Большой праздник знаний.

МЫ ВМЕСТЕ. КАК МЫ СПАСАЛИ МАШКУ. или "Котенок для битья"... Часть вторая. Из цикла рассказов: Большой праздник знаний"... • ･❀･⸙͎ ｡ . ⡀ °.⋆ .° ｡⠐❀ °.⋆ ⋆.° . ･ ｡ ⡀･ ✿ ･  ·.° ✤ •.✦. •✣.·      •     ·.°.•.      . ·°                        ❉°. ◌ ⁺ ˖˚࿐ ࿔*:･ﾟ После своей встречи с Дубровским Мария Троекурова должна была притвориться, что согласна выйти замуж за князя Верейского. И тогда бы она сама положила кольцо в дупло. И Дубровский не опоздал бы со спасением и успел бы вызволить Машку от свадьбы со стариком - князем. Из школьного сочинения по литературе. ''Дубровский''. Вместо эпиграфа... Мальчик встал и стоял в непринуждённой позе, но на лице его было заметно смущение. - Государь, ты должен меня помнить. - Сказал он. - Я - мальчик, которого секут. М. Твен. "Принц и нищий". Вместо второго эпиграфа... ...Я никогда не хотела быть педагогом. Ни тогда, когда стояла вместе с подругой в просторном холле здания педагогического вуза, опоры и главного образовательного учреждения всей области. Подруга, туда она после школы пришла подавать документы, чтобы стать потом учительницей, стояла рядом, вместе со мной. Она подала документы и в ВУЗ педагогический поступила. Я воздержалась. Ни позже, когда стояли вместе с дочерью и выбирали факультет. Дочь старшая в шестнадцать лет вдруг танцевать захотела. Стать профессиональным хореографом. И зарабатывать потом преподаванием танца всю жизнь... Боялась я, что из нашей провинции редко выдаются знаменитые балерины или хореографы, подобные Улановой или Плисецкой, поэтому попросила: - Дочь, ты повнимательнее к местному педагогическому присмотрись... Ты можешь, наверное, стать знаменитой балериной, потом уйти на пенсию, лет в тридцать пять, и зарабатывать потом на жизнь, рассказывая в садике или в младшем школьном возрасте, методику танца и разучивая то два прихлопа, то три притопа простейших танцевальных движений. А можешь выучиться на педагога любого профиля и пройти потом курсы обучения хореографии... Надеюсь, результаты не сильно будут различаться. И ты сумеешь обучить простейшей методике танца с прихлопами и притопами любого детсадовца... Ребенок подумал и согласился. Потом я помогала подавать документы. Потом помогала то писать рефераты, то готовиться к экзаменам, то вязать розочки на уроках рукоделия в ВУЗе крючком. И ни разу в жизни я не жалела, что не педагог. Возможно потому, что по свойствам характера, не умею методично заставлять и планово наставлять мелких человеческих детишек. Так почему же, почему, моя коварная судьба, всегда выносит меня на этот стрежень [ из – за какого пожизненного острова на стрежень, на простор речной волны, как бедного Стенку Разина] и спотыкает всегда на те же самые грабли ... Сначала, со старшей дочерью, где не являясь ни минуты, и ни грамма, ни педагогом ни даже учителем - уникумом, а только лишь профильным экономистом сельского хозяйства, вела у нее в десятом - одиннадцатом классе все пятнадцать школьных предметов по договору семейного обучения. И регулярно отчитывалась, вместе с нею, сначала по четвертям, затем по полугодиям, среди не самого доброжелательного или добродушного коллектива педагогов школы, о нашей полной успеваемости. И улыбалась, иногда, потому что лишь к концу одиннадцатого класса школы, не сами учителя, но завуч школы, узнал, либо догадалась о том, что федеральные субвенции, отпускаемые школе на каждого ученика, довольно таки немаленькой суммой, ежегодно, уходят вместе с учеником семейного обучения из школьного дохода или бюджета... Только к концу одиннадцатого класса сумела наша завуч сообразить. И сильно на нас с ребенком обиделась... И школьной библиотекой мы с ученицей - дочерью еще пользовались. Но жизнь меняется. Прогресс развивается. Проблемы остаются прежними. Потому, что в школу идет младшая дочь. И, доверяя полностью учителям школы, поглядывая на них снизу, как на неведомых, обладающих таинственной властью богов, не вмешивалась в обучение собственного ребенка. Вдруг обнаруживая к концу третьего года обучения и третьего класса - ребенок не умеет читать, писать, считать... Со мной дочь сначала работала. Я получила дочь, как собственного единственного ученика в конце марта месяца. Программы обучения утвердили в начале апреля после расширенного заседания в Министерстве областного образования. Там были все. И Замминистра образования там тоже был, сидел в кресле тоже. К началу сентября, то есть, через неполные полгода, должна была предъявить школе ребенка, умеющего читать, писать и считать, на уровне третьего класса. И перейти вместе с ребенком в класс четвертый... Ребенку было увлекательно и ново писать со мною вместе палочки и крючки, учить буквы и складывать на пальцах цифры, изучая счёт до десяти. Итак, в