения прямо между ягодиц. Рука скользит выше задирая футболку, оглаживает пресс и возвращается чуть вниз гладя прямо над поясом спортивок. А потом подлазит под него, пальцами надавливая на совершенно гладкий лобок (неа, он точно не готовился вчера вечером и сегодня утром, когда узнал, что Тэхен там будет, нет, определенно) и прижимая ближе. И да Чон прогибается в спине и становится на носочки ближе прижимаясь к чужому возбуждению. Смешок у шеи заставляет его щеки немного зардеться. Он дразнит, невесомо и мягко касается кожи, заставляя мышцы поджиматься, даже не касается члена. Рука Тэхена поднимается опять вверх, доходя уже до соска и он ахает когда чувствует пирсинг под пальцами, а у Чонгука дрожь в два раза сильнее становится, когда Тэ начинает играться с проколом. Он ужасно чувствителен там и это вообще запрещённый приём, потому что он подаётся бёдрами назад и начинает тереться о чужой пах неосознанно. Тэхен отрывается от выцеловывания шеи и отпускает руку у стены. Вторая задирает футболку, открывая соски и от холодного воздуха они твердеют ещё больше.       — Зажми ее зубами, мне нужно чтобы ты был тихим. — и да Чон послушно зажимает футболку, рука падает вниз, а потом с размаху отвешивает увесистый шлепок, от которого у Чонгука вырывается отвратительный скулёж, а колени подгибаются ещё больше.       — Нам вроде надо быть тихими, — Чон недовольно шипит, оглядываясь назад.       — Ну так я и проверял, насколько громким ты можешь быть и поможет ли нам футболка. Но ты хорошо справляешься. У Чонгука взгляд темнеет от раздражения и точно не от того, что он возбуждён от действий Тэхена. А тот оттягивает его за внутреннюю часть бедра, заставляя ноги расставить шире и поглаживает складку под ягодицей через штаны.       — Я проебал Паку, чтоб его, так что ты не против если я сделаю тебе римминг? — спрашивает этот кадр становясь на колени, пачкая свои охуенные штаны и проводит носом прямо по шву между ягодиц, цепляясь длинными пальцами за бедра, приподнимая Чона на носочки. А Чонгук не находит ничего лучше чем выпятить зад ещё больше и качнуться назад, шумно вздохнув.       — Делай уже что-нибудь, — член в штанах уже болезненно тянет от возбуждения, так что — как он вообще может отказать своему крашу в вылизывание своей задницы? Но Тэхен и не медлит, он проходит костяшками пальцев надавливая прямо на проход и второй рукой, наконец-то Господи, сжимает чужое возбуждение. И как тут не застонать, что Чон благополучно и делает, но резко затыкает себя рукой, когда слышит гул шагов где-то рядом. Тэхен тоже их отлично слышит, к ним прибавляются уже и голоса, он лишь хмыкает и чуть усиливает поглаживания. Останавливается на самой головке и давит через слой ткани, потирая по кругу, и черт — это безумно приятно. Капелька предэякулята пачкает спортивные штаны, а шаги все ближе. Как только первый отчетливый голос начинает достигать их, Тэ стягивает их и да, на Чонгука только штаны и все. Чон не успевает покраснеть ещё больше, когда что-то холодное, видимо металлическое скользит прямо по его дырочке. Черт возьми, когда Тэхен успел сделать прокол?! Горячий язык скользит следом. Вторая рука все ещё гладит его возбуждение и Чон не знает куда ему податься, он будто мечется между двух огней, покачиваясь то вперёд, то назад. И когда язык Тэ входит в него впервые ему ужасно хочется застонать, он он отчаянно кусает руку, ведь ну конечно…       — А сейчас мы поднимемся на следующий этаж, он будет посвящён немного более старым произведениям, но не менее интересным, так что давайте за мной, осторожно на лестнице. — и первые скрипящие половицы заставляют Чона замереть в ужасе и предвкушении, ведь язык не замедляется не на секунду толкаясь внутрь, а губы посасывают самые края и у него просто ноги дрожат от такого. Он поднимает голову и видит на собой части туловища и ног