Романтик

Прошла неделя со знаменательного разговора, который перевел бывших врагов в статус "почти друзья". Почти, потому что Поттер уже шарахался от Тома, который слишком двусмысленно облизывался при каждой встрече с ним. С таким же успехом прятался по всем щелям Северус, которого Малфой-старший уже достал своими извинениями, во время которых обычно происходили поползновения в личное пространство, которое из-за этого приходилось постоянно защищать. Вымотанные недремлющим врагом, они решили объединиться, и теперь прятались вместе. За пару дней они изучили Малфой-мэнор как свои собственные дома, и это учитывая немалую такую территорию поместья! И не то, чтобы они были так уж против активных действий со стороны мужчин, просто такая напористость пугала. Особенно страшно было Поттеру, ведь, сравнивая его габариты с Томом, очевидно было, что все должно быть наоборот. Но, к счастью или к сожалению, именно Реддл настойчиво добивался внимания парня. Услышав те случайные слова, он получил толчок к свету, путеводную нить к выходу из того лабиринта, в котором оказался из-за одного старика. И пусть, на следующий день Поттер объявил, что случайно ляпнул такую версию пророчества, но Лорд искренне поверил, что так и должно было быть. В своих чувствах он не сомневался, ведь недаром всегда старался так защитить мальчишку. А относительно него - многолетняя ненависть быстро выдохлась, заменяясь уважением и симпатией, которую не удавалось скрыть. А в том мире, где они сейчас обитали, и такое было уже немалым подарком судьбы. В общем, военные действия шли полным ходом, и в очередной раз потерявшие предполагаемых супругов из виду, Том и Люциус собрались с духом и стали держать совет. Предлагалось множество планов, была отметена куча идей. И лишь вконец охрипнув, друзья пришли к консенсусу. Они вспомнили, что оба волшебника росли в не лучших условиях, не испытывая домашнего тепла и уюта. А значит, нужно было просто согреть их… План был прост и вроде бы действенен. Оставалось лишь исполнить его, чем они и занялись. Несколько дней пришлось попридержать себя и не трогать возлюбленных, дабы они не шарахались. На третий день Гарри и Северус уже без опаски спустились к ужину. Хитро переглянувшись, заговорщики вовлекли их в непринужденную беседу о свойствах магических камней. Постепенно их мальчики окончательно расслабились, что послужило своеобразным сигналом к началу действий. - Северус, как ты считаешь, безоаром можно исцелить пересекшего черту? – Том старательно отвлекал внимание. - До определенного момента, естественно. Пока грань не пересечена и воля к жизни сильна, пострадавшего можно спасти, - пока Снейп вдохновенно вещал о свойствах камня, Люциус подал сигнал домовику, что был посвящен в коварные планы злодеев. Слуга кивнул и понес поднос с десертом. Когда до стола оставалась самая малость, он внезапно (ага, как же) зацепился за край ковра и рухнул на пол, заполнив столовую звоном разбившейся посуды. Сидевшие за столом, естественно, повернули голову на шум, а Гарри так вообще бросился поднимать домовика. Том, пока никто не видит, торопливо выливая в два бокала прозрачную жидкость из маленького пузырька, аж умилился, какой же все-таки его избранник благородный. Как только миссия была выполнена, Том кивнул другу, чтобы тот сворачивал спектакль. Тут же слуга был поднят на ноги и отправлен на кухню. Разбитая посуда исчезла, и все смогли вернуться к трапезе. - Тост! – объявил Малфой. – За то тепло, что несут нам наши близкие! Тонкий звон соприкоснувшихся бокалов эхом разнесся по залу, наполняя трепетным предчувствием двух замерших в ожидании мужчин. Вот бокалы опрокинуты, плавно течет беседа, а двум людям все сложнее дышать. Им кажется, что в комнате невыносимо жарко, что огонь начинает струиться по венам, что взгляды осязаемы, а прикосновения кажутся высшим счастьем. Взгляды затуманены, сердцебиение такое громкое, что удивительно, как его не слышит весь мир. Две тени выскользнули из-за стола, подходя к избранникам, подхватывая их и перемещая в приготовленные покои, где каждый продолжил строить свою судьбу. Том опустил высокого парня на кровать, рассматривая покрасневшие щеки, видя, как тяжело поднимается грудная клетка, как комкают простыни сильные руки, как разметались темные волосы на синем шелке, который не сравнится с ними в мягкости. Не удержавшись, он ласково погладил Гарри по щеке, от чего ресницы затрепетали, открывая взору горящие зеленые глаза, прожигавшие Тома волной бушующих чувств. Парень потянулся вслед осторожной ласке, когда Реддл попытался убрать руку. Не получилось. Его просто поймали, скрутили, повертели, раздели и уложили на кровать, бесконечно нежно изучая тело, вырывая судорожные вздохи. Тонкий брюнет извивался под умелыми ласками, пообещав себе после обязательно разузнать, где же этот гад успел такому научиться, и кто возможные конкуренты. Ласки становились все более горячими, и терпение исчезало все быстрее. Том не заметил, когда вместе со стонами из него начали вырываться мольбы о продолжении, которые были прерваны долгожданным поцелуем. Сладким, горячим, немного яростным, но ничуть не потерявшим нежность. Это было прекрасно… А потом Поттер оторвался от него, чмокнул в лоб и объявил: - На сегодня хватит. Спи… От таких ни разу не очевидных действий Том замер. Потряс головой, подумав, что ослышался, и потянулся к избраннику за новым поцелуем, за что под тяжелый вздох был пойман, скручен и прижат к крепкой груди. - Но… как же так… - волшебник был в растерянности. Зелье не должно было выдохнуться. По плану сейчас Поттер должен был быть поглощенным страстью. Ласковый шепот, сопровождающийся неторопливыми поглаживаниями, прояснил ситуацию: - Неужели вы думали, что мы не поймем вашего замысла? Глупый, - Гарри ласково коснулся губами мягкой щечки бывшего врага. – А сейчас спи… Я никуда не уйду. Больше нет. - А… - А это мы сделаем после свадьбы, - перебил собравшегося возражать Тома его будущий супруг. Идиллию прервал жуткий грохот, среди которого можно было различить отдельные бранные слова. - О… Кажется, Сев тоже решил отношения прояснить… Гарри провел рукой, накладывая на комнату заклятье тишины, чтобы его возлюбленному ничто не мешало спать, чем тот и воспользовался, расслабленно обмякнув в ласковых объятьях. А Гарри думал, чем же отомстить старику, что искалечил жизнь его любимому. В обществе его положение держалось исключительно на славе былых лет, да на статусе Избранного, который прислушивался к авторитетному мнению. Былых сил у Дамблдора давно не было, оставалась лишь жажда власти, которая затмевала разум, навлекая сплошные беды на магический мир. И что могло это изменить? Лунный свет посеребрил кровать, на которой, обнявшись и переплетясь, лежали двое, смотревшиеся настолько гармонично, что представить их поодиночке было если не невозможно, то по крайней мере очень сложно. И лишь ухмылка на лице обнимавшего, которой мог позавидовать любой слизеринец, добавляла картине предчувствие чего-то крайне интересного…