конце августа, занимаясь всё лето, мы перешли в четвертый класс. Я никогда не завидовала школе. В ее распоряжении находился не только грандиозный административный аппарат подавления, принуждения, угнетения [ К. Маркс, цитата о государстве, из его труда ‘’Капитал’’], но и необходимость разделять по разным категориям успеваемости всех детей. Кого - то школа определяет отличником, кого - то лучшим в классе, а некоторых помещает в неудачники и в обыкновенные плохие или неуспевающие ученики... А у меня была только моя собственная дочь. Но наше семейное обучение вдруг пошло трудно. Необходимо было постоянно наверстывать недостающие знания трех предыдущих школьных лет. И, значит, идти вперед. Всегда только вперёд. И поглощать знания очень большими объемами... Ребенок понимал, что мама пожалеет его всегда. И я оказывалась беспомощной, потому что невозможно объяснить девятилетнему ребенку, почему надо не играть, а сидеть на стуле, что нужно правило учить. Правила для будущей взрослой жизни, не могут работать так же грамотно, как для взрослых, и для восьмилеток. ...Решение подсказал Ной. Забавный львенок из мультика ‘Ковчег Ноя', что мы смотрели вместе с дочерью на испанском языке в интернете и так учили свой первый иностранный язык. Подпольно. Потому что иностранный испанский нам третий год не признавала и не засчитывала официальным иностранным языком администрация школы, завуч школы и вся остальная школа тоже... Ребенок оставался дислексиком. А я выучила со старшей дочерью английский язык в объеме, достаточном, чтобы читать, понимать и переводить тексты без словарей... И знала, что сложнее английского с его тонкостями произношения: "nothing", слово, что означает "ничего", а произносится "нафинг", да ещё с носовым дифтонгом... Я знала, что сложнее английского, может быть только русский язык, с его омонимами, где коса - это орудие для кошения травы, тонкая полоска песчаного берега рядом с рекой или волосы, уложенные в плетёную причёску... Итак, мы смотрели мультфильм на испанском языке в интернете, пытались понимать, о чем же говорят герои, и за простое и ясное произношение звуков, вдвоем с ребёнком, любили львёнка Ноя, его распахнутые лапки и вечное '‘abrazarme’' ( "обними меня" или "давайте обниматься"). ...Среди томительных и нудных выяснений, заминок и запинок ребенка, о том сколько же было Дубровских в семье Дубровских и как кого зовут. И кто же есть в повести Пушкина главный действующий персонаж?... Я сначала точно следовала списку вопросов под каждым параграфом учебника, потом нечаянно довела ребенка до расстройства и до злых, от общего непонимания предмета, слез, затем, стесняясь и смущаясь, сказала: - Давай обниматься … - Разгоряченный спором и непониманием ребенок, думал секунды, затем пришел и обнялся со мной... Слова вдруг нашлись сами. Я их сказала, прижимая к себе теплое, чуть влажное от возмущения, незнания и неповиновения детское слабенькое тело: - Я не могу быть твоей учительницей. Я ею никогда и не была. Тем более, я не могу быть твоей строгой учительницей. Я - мама. Всегда только мама. Но нам все равно нужно заниматься. И если ты думаешь, что я не права, неправильно объясняю или много заданий тебе задала, то ты приходи сначала обниматься. И только потом, в чем я неправа была, давай будем выяснять. - Ладно, - отвечал мне ребенок, чуть погодя, довольный и успокоенный поглаживаниями, обниманиями, похлопываниями, - я переслушаю аудиокнигу с Дубровским. Дочь так сказала и ушла. Включила компьютер. Нашла в папке аудиокнигу. Слушала. Я засыпала, измученная прикладной к ребенку педагогикой, необходимостью всегда лавировать между обучением и его строгими, непонятными правилами. И думала о том, что жизнь непредсказуема, зависит, часто, от мелочей. И Маша Троекурова могла бы выйти замуж за Дубровского, если бы не стала перечить отцу и настаивать на своих брачных планах в разговоре с деспотом - отцом... Моя дочь пришла ко мне позже. Обниматься. Урчала, как большой ласковый кот. Потом сказала: - Я написала, как Машка могла бы спастись. Я поняла, что она не должна была пререкаться с отцом. Тогда бы ее в комнате не закрыли. И она сама бы положила кольцо в дупло старого дуба, чтобы кольцо нашёл Дубровский, а Машку спас от старика - князя. Я написала об этом... Очарованная самим фактом, что дочь в ее неполные одиннадцать лет вдруг научилась сама писать литературные сочинения, я подтвердила: - Ребенок, ты – Гений!… • ･❀･ ｡ . ⡀｡⠐❀ ･. ｡ ⡀･ ✿ ･. ◌ ° ◌ ◌ ◌ ° ◌° ◌ ◌ ° ◌ ੦ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ〇ᅠᅠᅠᅠᅠᅠ°ᅠ   ੦ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ°ᅠ    〇          °           ੦                           ᅠᅠᅠᅠ 〇ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ                  ੦