Воспитание

Подтолкнув брюнета в общую спальню юношей, управляющий распахнул дверь, пропуская остальную прислугу, тихо столпившуюся поодаль парня, смотря на него с явным презрением. - Извиняйся живее. Нет времени затягивать с этим. - Строго откликается мужчина и Саске на миг жмурится, стараясь подавить поднявшуюся в груди горечь, затем следя, как выходит вперед та самая горничная, смотря на него так, словно готова испепелить. Мгновение и, прогнув спину, парень закусывает губу до боли. Отчего все навалилось на него сразу, словно зарывая заживо. - Прости меня пожалуйста... я поступил отвратительно... - Голос словно бы дрожит. Плохо... Выпрямившись, Саске бросает взгляд на все такое же озлобленное выражение на лице девушки и тут же с силой морщится, как только та, с размаха, бьет его по щеке, давая ощутить обжигающую боль на коже. Сжав зубы, брюнет опускает глаза, делая глубокий вдох, не имея варианта что либо изменить, а затем ощущает крепкую руку на своем плече, подтолкнувшую его к стене. - Снимай рубашку. - Откликается управляющий и, стараясь отрешиться от всего, начинает расстегиваться, стараясь не смотреть на крепкую палку в руке мужчины. Отвернувшись, юноша облокачивается на стену, прижимаясь лбом к прохладной поверхности, слыша лишь бешеное биение собственного сердца и звенящую тишину, замерших в предвкушении зрителей. Так хочется домой. Там он был так счастлив... Секундная задержка и громкий стон вырывается из горла, разнося дикую боль по всему телу. Дыхание перехватывает, будто выбивая весь воздух из легких. Еще один удар и, сжав зубы чуть ли не до хруста, парень ощутил как задрожали колени. Резкие импульсы охватывали словно бы все тело, не давая и секундной передышки. Легкий замах. Без злости. Просто работа. Вцепившись в стену изо всех сил, Саске ощутил как быстро слабеет. Стоять становилось все сложнее. Что же остальные? Рады? Что за мысли у них в головах? Тяжелый всхлип прорвался через сжатые зубы и брюнет чуть качнулся, сразу восстанавливая равновесие. Горячие слезы брызнули из зажмуренных глаз и парень заплакал в голос, не в силах выдержать переполняющую его тело и душу, агонию.