want more

      

      Kaleo — I Want More

      Джейкоб уходит прочь, весь взвинченный и распсиховавшийся. Костёр, будто бы в его поддержку, трещит поленьями и с глухим хлопком выпускает в ночное небо столп мелких искр. Вся атмосфера беззаботности от дурацкой игры улетучивается следом. Кейтлин тяжело и обречённо вздыхает.              Ловит взгляд Эммы, которая, кажется, ни о чём не жалеет. И уточняет больше для формальности, заранее зная, какой ответ получит:              — Ты не собираешься идти за ним?              Эмма хмыкает, когда Эбигейл вскакивает со своего места и торопливо исчезает в темнеющем лесу, и беспечно пожимает плечами:              — Нет, а зачем?              Кейтлин удерживает себя, чтобы не закатить глаза. Она ничего не имеет против того, что Эмма решила закончить отношения с Джейкобом, которые даже не являлись полноценными отношениями, но чтобы так... чтобы поцеловать другого парня, к тому же прекрасно зная, что он нравится твоей подруге... это было слишком жестоко. Такое Кейтлин уже не разделяет.              Она поднимается, разминая затёкшие мышцы и угрюмо косится в ту часть леса, куда пошёл Джейкоб. Под нарочито незаинтересованные взгляды оставшихся вожатых небрежно бросает:              — Я сейчас вернусь.              Потом зовёт Ника и дожидается, когда он посмотрит ей в глаза:              — А ты иди за Эби. Быстро.              Ник ссутуливается и кивает, кажется, в полной мере только сейчас осознавая, что он натворил. Встаёт следом и уходит в противоположную сторону, ничего не говоря.              Кейтлин оставляет позади Райана, Дилана и чувствующую себя более чем комфортно Эмму. Пробираться в ночной темноте приходится почти на ощупь — кусты и низкие ветки деревьев раздражающе цепляются за одежду и неприятно поглаживают по голове, дёргая волосы. Кейтлин надеется, что найдёт Джейкоба быстрее, чем соберёт на себя коллекцию паутины и мелкого мусора, который так тяжело потом вычёсывать.              Она понятия не имеет, куда мог деться её самый-лучший-бро-на-свете, но когда выходит к фургону, на котором они так и не смогли уехать из лагеря, то облегчённо выдыхает, замечая знакомый силуэт. Даже с расстояния в десяток шагов она видит, как Джейкоб зол и напряжён. Но ещё она видит, как слегка подрагивают его плечи. Сердце Кейтлин невольно сжимается.              Джейкоб был по-прежнему ранимым и сентиментальным засранцем, каким она его помнила в детстве. Как наивный и добрый щен, он привязывался и готов был любить любого, кто погладит его по голове и почешет за ухом. И очень тяжело переживал, когда его неизбежно бросали, наигравшись. В глубине души Кейтлин хотелось выставить всех девчонок, которые сделали ему больно, в качестве мишеней для тира. Она бы точно выбила максимальное количество очков.              Джейкоб ходит из стороны в сторону, загнанный, потерянный и яростный. Бьёт кулаками по крыше фургона и только тогда замечает подругу, которая идёт к нему. Шмыгает носом и отворачивается, надеясь, что вокруг них достаточно темно, чтобы Кейтлин не увидела влагу в его глазах. Он стискивает до скрипа челюсти, когда слышит её голос:              — Джейк...              — Всё в норме. Я в норме.              Слишком быстро и резко, чтобы в это можно было поверить. Кейтлин сводит брови в позу «домика» и сокращает расстояние между ними. Вскидывает руку и легко касается чужого плеча. Джейкоб тут же дёргается, пытается сбросить её ладонь и ощетинивается, всё ещё не смотря на неё.              Кейтлин снова зовёт, пальцами шагает к загривку, лопаткам и очерчивает позвонки, чувствуя слабую дрожь. Оглаживает смелее, прикосновениями уговаривая парня расслабиться и, решив действовать напролом, поднимается к его затылку, почёсывая линию роста волос под козырьком кепки. Джейкоб фыркает и выпрямляется, пытаясь быть независимым и гордым.              Кейтлин улыбается, хмыкая. Даже при всей своей рисованной крутости Джейкоб остаётся едва ли брутальнее плюшевого мишки. В то время как Кейтлин всегда выглядит так, будто изобрела секс, и... ну... она знает, что Джейк больше милашка, чем альфа-самец. Он мог провести так любую девчонку, даже Эмму, но не её.              