их экскурсовода и ему ужасно хочется застонать от беспомощности и вообще непонятно чего ещё. Ведь вот он стоит прижавшись к стене, закусивший свою футболку и руку, а его краш, сам Ким-мать-его-Тэхен, делает ему чертов римминг под лестницей музея или где они там. В его голове уже все перемешалось и единственное, что он может сделать это пустить все на самотёк, тихо всхлипнуть, зажмурить глаза и насадиться на чужой язык сильнее. Это безумно приятно, просто божественно. Пирсинг проходит прямо по окантовке входа, зацепляется за края и давит на стенки внутри, а рука впереди дрочит ему с оттягом и чувством. Ему хватит и минуты чтоб кончить. Шаги наверху довольно громкие и на них кажется сыпется пыль, свет мелькает перед глазами из-за проходящих людей и делает только хуже. У Чонгука уже кружится голова от всего этого. Тэхен проколол язык не так уж и давно и если раньше Чимин подстегивал его из-за Чонгука часто, то после прокола он просто жил этим дерьмом, считал, что послан на землю, чтобы свести их, и хорошенько так подзаебал этим Тэ, но может сейчас, когда он стоит на коленях в пыли и вылизывает задницу Чон Чонгука, что течет как сучка от его действий, с нереально возбужденным членом в штанах, что ему кажется, что он спустит не касаясь себя, он может признать, что все его муки окупились. Когда Чонгук думал, что он кончит за минуту он не брал в расчёт, что к языку прибавятся чертовы пальцы, такие тёплые с прекрасным контрастном в холодных кольцах. Ким проталкивает один палец плавно оглаживая стенки легко растягивая мышцы. Слюна это все, что у них есть и это немного проблематично, но Чон неплохо расслабляется, слегка сжимается, когда добавляется второй палец, но быстро привыкает. Шаги постепенно начинают стихать.       — Хороший мальчик. – Чон сверху фыркает отпуская многострадальную руку, кажется на ней надолго останутся следы.       — Заткни…ах…сь, — Тэхен прокручивает пальцы наконец находя простату и поднимается на ноги. Чон уже еле стоит на дрожащих ногах, опираясь предплечьями в стену и уткнувшись носом в руки, еле дышит. Тэ снимает с него кепку, надевая на себя козырьком назад и хватается за волнистые волосы, тянет на себя. Чонгук раскрасневшийся, с капелькой пота на виске, с поплывшим взглядом и совершенно загнанным дыханием.       — Не думал, — Ким толкается членом ему в бедро и вздыхает глубоко, — что тебя так возбуждает то, что тебя могут застать в таком виде.       — Мне и не …ммм… — Тэ вытаскивает пальцы и начинает надрочивать ему ещё сильнее.       — Конечно, ты так течёшь, уверен, что ещё не кончил, а? Тэхен наконец-то освобождает свой член и с огромным облегчением проводит по нему несколько раз рукой, зажмурив глаза, а потом разворачивает Чонгука к себе лицом и толкается аккурат в его возбужденный до предела член. А тот задыхается, хватается за чужие плечи и запрокидывает голову, стукаясь о стенку.       — Попросишь разрешения кончить? — Тэхен рычит ему на ухо, а после услышав задушенное «иди нахуй» усмехается и начинает с силой дрочить им обоих, прокручивая руку вокруг головки и опускаясь до самой мошонки. Чон скулит ему на ухо и ловит звёзды перед глазами, напрягаясь всем телом. Тэ кусает его в плечо и это достаточно, чтобы они одновременно кончили так тихо, как только возможно. *** Вино уже течёт по венам разогревая изнутри. Последние карты разложены на столе. Обычный «дурак», но играть тоже надо уметь. Три дамы, две восьмерки, туз — вышли.       — Когда ты уже подойдёшь и заговоришь с ним? Шестерка на семерку.       — Почему тебя волнует это больше чем меня? Восьмерки вышли, валет, десятка. Чимин закатывает глаза.       — Потому что мне скучно, а вы парни верх идиотизма. У вас взаимная симпатия — факт, который известен тебе. У тебя охуенный член, которым ты умеешь пиздато рулить — факт, который известен ему. Какого хуя вы ещё не в койке — факт, который непонятен мне. Один волет, два короля, три девятки, шестерки вышли.       — Я не уверен снизу ли он.       — Хуйня отмазка. Семерка, девятка, две десятки — вышли.       — Окей, как ты себе это представляешь, подхожу я весь такой из себя и говорю: хочешь я тебе по-братски член отсосу, или трахну, или жопу вылижу, короче все, что захочешь.       — Не подавай мне идей, лузер, все мы знаем как ты хуево в карты играешь. – Чимин фыркает, скидывая карты и беря последние из колоды. – ты уже продул. Тэхен чертыхается кидая на стол карты и единственную козырную — десятку, когда у Пака на руках все — от туза до вольта.       — Я требую реванш.       — Твой член, ну и сердце наверное требуют Чонгука. Карты хуйни не скажут. Могу на таро тебе погадать если хочешь, я как раз купил.       — Не надо пожалуйста, а то наведёшь на меня хуйню какую-то.       — Все под контролем, моя бабка нагадала, что у моей мамки будет сын от третьего мужа, который нас бросит, но и оставит что-то во мне от себя. Видишь какой я красивый это все от отца.       — А я думал от него тебе долбоебизм передался, мамка у тебя вроде нормальная. Теперь ясно в кого ты такой. –подзатыльник прилетает незамедлительно.       — Так блять. Чимин мешает карты и высовывает самую верхнюю. Мир. На картинке девушка в костюме ковбоя повернутая голой жопой к миру. Тэхен подумал что пиздец грядёт с такой картинкой.       — Короче, ты сделаешь ему римминг. — Тэ скептически глянул и подумал, что ну в принципе не самое худшее. Следущая карта была из середины. Королева земли. Девушка в какой-то подворотне и с шляпой, что накрывает глаза.       — О, публичный секс.       — Ты чисто по картинке судишь, или как? Ты в курсе, что там вообще-то инструкция есть. Третья карта — сила.       — А он неплох. Любит погрубее. Я чувствую сердцем. Таким как я не нужна инструкция. И четвёртая — всадница воздуха.       — Попрыгает у тебя на члене в позе наездника. Нихуевый парень.       — Все равно не верю в эту чушь.       — Боже, как ты меня заебал. Ты мне все равно в карты проиграл, так что по любому вылижешь ему задницу. Видишь карты все предугадали. А ещё завтра экскурсия, а ты сделаешь это именно на экскурсии. Судьба не иначе.       — За что мне судьба такого ебанутого друга послала. ***       — Ну давай все-таки реванш. Старый добрый суефа.       — Валяй, но я тебе повторяю, карты хуйни не показывают. Судьба дело такое. Против неё не попрешь. И сука проигрывает. Пиздец. Чимин сученок гаденько ухмыляется. У Пака кстати тоже по судьбе все нормально складывается. Немного плохо с эмоциональным спектором, но кто ж идеальный, а он со своей энергией и врожденным долбоебизмом за двоих поэмоцционирует. Так что он направляется вслед за Кимом к Юнги.

***

Стоять на самом верху здания под вечерним небом — изумительно. С одной стороны алый закат, с другой — уже видны звезды. По правую руку Юнги, который пялиться на них выражая своим взглядом все о чем думает, по левую — Тэхен все ещё в его чёрной кепке перевёрнутой козырьком назад. Впереди город с уже появляющимися огнями в окнах и фонарях на дорогах, тысячи машин со включённым светом фар и темных теней людей, что спешат куда-то. Сзади отпечаток чужих зубов на шее, рука на талии и телефон в кармане, что посылает волны вибрации от приходящих сообщений. Хосок. Юнги все рассказал ты не отвертишься Гуки Джин. ждём подробности.

Чон. я не хочу потом жить с осознанием, что вы дрочили на нас с Тэ.

Намджун. мы уже

Чон. не понял

Юнги. Намджун и Джин нахуярились коньяка и делали ставки, как бы вы трахались, ну и доставились до того, что подоставали члены и выходил я уже под их общие стоны.

Чон покинул чат

Хосок. ПХПХПХ вы че у Чонгука нежная психика У Тэхена есть ещё два неисполнившиеся предсказания и он был бы не прочь выполнить их как можно скорее.