От смерти до утра

      Багрово-алый закат накрывал голубой плат небес, забирая за собой этот спасительный цвет воздушного купола.       Кажется, все пески пустыни перемешались, отравляя такой нужный для человечества кислород.       Земля рушилась под ногами, безжалостно забирая в бездну женщин и детей, мужчин, чей род и так был на краю гибели.       Настал тот день, который он так старался не допустить.       Настал конец мирозданию.       Саша входит в свои покои.       Дверь закрывается за принцем с шумом ржавых петель. Плотные чёрные шторы были задёрнуты так, что лишь малейший лучик света пробрался сюда, освещая центр разграбленной кровати, от которой остался лишь матрас, завёрнутый в протынь, выломанные доски и пара подушек, брошенных где-то в стороне.       Принц недовольно вздыхает и направляется к окну, попутно перешигивая части стола, (а точнее то, что от них осталось), который он сам же и разгромил в порыве ярости прошлым вечером.       Резким движением руки Саша дёргает штору, лишая свой обитель единственного источника света, погружая всё во мрак.       Саше кажется, что всё здесь чужое. Сломаная мебель, разобраные изобретения, девичья одежда порванная на части, что валялась в том месте, где когда-то был их шкаф.       Саша понимает, что здесь теперь всё пустое.       Да, здесь пусто, с тех самых пор, как Анко и Астра покинули его.       Больше не бвло смеха, ни откуда не звучала мелодия из глупого детского мультика, и никто не разбрасывал яркие фантики от приторно-сладких конфет по комнате. Всё потеряло свой цвет, звук и даже запах.       Саша помнит то, что хотелось бы забыть, но нельзя. Он так предаст ее память.       Остекленевшие глаза полные страха и отчаяния казались такими живыми, подобными человечечким. Тонкие приоткрытые алые губы, по которым стекала чёрно-алая жидкость. Волосы спутались в кроваво-масленной смеси, продолжающей вытекать из проломленной головы.       Саша смотрел прямо в глаза Анко, не в силах оторвать взгляда. Её хрупкое тело, которое принц создал своими руками разваливалось на части.       — Я не хочу умирать…       Шёпот хриплого голоса, что больше не был похож на нежный голос его милой Анко, заставил дрожь пойти по телу подростка.       Анко закрыла глаза.       Саша не пролил ни слезинки по почившему творению, не дал понять, как ему больно. В его глазах лишь как всегда, был холод, и спокойствие.       Астра возненавидела своего создателя.       Германский монарх помнит, как тот день всё начало рушиться в его мире, которым была эта комната. Не сдерживая ни слёз, ни крика, в истерике Астра сметала всё на своём пути. В стороны летели любимые игрушки Анко, книги, раскраски и прочее. Постель принца, в которой они всегда спали с ней не осталась незамечанной, проствни, подушки, наволочки, всё летело к чёрту.       — Бессердечный! Дьявол! Чудовище!       И снова слёзы.       А через день Саша совершил непоправимо и миру настал конец.       Эта комната сейчас тюрьма, в которой Саша вынужден провести остаток часов его жизни. Ведь завтра их всех не станет.       В пару шагов, дойдя до потайнного лифта, ведущего в лабораторию принц вводит код самоуничтожения и ставит таймер ровно на сутки. Он туда больше никогда не попадёт.       Под ботинками Саши что-то хрустнуло, заставляя его отойти на пару шагов. Стекло. Взор падает на то место, где еще вчера было большое зеркало в золотой оправе, сейчас же просто осколки вместе с заточенными ножницами лежали у ног принца.       Клюдер горько усмехается, но ухмылка эта подоьна безумцу. Принц даже рад, что не видит своих неровно обстриженных им же волос. Принцесса Анджеллина бы пустила пару колкостей на этот счёт, как жаль, что больше этому не случится.       Часы, висевшие слишком высоко, чтобы задеть их разрухой пробили четрые часа и двадцать две минуты дня. Саши ухмылка спадает с губ, видно, Боже решил напомнить виновнику, что значит это время.       