Она задерживает ладонь на его спине ещё немного. А потом цокает и произносит на выдохе, отводя взгляд:              — Прости, бро. Это... был мой проёб.              Джейкоб наконец-то смотрит на неё, так удивлённо и непонимающе. На его щеках ещё не высохли следы слёз, и Кейтлин снова чувствует, как стягивает грудную клетку. Всё становится только хуже, когда он опять шмыгает, бегло вытирает глаза рукавом свитера и спрашивает неровным голосом:              — Что?              Последнее, чего хочет Кейтлин, — это объясняться перед ним. Но оставлять тишину провисать неловким грузом она не намерена. Хотя бы по той простой причине, что самые-лучшие-бро-на-свете так не поступают. Она вздыхает, убирает ладонь, скользнув последний раз по широкому плечу, и откидывается спиной на металлический бок фургона. Ёжится, скрещивает руки на груди больше из-за холода, чем из-за желания закрыться, и осторожно начинает:              — Я не думала, что Эмма сделает... то, что сделала. Я была уверена, что она выберет тебя. И... короче, Джей, я как лучше хотела. Дерьмово вышло.              Обычно она подбирает слова гораздо лучше. И обычно Джейкоб на них реагирует гораздо проще. Но сейчас он вспыхивает так резко, что это заставляет насторожиться. Кейтлин терпеливо выслушивает всё его негодование:              — Давайте сыграем в «Правда или действие», да?! Будет весело, да?! Летний роман у нас, окей, хуй с ним, но вот так-то зачем? Поверить не могу, что она сосалась с ним прямо у всех на глазах. Охереть! Почему ей так нравится меня мучить?..              Кейтлин хочется ответить, что его «милый медвежонок Бу-бу» настоящая сука и он должен был понять это с самого начала. Но она не успевает даже сформулировать эту мысль в голове, как слабый свет полной луны перекрывается массивной фигурой Джейкоба, а в крышу автомобиля по обе стороны от неё грузно ударяются кулаки. Он нависает над ней и практически рычит от отчаяния:              — Какого хера, Кейт?!              Джейкоб большой и громкий, он выше и шире неё раза в полтора, если не больше, вот только Кейтлин совсем не страшно: он на неё всегда лает, но никогда не кусает. Ещё лет пять назад Джейкоб мог разнести весь дом в порыве эмоций, но ни за что не тронул бы её. И Кейтлин помнит, с какой яростью он может за неё драться.              Им было тринадцать, они возвращались с городской ярмарки, где она выиграла в тире для Джейкоба огромного плюшевого Ти-Рекса, когда какой-то парень сказал что-то нелестное про её чересчур открытый топ со множеством лямок. Кейтлин уже собиралась бросить ответную колкость, но Джейк — непривычно мрачный, угрюмый, хотя ещё мгновение назад таким не был — сдержанно попросил её подержать игрушку и только.              Первый его удар в челюсть обладателя самого длинного языка и самых маленьких мозгов во всех Штатах она пропустила. Зато отлично помнила, как едва оттащила взбесившегося друга от несчастного парня, который плевался собственной кровью и жался к своему новенькому байку, наверняка купленному на папочкины деньги.              Уже дома Кейтлин устроила Джейкобу взбучку, непрерывно спрашивая, о чём он только думал, он хоть знает, что она может за себя постоять и её не нужно защищать и... и... и вообще! Джейк послушно сидел с виноватым видом, опустив голову, а потом буркнул, почёсывая содранные костяшки:              — Хорошо, в следующий раз ты будешь бить первой.              Кейтлин не нашла, что на это ответить. Но и злость на него испарилась за мгновение. Вот ведь... дурень.              Из воспоминаний её вырывает длинный выдох и неожиданное тепло. Кейтлин прячет слабую улыбку, обнаруживая, что Джейкоб стоит к ней вплотную и тяжело дышит в макушку. Щетина на его подбородке приятно царапает её лоб и она не знает, когда последний раз они оказывались так близко друг к другу.              Джейкоб временами был до ужаса тактильным, а Кейтлин нравилось ощущение его больших рук, когда он её обнимал. Это никогда не было для них чем-то неправильным или запретным. Это всё было так... естественно.              