Завтра на берегу озера

Гарри Поттер сидел на мягкой невысокой траве, задумчиво смотря вперёд на плескающуюся внизу воду и далёкий лес. Он любил это место. Свежесть, идущая от воды, её запах, мелкие цветы и, конечно, полное отсутствие Дурслей — это всё влекло Гарри к обрыву реки. Здесь можно было спокойно посидеть, думая обо всём разом или же не думая ни о чём. Каждый раз, устав от воплей семейства Дурслей, Поттер спешил к обрыву и наслаждался одиночеством. Ни тётя, ни дядя не волновались о местонахождении племянника, если он возвращался вечером. Вот и сейчас Поттер, желая сбежать от издёвок Дадли и его друзей, пришёл к своему убежищу. Начались летние каникулы, и Гарри радовался бы им, если б не Дадли, который решил отпраздновать начало каникул, пригласив своих друзей и начав целое шоу, имевшее название «затрави Гарри Поттера лучше других». Ох, как же Гарри устал от этого! Хотел бы он уехать куда-нибудь подальше от бешеной семейки родственничков. Куда угодно. В Африку, в альтернативный мир, о котором Гарри слышал по телевизору. Лишь бы не было криков дяди Вернона, визгов тёти Петуньи и злых шуток Дадли. Услышав резкий свист, перебивший песню соловьёв, Гарри поморщился: не вспоминай лихо, пока оно тихо. — Эй, кузен, кто тебе сказал, что мы уже закончили? — толстое лицо Дадли растянулось в мерзкой улыбке. За его спиной стояли несколько дружков, так же неприятно улыбающихся. — Дадли… — устало протянул Гарри, уже предчувствуя, что будет дальше. — Куда же ты так побежал, уж не к мамочке ли? Слова Дурсля-младшего вызвали громкий смех у его друзей. Гарри чувствовал себя ущемлённым и обиженным. Ему хотелось колко ответить на издёвки кузена, тем более, что дяди и тёти рядом нет, и они не смогли бы помешать унизить Дадли в ответ. — Ты сам маменькин сынок, Дадли, — сделав маленькую паузу, Гарри успел подумать о том, как приятно отвечать колкостью на колкость, не терпя обид. И, утрировав визгливый голос тёти Петуньи, продолжил: — Сыночек, давай мамочка тебя накупает! Дадлик, дунь-ка в платочек! Сейчас мы побьём плохой стол за то, что ударил нашего мальчика! Гарри разошёлся, плескаясь в новом чувстве. Всё это время он терпел, что бы не говорили ему Дурсли, неужели теперь нельзя отстоять свою честь? Как ни странно, друзья Дадли, сначала замершие от неожиданности, теперь смеялись. Так же, как и когда измывались над Поттером. Гарри даже показалось, что они просто запрограммированы смеяться после каждой фразы, кто бы её не сказал. Дадли сначала тоже недоумённо смотрел на Поттера, не понимая, что с ним происходит, но теперь он словно стал ещё больше от злости. Лицо покраснело, в точности, как у отца в моменты ярости, маленькие глаза бегали из стороны в сторону, пухлые ручки сжались в кулаки, Дадли очень тяжело дышал. Вдруг он резко двинулся в сторону Гарри, но, хотя между ними было буквально два шага, Поттер успел напрячься и замолчать. Наверное, Дадли сейчас просто сильно ударит по лицу так, что из носа пойдет кровь, а очки сломаются. Приятного, конечно, мало, но Гарри уже привык. Он сделал шаг назад, но Дадли уже навис над ним, с силой сжал худые плечи и начал яростно трясти напуганного Поттера. — Ублюдок! — злобно прошипел толстяк. — Да я… я тебя сейчас отправлю к твоим любимым родителям! — А потом побежишь к своим, — ехидно сказал Гарри, мгновенно закрыв глаза и отвернувшись от Дадли. Тот издал какой-то неприятный звук, напоминающий свинячий визг, который, видимо, являлся вершиной злости. — Недоносок! Чёртов подонок! — каждый удар сопровождался ругательством. Устав избивать «любимого» кузена, Дадли отстранился и спросил, не хочет ли Гарри извиниться. — Да пошёл ты, свинёныш! — Гарри настолько не хотел унижаться перед кузеном и его друзьями, что был готов вытерпеть ещё пару ударов. Всё равно Дадли уже поднадоело избивать его, он скоро угомонится и уйдёт. Но Дурсль, вопреки ожиданиям, разозлился ещё сильнее и с новой силой вцепился в плечи Гарри. — Тогда лети к своим родителям, выродок! И с силой оттолкнул Гарри руками и ещё добавил правой ногой, столкнув его с обрыва вниз, в воду. Никто не узнает, хотел ли Дадли убить двоюродного брата или же просто в порыве гнева разошёлся, но, так или иначе, что случилось, то случилось. Гарри посмотрел в лицо Дурсля и его друзей, подошедших к обрыву, чтобы посмотреть, что будет дальше. Его охватил такой ужас, что даже при всём желании Поттер не смог бы пошевелить никакой частью тела. Казалось, что это очередной сон, от которого ты лишь дёрнешься, тут же проснувшись, но умом Гарри понимал, что никакой это не сон. Дышать было невозможно от сковавшего тело ужаса. Гарри понял, что сейчас умрёт, и больше не будет ничего, но умирать совсем не хотелось. Как же страшно было так падать! Мысли мелькали быстро, сменяясь и повторяясь. На самом деле прошло несколько секунд, но Гарри казалось, что он летит целую вечность. «Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня, я не хочу умирать!» — взмолился он, сам не зная кому. Его тело коснулось холодной воды и погрузилось в неё полностью. Гарри видел, как свет пропадает под толщей воды, как солнце исчезает, и не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он хотел крикнуть, но ему это не удалось. Гарри никогда не плавал: Дурсли не брали его с собой на речку или в бассейн, а уж тем более на море. В его глазах окончательно потемнело, и он уже не видел ничего.