Принцесса Делиуара Анджеллина умерла ровно неделю назад в четыре часа и двадцать две минуты.       Саша отчётливо помнит:       — Я останусь с Вами, даже если завтра конец света!       Саша рад, что Анджеллина не увидит конца всему живому. Признаёт, что не смог бы сейчас видеть её страданий.       Но без её голоса так трудно.       Вздох. Саша бы был благодарен концу, если бы тот наступил прямо сейчас, проломил землю под ним и отправил прямиком в ад. Но всевышний не слышит желания безумца, оставляя того наедине со своими мыслями.       Не привыкший тратить свой острый разум на бесполезные раздумья принц пытается всё заключить где-то в памяти, не давая навязчивым мыслям вновь отравить его. И снова промах.       Невольно Саша представляет, как бы вёл себя Александр в последний день собственной жизни. Был бы он счастлив, что умирает любимым своим дорогим телохранителем Каспаром? Или ему было бы больно, что их счастье так быстро закончилось. Но разве «Жили они долго и счастливо, и умерли в один день» не должно быть таким?       «Какое однако не долгое долго, и не счастливое счастливо» — заключает Клюдер.       Но и Александр Каннингем покинул этот бренный мир раньше. Король Великобритании так рвался защитить человека, ради которого он поставил на колени Германию и свою страну тоже. А в чём итог? Александр распрощался со всем раньше, чем Каспар. Который, к слову, не догадываясь об этом, проводит последний часы жизни рядом с дочерьми.       С момента смерти Александра прошло чуть больше месяца. Саша так и не пришёл проститься с ним. Это больше не нужно. Совсем скоро они повстречаются там.       Жизнь жестока, разве не безчеловечно оставлять сиротой Германского принца, за три дня до конца? Может и так, но Саша не сожалеет об этом.       Германский монарх помнит полные желания глаза Дирка, его голос, вызывающий отвращение и ненависть. Саше искренне жаль Александра, которым так бессовестно воспользовался Марголис. Стоит ли теперь Саше проклинать отца?       Судьба уже наказала еврея, он умер в окружении денег, но даже его единственный сын не скорбит по отцу. Это ли не страшнее Ада, быть забытым на земле?       Принц прекрасно слышит то, что происходит снаружи. Ему хватает людских криков, чтобы подавить желание распахнуть занавес и увидеть происходящее за пределами замка Фельц.       Саша знает, что все, кто сейчас гибнут — гибнут по его вине. Его просчёт, его ошибка. Он не стал спасением. Он стал гибелью всего живого.       Саша счастлив, что Астра не увидит последствия его ошибки. И при этом, чувствует себя преступником. Немец закрыл лабораторию не только, потому что она ему больше не нужна, слишком был велик соблазн просидеть остаток у стеклянного гроба Астры, прямо как раньше. Там, внизу, вечным сном теперь спит ещё одно его творение, которое принц сам же и отключил, пока та спала. Да, он виноват. Он просто не хотел, чтобы она встретилась с болью снова.       Саша пересиливает себя.       Принц распахивает окна. Последние, что он видит на это стороне — небо, окрашенное цветом крови, таким же, как и его глаза.       Саша хочет, чтобы как в дешевых фильмах, он проснулся и понял, что все происходящее сейчас — иллюзия.       Но это не обман и не сон. Это реальность.       Если это кара за проступок, то пусть покарают лишь его одного. Кто сказал, что для того чтобы познать свою ошибку, нужно потерять так много?       Саша уверен, что если Небеса и Ад существуют, ему никогда не встретится в райских садах с теми, кого он потерял. Он будет гореть в языках пламени Преисподни за всех тех, кого он погубил.       Саше больно. Ему по-настоящему больно, и не потому, что искусственые органы, срок которых закончился (более нет смысла их заменять) начинают разлагаться внутри. Не потому, что сердце принимает душевные муки за физическую боль, не потому, что он не ценил, пока не потерял. Правда же?       Невозможно осознавать, что завтра не наступит.