Кейтлин помнит, как ещё в школе Джейкоб мог спокойно подойти к ней со спины и положить подбородок на голову, потому что разница в росте позволяла, а он обожал таким образом вклиниваться в её разговоры с подругами.              Кейтлин помнит, как во время традиционных пятничных киновечеров у неё или у него дома Джейк укладывался на её живот, как на подушку, ласкаясь виском и позволяя перебирать волосы, пока сам ненавязчиво рисовал пальцами замысловатые узоры на её бедре.              Кейтлин помнит, как на выпускной пришла с «сексуально-замкнутым» задротом Джереми из класса по программированию, а Джейкоб явился с длинноногой блондинкой Сидни, что возглавляла команду чирлидерш.              Кейтлин помнит, как к середине вечера их спутники просто исчезли. Каждый по своим причинам: Джереми предпочёл обсуждение нового кода с такими же повёрнутыми фриками вместо её компании, а Сидни подарила Джейкобу медленный танец и поцелуй, а потом уехала в ночь на жёлтом шевроле камаро со второкурсником Сэмом Хрен-его-вспомни-как-там. Сука.              Кейтлин помнит, как, оказывается, классно было танцевать с лучшим другом, беситься под замиксованную до блевоты попсу, а потом сбежать от пьяной и шумной толпы подростков и с языком целоваться на пустых трибунах футбольной площадки, ни о чём не жалея и ничего не боясь. И даже если в последствии гордость не позволила ей признаться, что Джейкоб целуется ну просто охуенно, вынуждая плести издёвки и провокации, Кейтлин ни о чём не жалела. И даже после этого всего она никогда не хотела большего.              Но сейчас, прокручивая в голове моменты из их общего прошлого, она обнаруживает осознание, на которое до этого не обращала внимания: ей нравится прикасаться к Джейкобу и нравится, когда Джейкоб прикасается к ней. Просто потому что это своё, привычное, родное. И вот почему она слышала от других парней (и девушек) недовольное «этот твой Джейкоб» во время ссор. Кажется, они действительно со стороны выглядели на пару уровней ближе, чем лучшие друзья.              В лагере их тактильность как-то сама собой стихла и они отдалились друг от друга, без обид и недомолвок. Просто Джейкоб увязался за новой девчонкой, которая непременно разобьёт ему сердце (и разбила ведь, да ещё как эффектно!), а Кейтлин откровенно кайфовала от новых впечатлений и статуса вожатой.              Теперь же, без отдыхающих детей, без обязательств, в окружении прохладной темноты и тишины ночи, соскучившиеся чувства вновь шевелятся в грудной клетке живым клубком. Кейтлин выдыхает, расслабляя плечи.              Тянет руки вперёд, оглаживая чужие ключицы и останавливается, то ли желая привлечь ещё ближе, то ли наоборот — оттолкнуть. Джейкоб забавно урчит и зарывается носом в тёмную макушку, прикрывая глаза. Замирает, когда слышит приглушённый голос Кейтлин:              — Нахер Эмму, чувак. Нахер её.              Усмехается и кивает. Согласно шепчет, губами задевает линию роста волос и ловит отголоски чужой дрожи:              — Да. Нахер Эмму.              Кейтлин довольно цокает и хочет уже высвободиться из чужих недо-объятий, потому что конфликт решён, она снова доказала, что звание самого-лучшего-бро-на-свете носит не просто так, и пора бы уже вернуться к остальным. Но лишь ощутимо вздрагивает, когда губы парня едва касаются её лба в невесомом поцелуе. Джейкоб пробует ещё раз и теперь соскальзывает касаниями к виску.              Горячо дышит, прихватывая скулу, щёку, наклоняется ниже до ломоты в шее и останавливается у подрагивающего рта. Кейтлин оторопело зовёт, ладонями сильнее надавливая на его грудь:              — Джей, я не... я не это имела в виду.              Он глухо угукает и целует её подбородок. Обводит линию челюсти и спускается к шее, кажется, вовсе не собираясь прекращать.              Кейтлин хочет оттолкнуть его, может быть даже влепить пощёчину, потому что он явно забывается, но она только издаёт сдавленный писк, когда её хватают поперёк талии и вздёргивают наверх, заставляя вытянуться и балансировать на носках кроссовок. На её возмущение Джейкоб только хмыкает, прекрасно зная, что если бы она не хотела — не позволила бы:              — Джей... Джейк... блять, Джейкоб, да хватит уже меня слюнявить!              