***

Когда тело опустилось на дно, русалки привычно разлетелись в разные стороны. Впрочем, будучи существами любопытными, они поняли, что опасности нет, и вернулись обратно, чтобы посмотреть, что же это такое. — Смотрите, это же совсем маленький мальчик! — пропела одна из русалок на своем языке. — Верно. Но жизнь уже уходит из него, — определила другая. — Как же жаль… — протянула третья — обладательница ярких синих волос. Она подплыла поближе и дотронулась бледной рукой до недвижных губ мальчика. Русалки услышали звенящую и жалобную просьбу, звуки которой шли наверх, к солнцу, затихая: «Пожалуйста, кто-нибудь, спасите меня, я не хочу умирать!» Самая серьёзная русалка тяжело вздохнула: последние слова людей часто вводили её в печаль, поэтому большинство утонувших она, волей Старшей Русалки, превращала в обитателей подводного мира, если они, конечно, были согласны. Увидев просящий взгляд синеволосой Аматейи, которая тоже раньше была человеком, Старшая Русалка сразу поняла, к чему та клонит. — Старшая Русалка, ну пожалуйста! — взмолилась Аматейя, очень трепетно относившаяся к людям. Ей вторили другие голоса: — Пожалуйста, ну пожалуйста. — Ладно. Можно и попробовать, — сдалась Старшая. Она приблизилась к телу мальчика и взяла его руку в свою. — Волей Старшей Русалки, очнись ото сна! — пропела она звучным и низким голосом. Мальчик приоткрыл глаза и не сразу понял, где он находится. — Назови своё имя, — властно и нараспев произнесла Старшая Русалка. — Гарри. Гарри Поттер. Гарри искренне не понимал, как он может говорить, находясь в воде. Но про русалок он слышал: по телевизору как-то раз показывали передачу о мифических существах. Там говорилось, что русалки общаются на своём языке, напоминающем песню и непонятном обычным людям. А с людьми они общаются телепатически: человек слышит голос русалки в своей голове, хотя она вслух ничего и не говорит. Гарри было очень интересно послушать ещё про русалок, но пришедший с работы дядя Вернон почему-то очень разозлился, увидев эту передачу и то, что Гарри её смотрит. Он сказал, что всё это бред, и переключил на новости. — Гарри, ты же не хочешь умирать? Поттер активно затряс головой из стороны в сторону, показывая, что нет. — Тогда мы можем превратить тебя в одного из нас. Правда, тогда ты уже перестанешь быть человеком. И вряд ли сможешь вернуться в мир людей. Гарри не думал, что он сильно расстроен: в мире русалок уж точно не было «любимых» родственников, а он так хотел сбежать от них всё это время. К тому же этот мир не казался плохим: Поттер видел красивые здания, водные растения, русалки выглядели довольно добрыми и заботливыми… — Гарри, если ты останешься, ты сможешь исследовать подводный мир вместе с нами! — вступила в разговор синеволосая русалка. Её голос был ещё мелодичней, чем у заговорившей первой. — Некоторым людям, что стали одними из нас, даже разрешено выбираться в наземный мир. Так что ты сможешь узнать его заново. Подумай, разве это так плохо? — Я… я согласен! Я хочу быть русалкой! — сказал Гарри. Всё вокруг закрутилось: лица русалок, водоросли, солнце, красное лицо Дадли, неестественный хохот его друзей, выпученные глаза рыб… а потом не стало ничего.