Тебя ждёт месть

Солнечный лучик проник в комнату через маленькое окошко в каменной стене. Он осветил тёмно-зелёный полог королевской кровати. На нём сидело множество каких-то мух, нет нет да пробежит таракан, но собственно для этого и нужен полог, главное, чтобы его величество не просыпалось от громкого жужжания посреди ночи прямо в ухо. Генри кое-как разлепил глаза. Но он не хотел долго валяться. Осознание, что он спит в кровати отца, ранило его каждый раз, как мужчина просыпался. Прошла неделя с того момента, как произошло кровавое побоище, и смерть отца всё так же лежала на плечах новоиспечённого короля тяжёлым грузом. Сбросив с себя покрывало, расшитое причудливыми золотистыми узорами и фамильным гербом, Генри встал, откинув полог. Да, обычно короля, как и принца, одевала прислуга, но после восхождения на трон, тот решил отменить данное правило, дабы прислуга занималась более важными вещами для королевства, чем одевание короля. Генри кое-как натянул на себя узкие штаны, надел длинную тунику, почти в пол, затянув на поясе, сверху набросил длинный тёмно-зелёного цвета плащ, такого же, что и полог кровати, застегнув брошью с гербом. Герб был тёмно-бордового в коричневый оттенок цвета, а в центре изображён тёмный, зелёный, с распахнутой пастью, дракон, из чьего рта вырывалось пламя. Последним в его одеянии были остроносые коричневого цвета со шнуровкой ботинки. Открыв толстые дубовые двери с огромными железными ручками, король первым делом решил отправиться в госпиталь, которая находилась в небольшой пристройке к замку, чтобы проверить больных и работу лекарей. Замок был омрачён последними событиями. Жители королевства понесли большие потери: множество женщин овдовели или остались без детей, госпиталь была набита под завязку- свободных матрацев не было, кто-то лежал на холодном каменном полу, большинство из раненных умирали, лекари не успевали им помочь. Даже прислуга короля была отправлена на помощь больным. Взяв на себя смерть отца, Генри стал винить себя ещё и в том, что произошла битва, и что умерло столько рыцарей. Месяц тому назад, он уговаривал отца выступив против Дингоя, уверяя, что рыцари полностью готовы, оружия хватит и нужно уже отвоевать земли себе. Теперь почти каждое его утро начиналось с похода в госпиталь и, получая весть о смерти кого-либо, день короля омрачался и проходил затуманенным. -Здравствуй, Берта, — обратился он к служанке, которая помогала лекарю, -как обстоят дела с ранеными? -Ваше Величество, -склонилась перед ним Берта, — Мартин и Вильгельм пошёл на поправку, это большая радость для всех нас. Герард всё так же, не идёт на поправку, но пока не преставился. Арнульф ночью сегодня отдал душу небесам, Исаак на краю. Из крестьян, что участвовали в битве, пока 5 смертей, да вот 4 выздоровевших. -Некоторые показатели меня радуют. Арнульф был прекрасным воином, вечно буду помнить. За Исаака помолюсь сегодня, чтобы жив остался, бедолага, да и за Герарда надо бы. Хочу увидеть Мартина и Вильгельма, переговорить с ними. -Да, пройдите, Ваше Сиятельство. Берта засуетилась, быстрым шагом пошла вперёд между лежащими телами и подвела короля к двум матрацам. -Вильгельм, Мартин, к вам пожаловал сам король Генри I. Вильгельм и Мартин хотели было подскочить, но Генри их остановил. -Тише, не стоит, я всё понимаю. Мне нужно видеть вас здоровыми и сильными, — обратился он к рыцарям, — после того, как все вы оправитесь, нам нужно будет вновь напасть на королевство Дингоя. Набирайтесь сил! -Да, разрази меня гром, да! Пусть эта падаль падёт пред нами, всех растопчем, да будет так, — громко, стуча кулаком по маленькому деревянному столику, кричал Вильгельм. Берта подошла и, попытавшись успокоить главнокомандующего, уложила мужчину обратно. -Поубавь свой пыл да прекрати тут биться, сил мало, не трать попусту, -наставническим голосом проговорил спокойно и довольно тихо Мартин, лежавший по-соседству. Он тоже выступал во главе отряда, а также тренировал юных рыцарей, вырастил множество легендарных воинов, в том числе учил рыцарскому искусству самого Генри и был уже далеко не молод, но всё ещё силён здоровьем. Мартину было тяжело хоронить учеников, которых сам же вырастил, но он старался сохранять спокойствие, постоянно приводя в чувства своего чрезмерно эмоционального, вспыльчивого и напористого друга Вильгельма -Поправляйтесь, я сегодня за вас помолюсь, да прибудет с вами дух Сергирея Воинственного (именно так звали отца Генри), — с этими словами король кивнул Берте и вышел из госпитали. Сегодня новости его даже обрадовали. Значит не всё потеряно, значит это ещё не конец. Рыцари идут на поправку, значит скоро можно будет приступить к восстановлению войска и подготовке к новой войне против короля Дингоя. Когда Генри вышел из душного, полного запаха крови, болезни и удручения помещения, ему в лицо дунул прохладный ветерок. Светило яркое солнце, пели птицы, зацвела яблоня, которая росла у госпитали, и благоухание её белых цветов разносилось ветром по окрестностям. Вдалеке, были видны крыши домиков. Это был городок королевства Брендиер, именованный Бурдусом. В Бурдусе проживало не много людей, но там проходили чудесные ярмарки, на которых собиралось множество торговцев, прибывших из самых разных королевств и стран, с заморскими фруктами, сладостями, причудливыми приспособлениями быта, вообще чем непопадя. Король пошёл в сторону города. Оттуда слышались весёлые голоса детишек, мелодичное пение девушек, громкие разговоры мужчин. За городом начинались поля, засеянные пшеницей и прочими злаками, на которых работали крестьяне, а уже рядом с поля маленькие домишки- жильё земледельцев. В этих постройках порой жило 2-3 семьи крестьян. Крепостничество в Брендиере было отменено ещё при Сергиере Воинственном, в королевстве процветала свобода и счастье. Жизнь била ключом. Но только не для Генри. Его мысли были заняты только отцом, войной и планом мести. Вновь и вновь в голове прокручивались одни и те же воспоминания: обезглавленный отец, его безжизненное тело, крик. Можно отпустить эту ситуацию? Ни за что. План мести постоянно менялся модифицировался и порой достигал пределов жестокости. Хотя вообще есть один, наиболее реальный, исполнимый и, как королю казалось, беспроигрышный. Но ведь всё нужно очень чётко просчитать. Поэтому, этот чудесный солнечный день, который был ещё и осветлён радостными известиями о поправке Мартина и Вильгельм, был вновь омрачён для Генри мыслями о кровавых расправах. Генри отправился к себе в покои, где провёл около 4 часов в постоянных прокручиваниях воспоминаний и исходов его планов.