Его ладони, большие и тёплые, забираются под короткую горчичную кофту, оглаживают мягкий живот и нижние рёбра, слегка царапая короткими ногтями. Он удерживает её рядом, продолжает мелко целовать горло, неторопливо переходя к плечу. Кейтлин прикусывает изнутри щёку, чтобы не застонать вслух, и наклоняет голову, разрешая. Сама хватается за вязь чужого свитера, комкая ткань в пальцах и тянется ещё выше, чтобы Джейкобу не приходилось сгибаться так сильно.              Её всю трясёт от переполняющих бурлящих ощущений, тело за два месяца вынужденного воздержания оголодало по чужим прикосновениям и хочет ещё, сильнее и жёстче. Невинные ласки обретают более густой оттенок, когда Джейкоб вслепую толкается к ней и ударяется бёдрами о бёдра.              Кейтлин коротко вскрикивает и потирается в ответ. Тащит прочь с его головы кепку и бросает её на крышу машины позади себя. Зарывается в короткие волосы одной рукой, другой обнимает за лопатки и откидывает голову в беззвучном стоне, ударяясь затылком. Джейкоб стискивает её грудь и зад, пыхтит в яремную ямку и снова прижимается пахом.              Он голоден не меньше неё, жадный и жаждущий, как будто ему не перепало за это лето, единственному из всех. Зубами сжимает серёжку и осторожно дёргает на себя, успевая языком коснуться мочки. Потом прижимается к уху и торопливо шепчет, под кофтой пробираясь за спортивный топ, ближе к разгорячённой коже:              — Ты знаешь, Кейт... знаешь, я не хочу минет за рулём.              Она прыскает и отклоняется, чтобы заглянуть ему в глаза:              — Что?              Джейкоб смотрит на неё на одном уровне, тяжело дыщащий, уже запыхавшийся. Даже в темноте она может заметить, как горят его уши и как быстро колотится сердце. Успокаивающе проводит по затылку, собирая короткие пряди в кулаке.              Понимание приходит с опозданием, но Кейтлин думает, что лучше бы оно вообще к ней не приходило. При всём обожании, но Джейкобу был присущ лёгкий оттенок пиздабольства, особенно если дело касалось отношений. Она не поверила ему тогда, днём, и очень не хочет верить ему сейчас. Потому что вот это его признание — это... это же как будто...              как будто «нахер Эмму» изначально не имело никакого значения...              Кейтлин фыркает и убирает ладони с его тела. Вжимается в нагревшийся под ней бок фургона и говорит нарочито беспечно и тихо, избегая зрительного контакта:              — Хватит, да?              Кейтлин не дура, всё понимает: наигрались. Сейчас они приведут себя в порядок, вернутся к остальным и сделают вид, что ничего не было. А спустя пару лет эта их общая слабость превратится в повод для её издёвок, которые несомненно будут бесить Джейкоба. Сразу после истории про их французский поцелуй в старшей школе.              Кейтлин порывается проскользнуть под чужими руками, выбраться из кокона чужого тепла и позволить ночному холоду отрезвить себя окончательно. Когда её возвращают на место, мир вокруг ненадолго темнеет ещё больше, а от удара спиной о машину воздух из груди вырывается резким хрипом. Это не грубо, больше неожиданно. Но Кейтлин всё равно возмущённо шипит, потирая ушибленный загривок.              Джейкоб перехватывает её под мышками и снова тянет наверх. Вклинивает колено между бёдрами, расталкивая их шире, и прижимается так, что все возможные и невозможные откровения вырываются наружу с поражённым стоном. Кейтлин начинает закипать от такого обращения и с силой вгоняет ногти в чужие плечи сквозь свитер и футболку, да так, что парень цыкает от боли. Земли касаться теперь едва получается и Кейтлин думает, что она точно убьёт этого придурка и нихера в этом мире ему не поможет, не сделает сильнее и вообще... какого чёрта?              Джейкоб с невозмутимостью и неотвратимостью ледокола припечатывает, нервно облизываясь:              — Ты не поняла.              Наклоняется к ней и быстро касается губ, не даёт углубить поцелуй, отстраняется и ведёт своим носом вдоль её. Понижает голос до вкрадчивого шёпота:              — Я не хочу просто минет за рулём, я хочу полноценный секс в машине.              Кейтлин не выдерживает, распадаясь на смех и веселье. Только Джейкоб, её дурень-Джейкоб, мог засунуть в сексометафору столь глубокий смысл о серьёзных отношениях! Задыхаясь от хохота, она даже почти игнорирует, как он снова толкается, слишком чувствительно притираясь бедром через её штаны для йоги. Не зная, куда себя деть, она подаётся к нему, обнимая.              Когда до неё окончательно доходит смысл, хмурится и ловит его взгляд:              — Ты сейчас серьёзно?              Джейкоб долго смотрит на неё своими большими блестящими глазами и кивает. Оглаживает раскрытой ладонью бок и забирается пальцами под резинку штанов, проводя по тазобедренной косточке. Кейтлин откидывается назад, ударяясь затылком о крышу автомобиля, и шумно нетерпеливо выдыхает.              Не то чтобы она не думала и не представляла себя и Джейкоба, потому что в период чуть более бурной юности и бушующих гормонов, ей было откровенно плевать, с кем и какие позы фантазировать, но сейчас...              Он снова целует её под подбородком и устраивает другую руку на груди поверх кофты, несильно сжимая. Прикусывает горло и коротко уточняет, когда Кейтлин не сдерживает смешка:              — Секс в машине, Господи...              — С тобой.              Протяжный стон вырывается наружу сам по себе. Кейтлин зажмуривается и мычит, реагируя на такие признания жаром, стекающим в самый низ живота. Под веками теперь вихрем носятся картинки, как они забираются в машину, может быть даже в этот треклятый лагерный фургон, она на коленях Джейкоба, сначала нетерпеливо насаживается на его восхитительно длинные пальцы, а потом скользит по члену, беззастенчиво влажная и до одури довольная, стонет в его рот, дразнит, ловит язык и хрипит грязные глупости, потому что это его несомненно заводит ещё сильнее. Он стискивает её до синяков, кусает до кровоподтёков и в конце концов оставляет такой сытой и опустошённой, что хватает только прижаться к его широкой груди, чтобы обнажённая кожа к обнажённой коже плотнее некуда, и дышать жарким воздухом, прерываясь на ленивые поцелуи и с опаской косясь на запотевшие стёкла.              Кейтлин ёрзает, пытаясь принять позу поудобнее, и ловит лицо Джейкоба в свои ладони. Удерживает его внимание, взвешивая, насколько сильно она пожалеет, если позволит сейчас заруинить их отношения самых-лучших-бро-на-свете, и приходит к выводу, что... хуй с ним.              Последний рывок делает сама и к чужому рту прижимается со всем остервенением, кусая и целуя так, что начинает кружиться голова. Джейкоб довольно урчит и первый проводит языком от одного уголка её губ к другому. У Кейтлин перехватывает дыхание. Весь здравый смысл текуче смазывается, разгорается пожарами в крови и наружу вырывается восторженным приглушённым воем, потому что... ох. Давно её так не целовали.              Это продолжается до тех пор, пока в лёгких не выгорает до дна воздух. И даже немного дольше.              С трудом отрываясь от парня, она прижимается своим лбом к его и хитро спрашивает, прерываясь на сбитое дыхание и попеременное короткое целование губ:              — Скажи-ка, Джейкоб... А не потому ли ты, грёбаный засранец, решил всё это затеять... ох, потому что... знаешь... что у меня ещё остались арахисовые хлопики?              Джейкоб реагирует громче нужного, слишком неправдоподобно оживившись:              — У тебя остались арахисовые хлопики?!              Кейтлин смеётся. Какой же он дурень. Взъерошивает его волосы и ахает, когда большая и тёплая ладонь недвусмысленно сжимает её зад под тканью спортивных штанов. Слепо несколько раз толкается вперёд, ища трения, и издаёт капризный и просящий звук, когда Джейкоб, фыркнув, снова её целует. Целует так, что всё становится на свои места: и нахер Эмму (и Райана тоже нахер), и нахер ореховые снэки, и нахер статус самых-лучших-бро-на-свете, нахер-нахер-нахер всё.              Кейтлин определённо хочет больше.              И судя по тому, как нетерпеливо Джейкоб дёргает ручку, пытаясь открыть дверь фургона, он намерен дать ей это больше прямо сейчас.